Islamology (E-Journal)
Not a member yet
229 research outputs found
Sort by
Рецензия на книгу «Библиотека Зайнап Максудовой» А.Бустанова
No full textBook reviewРодившаяся в 1897 г., Зайнап Максудова обучалась и преподавала в медресе деревни Иж-Буби Вятской губернии – знаменитом очаге знаний и одном из немногих учреждений, в которых женщины вообще могли получить образование. Как предполагает автор во введении, время, проведенное в медресе, оказало огромное влияние на дальнейшую жизнь Максудовой, так как с тех пор она продолжала всю жизнь собирать исламские рукописи
М.Фархшатов, И.Масуми. «Моя автобиография» Хасана Ага Габаши в 1928 году: улама и Советская власть
No full textReviewРецензи
Рецензия на сборник о концепте традиционного ислама под ред. Р.Беккина
No full textBook reviewВозможно, сегодня в исламском и околоисламском дискурсе постсоветского пространства нет более дискуссионного и противоречивого понятия, чем «традиционный ислам». И неудивительно, что появляется все больше академических работ, призванных обозначить содержательные рамки этого самого «традиционного ислама». Одной из подобных академических попыток дать представление о концепте традиционного ислама и является сборник статей под редакцией известного российско-шведского исследователя ислама Рената Беккина.
Концепция традиционного ислама в современном исламском дискурсе в России (Под ред. Рената Беккина)
No full textReviewРецензи
Круглый стол «Быть мусульманином в России: контексты, теории и методы изучения мусульманской идентичности»
No full textThe main question of this event may seem extremely general, but, in our opinion, it is no less relevant and important: how best to study Islam and Muslims in Russia? One often gets the impression that we can hardly speak of a community of researchers on Islam as such. For example, anthropologists of religion may not intersect with specialists in medieval Muslim literature in the research space, and both of them study different aspects of the Islamic tradition. However, the increasing complexity of communication processes and the emergence of new contexts are transforming not only religious reality and Muslim identity, but also approaches to its study. Classical approaches from within the discipline of Oriental Studies are clearly not enough: researchers increasingly turn to the tools of sociology, political science, mass-media studies, and so on. The main purpose of this event was to initiate an interdisciplinary discussion of the current experiences and prospects of modern scholarship on Islam.Главный вопрос этого мероприятия может показаться чрезвычайно общим, но от того, на наш взгляд, он не становится менее актуальным и значимым: как изучать ислам и мусульман в России? Часто складывается впечатление, что едва ли вообще можно говорить о сообществе исследователей ислама как таковом: например, антропологи религии могут не пересекаться со специалистами по средневековой мусульманской литературе в исследовательском пространстве, в то время как и те, и другие изучают различные аспекты исламской традиции. Однако усложнение коммуникационных процессов и появление новых контекстов трансформируют не только религиозную действительность иидентичность мусульман, нои подходы ких изучению. И классических подходов в лоне востоковедной науки явно недостаточно: исследователи все чаще обращаются к инструментарию социологии, политологии, исследований масс-медиа и так далее. Основная цель данного мероприятия состояла в попытке инициировать междисциплинарную дискуссию об осмыслении текущего опыта и перспективах современной науки об исламе
В поисках большинства: демографическая эволюция мусульманской политической идентичности в Боснии и Герцеговине
No full textThe study discusses the relationships between demography and the development of Muslim political identity in Bosnia and Herzegovina (B&H). The main question that this paper aims to answer is: To what extent have the demographic components of Bosnia and Herzegovina’s population (both natural and spatial movement) framed the unique political identity of the Muslim/Bosniak population in relation to Orthodox/Serbs and Catholics/Croats.The paper seeks to examine the concept of population numbers as an object of political competition, including how patterns of demographic behavior vary between religious groups and further impact political identity. Thus, the article perceives the population census as an object of political struggle.Hence, by using the final results of the censuses, the study clarifiesthe significance of population numbers in the construction ofthe identity politics of Muslims in B&H. Furthermore, the paperargues for the significance of population statistics in constructingof the political identity of religious groups in a multi-ethnic society, emphasizing that demography holds important clues to the pattern of political behavior, and that specific forms of demographic variations are correlated with distinguished political agendas. Additionally, the study traces the political life and rise of the first president of independent Bosnia—Alija Izetbegović—as an embodiment of Muslims’ political identity.Arguing that demography is an important component of the development of political identity, the paper expects to stimulate interest from other scientific fields as it adds to our understanding of relationships between demography, religion, and politics. Finally, the study intends to open a supplementary research agenda focusing on the effects of demography on politics, beyond those explored within the limits of political studies.В статье рассматривается связь между демографией и развитием мусульманской политической идентичности в Боснии и Герцеговине. Главный исследовательский вопрос: в какой степени демографические компоненты населения Боснии иГерцеговины (как естественные, так и пространственные) сформировали уникальную политическую идентичность мусульман/боснийцев поотношению кправославным/сербам и католикам/хорватам? Была предпринята попытка изучить показатель численности населения как объекта политической конкуренции, в том числе объяснить, как модели демографического поведения варьируются в зависимости от религиозных групп и оказывают дальнейшее влияние на политическую идентичность. Иными словами, речь идет о том, как результаты переписей населения формировали политику идентичности мусульман в Боснии и Герцеговине. Особое внимание уделено кейсу первого президента независимой Боснии — Алии Изетбеговича — как воплощения политической идентичности мусульман.Утверждая, что демография является важным компонентом развития политической идентичности, мы предполагаем, что данная работа может вызвать интерес у ученых из других научных областей, поскольку она добавляет междисциплинарную перспективу понимания отношений между демографией, религией и политикой. Наконец, данная статья разрабатывает дополнительную исследовательскую программу, сосредоточенную на влиянии демографии на политику, помимо тех, которые изучаются в рамках политических исследований
«Я надеваю рубище, чтобы стать суфием»: движение маламатиййа и конструирование суфийской истории в сочинениях X–XIII вв.
