Islamology (E-Journal)
Not a member yet
229 research outputs found
Sort by
Духовно-политический диалог Аравии и Марокко в начале XIX в.: проблемы адаптации ваххабитского учения
Full text linkBetween the 18th and the 19th centuries Muhammad b. ʻAbd al-Wahhabʼs teaching found energetic followers in the countries in far off Arabia, several thousand kilometers. Generally the Wahhabi views have been spread by the pilgrims visited Mecca the in the period of the first Wahhabi state (1744–1811). Wahhabi teaching has acquired a reputation as an applicable for Arabo-Islamic society. This dogma has accommodated and transformed everywhere it has gone. Wahhabi doctrines exerted influence on the religio-political Sanusi movements in Libya and on the reformatory efforts of sultan Mulay Sulayman (1792–1822) in Morocco.Учение проповедника Мухаммада Ибн ʻАбд ал-Ваххаба в конце XVIII и на протяжении XIX в. нашло деятельных последователей в странах, отделенных от Аравии тысячами километров. В основном распространение ваххабитских взглядов шло через паломников, побывавших в Мекке в эпоху первого ваххабитского государства (1744–1811). Само ваххабитское учение также зарекомендовало себя вполне пригодным для массового восприятия в арабо-мусульманском обществе. Везде, где ваххабизму удавалось закрепиться, он соответствующим образом преломлялся, приспосабливался и трансформировался. В арабском мире ваххабитские доктрины оказали влияние на религиозно-политическое движение сенуситов в Ливии и на реформаторские усилия султана Мулай Сулаймана (1792–1822) в Марокко
Причины и предпосылки непонимания средневековыми западными мыслителями философии Ибн Рушда
No full textOwing to the translations of Ibn Rushdʼs works in Toledo, particularly by Michael Scot, his books became accessible for Medieval Western scholars. But these translators have made numerous mistakes and misinterpretations on account of ignorance of the commentaries and critique too. Therefore Ibn Rushdʼs real ideas became obscure for his reader in various periods. This problem imports the famous theory of double truth of Averroism. Ibn Rushd has become a pioneer of freethinking and atheism for Europe in various periods. He found numerous followers and opponents among catholic philosophers. Among them were: Siger de Brabant, Albert the Great, Thomas Aquinas, Raymound Lully, Servite fra Urbano of Bologna, Paul of Venice, Nicoletto Vernias and others.Благодаря переводам Ибн Рушда в Толедо, особенно Михаила Скота, его работы стали доступны западным мыслителям. Однако переводчики его трудов допускали многочисленные ошибки и искажения. Этому способствовало и их незнание комментариев и критики. В результате, смысл идей Ибн Рушда для читающих его в латинских переводах в различные временные периоды оставался неясным. Это касается и знаменитой теории двойственной истины латинских аверроистов. В различные периоды Ибн Рушд становился для Европы пионером свободомыслия и атеизма. Так он обрел среди католических философов как сторонников, так и многочисленных противников. Среди них: Сигер Брабантский, Альберт Великий, Фома Аквинский, Раймунд Луллий, фра Урбано из Болонии, Павел Веницианский, Николетто Верниа и другие
Иран: идеи, институты и политическое развитие
Full text linkBased on a comparative analysis of the main stages of the modernization process in Iran the paper identifies patterns of structuring the country's political system and ideological support of this process. It is shown that in the political spheretransformations’ way to the popular revolution of 1978-79 was determined by the relationship between state and ulama which have acquired a priority after the removal of the autonomous power of tribal communities. The failure of the integratednational project Pahlavi and the loss democratic transformation of the regime in the first half of the 1950s are investigated. Finally the possibility of evolution of modern Iranian regime provided by increasing of the institutional and social differentiation is studied.На основе сравнительного анализа основных этапов модернизации Ирана (революции 1905-11 гг., реформ Пехлевидов и современного периода «религиозного народовластия») в докладе выявляются закономерности структурирования политической системы страны и идейного обеспечения этого процесса. Показано, что в политический сфере вектор преобразований до народной революции 1978-79 гг. определялся конфигурацией взаимоотношений «государство – улемы», приобретших приоритетное значение после устранения впервой трети ХХ века автономной власти племенных сообществ. Провал интегрального национального проекта Пехлевидов, как и потеря возможности либерально-демократической трансформации режима в первой половине 1950-х гг., представлены в контексте процедурных факторов. В рамках анализа последнего этапа обращено внимание на способность ислама предоставлять основания политической легитимности и национальной идентичности. В заключение рассмотрены возможности эволюции современного иранского режима на фоне объективного возрастания институциональной и социальной дифференциации
