1,720,971 research outputs found
Zur lexikalischen Entwicklung der "Weltsprache Russisch"
No full textDer Artikel beschreibt anhand von Material des Jahres 1979, aus welchen anderen Sprachen das Russische neue Lehnwörter übernommen hat, und analysiert sie qualitativ und quantitativ weiter nach Wortarten und Derivationstypen
The Evolution of Russian and Southwest Russian Systems of Male Personal Names in the 14.-16. cc.
No full textEs ist bekannt, dass sich die Systeme männlicher Personennamen in Russland und Südwestrussland (der heutigen Ukraine und Weissrussland) unterschiedlich entwickelt haben. In Russland führte dies zu einem dreigliedrigen System, bestehend aus Individualnamen, Vatersnamen und Familiennamen, während der Südwesten bis zum 19. Jh. ein zweigliedriges System aus Individualnamen und Familiennamen hatte.
Die Untersuchung der Urkunden des 14.-16. Jh. zeigt, dass die Form des Personennamens in direktem Zusammenhang mit dem sozialen Status des Namensträgers stand. Dadurch war die unterschiedliche Entwicklung nicht allein durch politische, sondern auch durch komplexe soziale und kulturelle Faktoren bedingt. Der Prozeß der Vereinheitlichung des Systems der Personennamen ging in Russland sehr viel schneller vor sich. Während der Moskauer Adel eng an den Fürstenhof gebunden war und keinen erblichen Landbesitz hatte, verfügte das Großfürstentum Litauen über eine breite landbesitzende Adelsschicht. Vermutlich hat die Bindung des russischen Adels an den Fürstenhof mit ihrer großen räumlichen und sozialen Nähe und Hierarchiebildung verstärkenden Einfluß auf die Tendenz zur Vereinheitlichung des Namenssystems gehabt. Bestimmte patronymische Namensformen entwickelten im Großfürstentum Moskau die besondere Bedeutung eines gehobenen sozialen Status, was der wesentliche Grund für die Entwicklung der Vatersnamenkategorie gewesen sein dürfte. In Südwestrußland hingegen war der Adel über ein großes Areal verteilt, was die Vereinheitlichung behinderte. Die patronymischen Namensformen blieben hier unmarkiert. Zudem war die Gesellschaft Südwestrußlands ethnisch und religiös ausgesprochen inhomogen, so daß nicht nur regionale, sondern auch von außen kommende Einflüsse eine Rolle spielen konnten.
Die vorliegende Dissertation wertet ein Korpus von 3555 Personennamen aus, wobei morphologische, syntaktische, kontextuelle und soziale Aspekte Berücksichtigung finden.It is well known that the systems of male personal names in Russia and southwest Russia (i.e. today’s Ukraine and Byelorussia) developed differently. In Russia this lead to a three-element system consisting of an individual name, a father’s name and a family name, whereas the Southwest – until the 19th c. – had a two-element system of individual name and family name, just like the one in many other European countries. Research based on documents dating from the 14th –16th cc. provides substantial evidence that personal names correlated directly with the social status of the name’s bearer. Thus, the different evolution was caused not only by political issues, but by complex social and cultural issues as well. The process of unification of the personal name system proceeded much more rapidly in the Russian territory. While the Muscovite aristocracy depended heavily on the Grand Duke’s Court and didn’t have any heritable property, the Grand Duchy of Lithuania possessed a broad landowning aristocratic stratum. Presumably, the dependency of the Russian aristocracy on the duke’s court had enforcing influence on the tendency to unify the system of personal names. The patronymic names ending on –vich developed a special meaning of high social status in Muscovia, which might be the reason for their becoming a category of their own. In the Southwest, the aristocracy was spread over a wide area; this delayed the unification process. Patronymics didn’t develop any special meaning here. Moreover, the southwest Russian society was ethnically and religiously heterogeneous, so that not only regional but also external influences played a role.
