Цифровое пространство научных исследований
Not a member yet
1050 research outputs found
Sort by
КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО БУДДИЙСКОГО ХРАМА МЯОИНСЫ В ПЕКИНЕ
Get PDFThis paper is dedicated to analysis of cultural phenomenon of Buddhist temple Miaoying-si in Beijing, People Republic of China. This temple is a first in Beijing territory cultic place, connected with Tibetan Buddhist tradition. Trough complete history this temple occupied an important place in spiritual live of Beijing and China completely. This paper is about research of role of this temple in history and culture of China and in system of cross-cultural relations between China, Tibet, Mongolia and Nepal. Miaoyingsi is one of the first Tibetan-buddhist temples on territory of China, and have a very important place in process of expansion of Tibetan Buddhism in China. Its building became an important step of establishment of Mongolian dynasty Yuan.Настоящая статья посвящена анализу культурного феномена буддийского храма Мяоинсы, находящегося в г. Пекин Китайской Народной республики. Данный мо-настырь является первым на территории Пекина культовым местом, относящимся к тибетской буддийской традиции. На протяжении все дальнейшей истории этот мо-настырь играл важную роль в духовной жизни Пекина и Китая в целом. Статья посвящена исследованию места этого храма в истории и культуре Китая, а также в системе культурных связей Китая, Тибета, Монголии и Непала. Мяоинсы является одним из первых тибетско-буддийских храмов и монастырей на территории Китая, и занимает важное место в процессе распространения тибетского буддизма в Китае. Его постройка стала важным шагом к укреплению власти монгольской династии Юань
CИМВОЛЫ КАРАБАХА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ИСКУССТВА
Get PDFIn this article, the author explored the Karabakh symbols in works of art: visual arts, arts and crafts, animation and cinema. The study used the comparative historical method of art history. Each of these symbols has its own characteristic features, significance for the Karabakh region, which was reflected in the analysis of works of art. Today these Karabakh symbols are the pride and heritage of the Azerbaijani people.В данной статье автор исследовала Карабахские символы в произведениях искус-ства: изобразительное, декоративно-прикладное искусство, анимацию и киноискус-ство. В исследовании был применён сравнительно-исторический метод искусство-ведения. Каждый из этих символов имеет свои характерные особенности, значимость для Карабахского региона, что отразилось при анализе произведений искусства. Сегодня эти карабахские символы - гордость и достояние азербайджан-ского народа
КРИЗИС ПАМЯТНИКОВ: ПОВОРОТ ОТ «ИСТОРИИ ДЛЯ ВСЕХ» К КОНКРЕТНОМУ ЧЕЛОВЕКУ (НА ПРИМЕРЕ ПАМЯТНИКОВ Г. ПРАГИ)
Get PDFThe construction of monuments is well-established commemorative practices, which, however, is subjected to considerable criticism as having exhausted its potential. The writer and essayist R. Musil already at the beginning of the XX century wrote, "There is nothing in the world that is as inconspicuous as monuments."The article examines the reasons for this situation, such as the limitation of traditional means of artistic expression, the oversaturation of the modern urban environment, as well as the crisis of continuity mechanisms within culture, which makes the symbolic meaning of monuments incomprehensible. In this regard, the article raises a question about the future of monuments and possible ways to actualize them as a means of commemoration. These include a more thoughtful integration of the monument into the urban space, a revision of established external forms and methods of influence, as well as an expansion of the range of events and personalities whose memory the monuments reflect, beyond the traditional historical narratives.As a concrete material for analysis, the article considers the monuments of the city of Prague, mainly of recent years. The reason for this choice was that the modern urban planning practice in Prague is quite dynamic and open to various new approaches to creating monuments, which allows following the latest trends in this area.Возведение памятников представляет собой одну из наиболее устоявшихся и общепризнанных коммеморативных практик, которая, тем не менее, в последнее время подвергается значительной критике как исчерпавшая свой потенциал. Как ещё в начале XX века сформулировал писатель и эссеист Р. Музиль: «На свете нет ничего, что было бы столь же незаметно, как памятники».В статье рассматриваются причины сложившейся ситуации, такие как ограниченность традиционных выразительных средств, перенасыщенность современной городской среды, а также кризис механизмов преемственности внутри культуры, в связи с которым становится непонятным символический смысл памятников. В связи с этим ставится вопрос о будущем памятников и возможных способах их реактуализации как средств коммеморации. К таковым относится более продуманная интеграция памятника в городское пространство, пересмотр устоявшихся внешних форм и способов воздействия, а также расширение диапазона событий и личностей, память о которых находит своё отражение в памятниках, за пределы традиционных исторических нарративов.В качестве конкретного материала для анализа в статье рассматриваются памятники города Праги, преимущественно последних лет. Такой выбор был сделан потому, что современная градостроительная практика Праги достаточно динамична и открыта различным новым подходам к созданию памятников, что позволяет проследить новейшие тенденции в этой области