Путешествие мусульманина по утопиям. “Путешествие Ибн Фаттумы” Нагиба Махфуза
Full text linkAs a practicing Muslim the prominent Egyptian writer Nagib Mahfuz devoted some of his works to understanding of Islam. Among them first of all should be mentioned his novel "Awlad haratina" (1959; banned in Egypt) a kind of allegorywhich includes prototypes of Muhammad and Jesus. Another novel on this theme is "Journey of Ibn Fattuma" (1983). The novel is written in the form of a diary of a medieval traveler's from a realm of Islam, who had not found an excellence in the country where there is "an injustice, poverty and indifference" and started to travel the world in search of perfection. Critical thinking about the non-Islamic countries - their religion, customs, social structure, relationships between men and womenoutlines in this narrative. The novel helps to understand the place and role of Islam in world history, to take another look at the society in which we live, makes wonder how far from perfect are the public systems.Будучи практикующим мусульманином, выдающийся египетский писатель Нагиб Махфуз посвящает ряд своих произведений осмыслению ислама. Среди них, в первую очередь, признанный весьма спорным с точки зрения исламского фундаментализма и запрещенный в Египте околобиблейская аллегория – роман “Awlad haratina” (1959 г.), а также малоизвестный, но не менее серьезный по содержанию и художественно ценный роман “Rihlat Ibn Fattouma” 1983 г., написанный в форме дневника средневекового путешественника из мусульманского мира, не нашедшего совершенства на родине, где царят "несправедливость, бедность и безразличие", и пустившегося по свету в поисках совершенства. Перед нами предстают аллегории пройденных человечеством и современных общественных систем глазами мусульманина – языческий племенной строй, западная капиталистическая демократия с западной моделью ислама, страна всеобщего равенства с социалистическим строем и т.д
О новых понятиях в религиозной практике современных казахов: аккулар, сункар, нур-жигит
No full textThe religious revival in the post-Soviet period increased religious syncretism among the Kazakhs. Beliefs and practices of folk Islam were complemented by pre-Islamic ones, especially by elements of popular Tengrian philosophy and shamanism not borrowed from the past tradition but rather invented by connoisseurs of history, customs, or just well-read people. There appeared new holy places (aulya) and saints (nur-zhigit). In addition there appeared new organizers of the pilgrimage, healers and teachers called akku (pl. akkular; women) and sunkar (men) not known among the Kazakhs previously. Volk Islamic beliefs become more open to other religions.The religious revival in the post-Soviet period increased religious syncretism among the Kazakhs. Beliefs and practices of folk Islam were complemented by pre-Islamic ones, especially by elements of popular Tengrian philosophy and shamanism not borrowed from the past tradition but rather invented by connoisseurs of history, customs, or just well-read people. There appeared new holy places (aulya) and saints (nur-zhigit). In addition there appeared new organizers of the pilgrimage, healers and teachers called akku (pl. akkular; women) and sunkar (men) not known among the Kazakhs previously. Volk Islamic beliefs become more open to other religions
Формирование исламского дискурса Российской империи и Кавказский наместник А.И. Барятинский
No full text“Report on the Islamic essence and methods for governing mountaineers” composed by the Caucasus Viceroy Prince A.I. Bariatinskii (1856-1862) played an important role in the formation of the Russian imperial discourse on Muridism in the region. According to the governor, the emergence and further activation Muridism in the Caucasus is a logical continuation of the revitalization of Islam around the world "from Africa to Indian islands." To counter Muridism Baryatinsky proposed to support Muslim mountaineers’ elite in Circassia, Greater Kabarda and Lowland Daghestan, as well as customary law.«Докладная записка о сущности ислама и о методах управления горцами» Кавказского наместника (1856-1862) А.И. Барятинского сыграла немаловажную роль в формировании исламского дискурса Российской империи в регионе. По мнению наместника, возникновение и дальнейшая активизация мюридизма на Кавказе есть логическое продолжение активизации ислама во всем мире «от Африки до Индейских островов». Для противодействия мюридизму Барятинский предлагал поддерживать горскую аристократию в Черкесии, Большой Кабарде и равнинном Дагестане, а также обычное право – горский адат