No full textThe critical task of textualization of Sufi practices in the 10-13 centuries was legitimization and establishing Sufism within the framework of "orthodox" Islam. That is why the authors of this period strive to present Sufism as an authoritative "science," which uses other Muslim sciences' methods and techniques. Another important aspect of legitimizing the Sufi movement was creating its pious history, which traces the roots of Sufi teachings back to the Prophet Muhammad's time. The authors of Sufi bio- and hagiographic works of this period constructed the history of Sufism that involved the early Islamic renunciants and representatives of the local mystic-ascetical movements that Sufism encountered after spreading its influence outside Baghdad. One of those movements was the "Path of Blame" (malāmatiyya) representatives, which was initially one of Sufism's regional competitors. However, as the 10-13 century sources demonstrated, its representatives, ideas, and practices were actively incorporated into the "Sufi science." They became part of the history of Islamic piety constructed by the Sufi authors.В X–XIII вв. в процессе текстуализации суфийского учения решается важнейшая задача легитимации суфизма и помещения его в рамки «правоверного» ислама. Именно поэтому авторы этого периода стремятся представить суфизм как авторитетную «науку», использующую методы и приемы других мусульманских наук. Другой важной стороной процесса легитимации суфийского движения становится создание его благочестивой истории, возводящей корни этого учения к временам пророка Мухаммада. В биографических и агиографических сочинениях этого периода впервые конструируется история суфийского движения, в которую ретроспективно включаются приверженцы аскетических практик первых веков ислама, а также представители локальных мистико-аскетических движений, с которыми суфизм столкнулся при распространении своего влияния за пределы Багдада. Одним из таких движений стали представители учения «порицающих» (malāmatiyya), которое первоначально являлось одним из региональных конкурентов суфизма, однако, как мы видим из сочинений X–XIII вв., его представители, идеи и практики активно инкорпорировались в «суфийскую науку» и становились частью конструируемой суфиями истории мусульманского благочестия
Тарих-е милли: «своя история» в журнале «Шура»
No full textThe study deals with the formation of the idea of the national history among the Muslim Tatars of the Russian Empire in the periodicals in the early 20 century. The study's analysis is based on the materials of the journal "Shura" (1908-1917). Discussions about the history of the Turkic Tatars were built around the concepts of "our history" (tarihymyz) and "national history" (tarih-e milli and milli tarih). The ideas about "our history" in the journal "Shura" were formed through the construction of the "glorious history" of the Turks and the creation of the image of a civilized (madani) nation. Discussions about national history allow us to reveal whom the authors of the publications attributed to the category "our ancestors" and what traits were attributed to them. The interpretation of the Turko-Tatar history was considered to be distinctive for this periodical (A. Assmann).Настоящее исследование посвящено формированию представления о национальной истории татар-мусульман на страницах периодической печати Российской империи начала ХХ в. Работа основана на анализе материалов журнала «Шура» (1908–1917). Дискуссии об истории тюрко-татар строились вокруг понятий «своя история»(тарихымыз) и «национальная история» (тарих-е милли и милли тарих). Представления о «своей истории» в журнале «Шура» формировались через построение «славной истории» тюрок и создания образа цивилизованной (мәдәни) нации. Рассуждения о национальной истории позволяет судить о том, кого авторы публикаций относили к категории «наши предки» и какие черты им приписывали. Интерпретация истории тюрко-татар рассматривается в качестве присущей данному, отдельно взятому изданию (А. Ассман)
Библиографический указатель «Источники по истории интеллектуального наследия Узбекистана (XIX – начало XX)»
No full textReviewРецензи
Муса Кундухов как фигура памяти. Мозаика идентичностей
No full textThe article analyzes the usage of the images of Musa Kundukhov, the Ossetian Major General of the Russian Imperial Army and, later, the Brigadier General of the Ottoman army (1818 - 1889), in constructing the narratives of collective memory. The author examines how through the image of Musa Kundukhov as a figure of collective memory for more than a hundred years, have been used by several authors to construct identities and shape memories of historical events and traumas. The article shows how the figure of Kundukhov was transformed in various narratives, sometimes was "reborn" and sometimes sinking into "oblivion," depending on their involvement in topical discussions.В статье анализируется конструирование коллективной памяти с помощью образа генерал-майора российской императорской армии, впоследствии бригадного генерала Османской армии, Мусы Алхастовича Кундухова (1818–1889). Рассматривая Мусу Кундухова в качестве фигуры памяти, автор показывает, как на протяжении более чем ста лет бытования его образа ряд авторов использовал его для конструирования коллективных идентичностей, формирования памяти о событиях и травмах. В статье анализируется, как фигура Кундухова трансформировалась в различных нарративах в зависимости от их включенности в актуальные дискуссии, то «возрождаясь», то предаваясь «забвению»