This dissertation surveys a corpus of 3555 names and takes into account morphological, syntactical, contextual and social aspects
Going Beyond Counting First Authors in Author Co-citation Analysis
Full text linkThe present study examines one of the fundamental aspects of author co-citation analysis (ACA) - the way co-citation
counts are defined. Co-citation counting provides the data on which all subsequent statistical analyses and mappings
are based, and we compare ACA results based on two different types of co-citation counting - the traditional type that
only counts the first one among a cited work's authors on the one hand and a non-traditional type that takes into
account the first 5 authors of a cited work on the other hand. Results indicate that the picture produced through this non-traditional author co-citation counting contains more coherent author groups and is therefore considerably clearer. However, this picture represents fewer specialties in the research field being studied than that produced through the traditional first-author co-citation counting when the same number of top-ranked authors is selected and analyzed. Reasons for these effects are discussed
»Bosniaken waschen sich täglich, Serben werden nur zweimal ins Wasser getaucht, zur Taufe und zur Beerdigung« : zu einem Versuch der Konstruktion einer nationalen Identität der bosnischen Muslime auf Kosten ›der anderen‹
No full textZakaj lahko slovenščina obstaja brez Slovencev, Slovenci pa ne morejo obstati brez slovenščine
No full textGlavna teza prispevka je, da se maternega jezika, kot se običajno sliši, ne naučimo ali ga ne prevzamemo od prednikov, temveč da ga vsak član določene jezikovne skupnosti samostojno razvija v ustvarjalnem procesu kot svoj lastni jezik. Tako imajo vsi člani te jezikovne skupnosti skupno to vsakokratno lastnost, ki jih ločuje od vseh drugih ljudi, katerim ta jezik ni materni jezik. V tem je posebna združevalna funkcija jezika. Slovenci so svoj narod zato, ker imajo skupni jezik, ki ga občutijo kot enoto. Če bo ta jezik postal kak drug, kar bo po vstopu v Evropsko unijo zelo verjetno, se bodo Slovenci čutili kot del tistih, katerih jezik bodo prevzeli za nov materni jezik
Variations on the Author
Full text link“Variations on the Author” discusses two of Eduardo Coutinho’s recent films (Um Dia na Vida, from 2010, and Últimas Conversas, posthumously released in 2015) and their contribution to the general question of documentary authorship. The director’s filmography is characterized by a consistent yet self-effacing form of authorial self-inscription: Coutinho often features as an interviewer that rather than express opinions propels discourses; an interviewer that is good at listening. This mode of self-inscription characterizes him as an author who is not expressive but who is nonetheless markedly present on the screen. In Um Dia na Vida, however, Coutinho is completely absent form the image, while Últimas Conversas, on the contrary, includes a confessional prologue that moves the director from the margins to the center of his films. This article examines the ways in which these works stand out in the filmography of a director who offers new insights into the notion of cinematic authorship
Weshalb die Slowenen immer noch dialekte haben
No full textČe nam gre za razumevanje vprašanja, zakaj imajo Slovenci še danes toliko dialektov, se moramo zavedati, da je to posebna manifestacija jezikovne raznovrstnosti. Če želimo razumeti smisel te jezikovne raznovrstnosti, se moramo podrobneje ukvarjati z izrazno funkcijo jezika (v Bühlerjevem smislu), da bi videli, da je bil jezik od svojega začetka usmerjen ne samo na izraz naših razmišljanj, ampak hkrati tudi na izraz naše pripadnosti tej ali oni skupnosti. Zato velja: odkar obstaja jezik, se od skupine do skupine načeloma govori različno. Enako se govori izključno znotraj skupin. To pomeni, da je slovenski jezik vedno imel in vedno bo imel dialekte, kar pomeni, da tudi danes ne more obstati brez njih
Appropriate Similarity Measures for Author Cocitation Analysis
Full text linkWe provide a number of new insights into the methodological discussion about author cocitation analysis. We first argue that the use of the Pearson correlation for measuring the similarity between authors’ cocitation profiles is not very satisfactory. We then discuss what kind of similarity measures may be used as an alternative to the Pearson correlation. We consider three similarity measures in particular. One is the well-known cosine. The other two similarity measures have not been used before in the bibliometric literature. Finally, we show by means of an example that our findings have a high practical relevance.information science;Pearson correlation;cosine;similarity measure;author cocitation analysis
ZUR WORTBILDUNG IN DEN SLAWISCHEN SPRACHEN: ZU IHREM STAND, IHREN RESSOURCEN UND IHREM NUR SCHEINBAR VERLORENEN GEGENSTAND
Full text linkУ представителей старшего поколения, котогым довелось быть не только свидетелями, но и более или менее активными участниками так превращения славянского словообразования в самостоятельную лингвистическую дисциплину как и существования его таковой в течение последних сорока лет, по поводу посешения ими репрезентативных конференций в последние годы может сложиться впечатление, что они стали свидетелями явления аналогичного экономическому циклу: точно так же, как в экономике спад и подъем связаны друг с другом, так в словообразовании (в качестве науки) подъем и пик в первые годы повлекли за собой спад и дно. А откуда берется такое впечатление? Если посмотреть на названия докладов прочитанных на репрезентативных конференциях по славяанскому словообразованию в последние годы можно убедиться в том что они различаются друг от друга так предметами изучения как и методами изучения как и сферами употребления изученных единиц (ресурсов) настолько, что привести их к единому общему знаменателю нельзя. А правы ли представители старшего поколения если считают что ввиду такого состояния словообразования оно на грани депрессии? Ответ отрицательный. Почему отрицательный нетрудно будет понять, если позаниматься развитием славаянского словообраъованя в последние сорок лет соблюдая должную дистанцию. Тогда выяснится, что единогласие царило лишь потому что в те годы многие иследова- тели тешились иллюзией что собственным, присущим только словообразованию, предметом изучения является так называемое производное слово. И насчет метода многим думалось, что и у словообразования есть „свой“ т.е. собственный метод, так называемый словообразовательный анализ. О ресурсах не говорилось. Не осознавалось, однако, что под термин слово подпадает еще множество других языковых единиц, которые являются такими же секундарными, т.е.продуктами деривации, как и производные, хотя никак не подпадают под определение производного слова. В конечном счете общего определения ни предмета изучения словообразования, ни его ресоурсов, ни методов изучения (неопре- делимх) единиц нет, и не может быть. Число внутренншх неоднородностей потенциаль- нх единицб ресурсов и методов слишком высоко. Итог: впечатления и действительность - разные вещи
- …