Этнографические методы в изучении ислама в Российской федерации в советский период (на опыте работы по серии энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации»)
Full text linkDuring the work under encyclopedic lexicons from the series Islam in the Russian Federation we faced the problem of lacking reliable documentary evidences concerning preservation of Muslim congregations in some regions, as well as the problem of continuity in the local Islamic tradition. Given general attitude of the Soviet power to religion, there are no archival sources witnessing everyday activities of registered and non-registered congregations. To draw a complete picture we had to resort to the methods of ethnography and area studies (kraevedenie). Methods of investigation combined interviewing elderly imams, descendants of their official and unofficial predecessors of the late Soviet times, search for and study of their family archives and life stories. The worked resulted in establishing the chain of transmission of Islamic knowledge in a number of regions and congregations, including resettled ones on the territory of the Tula, Vladimir, and Ivanovo districts.В ходе работ по подготовке серии энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации» серьезно встал вопрос относительно наличия или отсутствия лакун в существовании мусульманских общин ряда регионов, а также проблем преемственности исламских традиций. Это в первую очередь проблема отсутствия надежных документальных свидетельств. В ряде регионов деятельность мусульманских общин не фиксировалась, архивных источников по ней не существует. Для реконструкции полной картины пришлось прибегнуть к методам этнографии и краеведения. Методика работ заключалась в интервьюировании лиц пожилого возраста, имамов населенных пунктов, потомков официальных и неофициальных имамов советского времени, изучению их семейных архивов. В результате удалось установить цепочки передачи исламского знания в ряде регионов и общин, включая переселенческие (Тульская, Владимирская, Ивановская обл.)
Мусульмане России при Петре I
Full text linkConfessional politics of Peter the Great aimed first of all at “restricting the Mohammedan law within narrow limits” given almost endless military conflicts between Russia and Muslim Turkey with Crimean khanate from the 1670s. Peter’s edicts of 1707, 1713, and 1722 encouraged baptism of Muslims while preventing the building of new mosques, growing the number of military and tax duties imposed on the Russian ummah. The emperor paid a special attention to the state anti-Mohammedan propaganda expressed in the first printed Russian exposition of the Qur’an (1716) and anti-Islamic pamphlet by D. Cantemir (1722). This hard attitude to Islam was a logical consequence of the Peter’s vision of Russia’s state interests, and remained in force till the reign of Catherine the Great. Accordingly, the tsar claimed that all the confessions including Islam were to be placed under a strict state control, their clerics being considered mere assistants of the secular power.Конфессиональная политика Петра I была направлена на «ограничение магометанского закона», что в значительной степени было обусловлено с 70-х гг. XVII в. почти непрерывными военными конфликтами России с исламскими Турцией и Крымом. Петровские указы 1707, 1713, 1722 гг. поощряли расширение числа мусульман – «новокрещен», затрудняли строительство новых мечетей, увеличивали объем военных и трудовых повинностей, возлагаемых на российскую умму. Особое значение имела организация Петром I «противомусульманской» пропаганды. Антиисламскую направленность имели первое русское печатное изложение Корана (1716 г.) и памфлет Д. Кантемира (1722 г.). Жесткий курс поведения в «мусульманском вопросе» вытекал из петровского видения государственных интересов. Основатель Российской империи был твердо уверен в том, что все религии страны (в том числе ислам) должны были беспрекословно подчиняться государству, служители их культов обязаны были являться верными помощниками светской власти. «Противомусульманская» политика была в целом продолжена в эпоху дворцовых переворотов, отход от нее наметился лишь при Екатерине II во второй половине ХVIII в
Allā Wa Koubar в византийских представлениях
No full textThe Byzantine polemicists relate their accounts on al-takbir with the relation between it and the Ka‘ba, the worship of the morning star, the Black Stone, and the head of Aphrodite. This paper will attempt to examine the Byzantine conception of al-Takbīr, which is a part of the Muslimsʼ prayer and the Islamic rituals, in order to highlight how it was perceived by the Byzantines, especially some Byzantinists such as Khoury and Sahas did not discuss this issue in their works. As for the Byzantine sources, the author is not going to make a survey of the polemical Byzantine accounts that spoke about Islam which are outside the scope of this paper. The author only picks up the important and interesting Byzantine accounts, which focused on the elements of the subject of this paper.Византийские полемисты в своих сообщениях об ат-такбир рассматривают его в связи с Ка‘бой, поклонением утренней звезде, чёрному камню и голове Афродиты. В статье автор пытается исследовать византийские представления об ат-такбир, который является неотъемлемой частью мусульманской молитвы и обрядности, чтобы осветить его восприятие византийцами. Интерес к этой теме обусловлен также тем фактом, что некоторые византинисты, такие как Хури и Сахас, не обсуждали этот вопрос в своих сочинениях. Что касается византийских источников, то автор не ставит своей целью дать обзор всех полемических византийских высказываний об исламе – этот вопрос слишком обширен для того, чтобы рассматривать его в данной статье. Автор выбирает только самые интересные и важные византийские сообщения, которые напрямую рассматривают предмет данной статьи
А.Е. Крымский и вопросы изучения истории литературы Сирии и Ливана Нового времени (к проблеме европоцентризма)
Full text linkAgathangel Krymsky’s fundamental work “History of Modern Arabic Literature (XIX-XX centuries)” is a complete investigation of the history of Arabic literature performed with the utmost professionalism and erudition. Actually literature of the Arab countries of modern times appears in this work as the final link in a chain of human activity, as a result of social and political activism, the struggle of ideological and aesthetic trends in the social life of the Arab countries. However in the Krymsky assessment of historical and literary process in the Arab East is based on the traditional opposition of Europe (which is understood as the West) and the East of Arabs and Turks (understood as similar, if not identical world). Eurocentric approach is the basis for the study of the material. "Syria" in Krymsky’s book is to be a vast territory without a well-defined borders, encompassing modern Palestine, Jordan and part of southern Turkey. Author proposes a new approach to the assessment of the Krymsky’s contribution to the study of the history of Arabic literature and explores new ideas and views in this area.Фундаментальный труд А.Е.Крымского "История новой арабской литературы (ХIХ-начало ХХ в.) представляет собой абсолютно полное исследование всего возможного материала по истории новоарабской литературы, выполненное с высочайшей эрудицией и профессионализмом. Эта работа энциклопедического и во многом страноведческого характера отличается историко-экономическим подходом к проблемам культуры, религии и литературы. Собственно художественная литература арабских стран Нового времени предстает как завершающее звено единой цепи человеческой деятельности, результат социально-политической активности, борьбы идейных и эстетических тенденций в общественной жизни арабских стран. Вместе с тем, в работе А.Е.Крымского оценка историко-литературного процесса на арабском Востоке базируется на традиционном противопоставлении Европы, понимаемой как Запад, и Востока, арабского и турецкого, понимаемых как в значительной степени аналогичный, если не идентичный мир. Европоцентристский подход является базовым для исследования материала. Основной пафос работы сводится к поддерживаемому авторитетом многих европейских востоковедов и самих арабских деятелей культуры ХIХ в. (Кремер, аль-Бустани и др.) убеждению в том, что прогрессивное развитие арабской культуры и литературы в Новое время должно быть непременно поступательным и подражательным по отношению к западноевропейской модели. В традиционном историко-географическом смысле "Сирия" в работе Крымского понимается как обширная территория без строго очерченных границ, охватывающая современные Палестину, Иорданию и часть Южной Турции. Автор предлагает новые подходы к оценке огромного вклада А.Е.Крымского в изучение истории новоарабской литературы, анализирует новые взгляды и идеи в этой области