ПАРАДНЫЙ ПОРТРЕТ ФРАНЦУЗСКИХ КОРОЛЕЙ: СЕМИОТИЗАЦИЯ ИНСТИТУТА ВЛАСТИ
Get PDFThe history of science in personalities and facts, in which ideas and hypotheses are personified, suggests that a linguist can show the vision of a work of art based on the historical assessment of representatives of various schools, referring to texts describing a specific work of art. Then there is a secondary semiotization of the portrait of the monarch through the verbalization of the portrait, its description. This allows not only to trace the change in the views of scientists, but also, relying on the historiographic and linguocultural approach, reasonably judge the specific views of specialists in various fields of science and culture.Such work is aimed at chronological comprehension of the problem of semiotisation of the court code of culture and the symbolic function of the portrait of a state person. An essential element is understanding of the historical and personal context of the portrait under study as a set of signs of the material and spiritual world, which have become carriers of cultural meanings and one of the ways to store cultural memory.The article analyzes three ceremonial portraits of French kings: the portrait of Francis I of Valois (Portrait de François I, roi de France), made by the court artist Jean Clouet (1480-1541), print "Henry IV in coronation vestments" (Henri IV en costume de sacre) by the outstanding French engraver of Flemish origin Thomas de Leu (1560-1612) and a portrait of Louis XIV in coronation vestments "(Portrait de Louis XIV en costume de sacre) by the French artist Hyacinthe Rigaud (1659- 1743). The portraits of monarchs are viewed as non-verbal signs of political discourse.The author shows that all the elements of the portraits under study represent semiotic codes and cultural signs of power and construct the elitism of the monarchs depicted in the portrait, affirming their power and legitimacy of power.The present article proves that the royal gala portrait represents semiotic space, the signs of which form the image of supreme power. By interpreting the signs presented in the J. Clouet portrait of François I, in the T. de Leu engraving of Henry IV, king of France and Navarre, and in the G. Rigo’s portrait of Louis XIV in the coronation costume, the author reveals the pragmatic dimension of the semiosis of power and the court culture. The article emphasizes the idea that the state destination of the symbolic representation of the monarch is to visualize the power institution.История науки в лицах и фактах, в которой персонифицируются идеи, гипотезы, предполагает, что лингвист может показать видение художественного произведения на основе исторической оценки представителей различных школ, обращаясь к текстам, описывающим конкретное произведение искусства. Тогда налицо вторичная семиотизация портрета монарха через вербализацию портрета, его описание. Это позволяет не только проследить смену взглядов ученых, но и, опираясь на историографический и лингвокультурологический подход, обоснованно судить о конкретных взглядах специалистов в различных сферах науки и культуры. Такая работа направлена на хронологическое осмысление проблемы семиотизации придворного (телесного, костюмного) кода культуры и символьную функцию портрета государственного лица. Необходимым элементом является понимание исторического и личностного контекста исследуемого портрета как совокупности знаков материального и духовного мира, ставших носителями культурных смыслов и одним из способов хранения культурной памяти.В статье анализируются три парадных портрета французских королей: портрет Франциска I Валуа (Portrait de Francois I, roi de France), выполненный придворным художником Жаном Клуэ (Jean Clouet,1480–1541), эстамп «Генрих IV в коронационном облачении» (Henri IV en costume de sacre) выдающегося французского гравера фламандского происхождения Тома де Лё (Thomas de Leu, 1560-1612) и портрет Людовика XIV в коронационном облачении» (Portrait de Louis XIV en costume de sacre) руки французского художника Гиацинта Риго (Hyacinthe Rigaud,1659-1743). Портретные изображения монархов рассматриваются как невербальные знаки политического дискурса.Автор показывает, что все элементы исследуемых портретов представляют собой семиотические коды и культуроносные знаки власти и конструируют элитарность изображенных на портрете монархов, утверждая их могущество и легитимность власти
ИНТЕРВЬЮ С ХУДОЖЕСТВЕННЫМ РУКОВОДИТЕЛЕМ ТЕАТРА ИМПРОВИЗАЦИИ «ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ» (Г. КИЕВ) А.Н. НЕЕЛОВЫМ: ОБ АКТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ ЭТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В ТЕАТРЕ
Get PDFBecause of the actualization of the discourse on the "Cancel culture", the issue of the admissibility of ethical examination becomes more and more acute. This issue becomes the most controversial in areas affecting the largest number of people as consumers of content: in humor and in art. The percentage of canceled performances, argued by moral motives, is growing not only in Russia, but also in European and American countries - a society of tolerance and a “culture of cancellation”, on the one hand, and an exacerbation of the discourse about the protection of “traditional values ”, on the other hand, define the scientific interest in this problem. This interview was conducted as part of a dissertation research on topical issues of ethical examination. The interlocutor, Anatoly Neyelov, the director of the ‘Black Square’ improvisation theater (Kiev). The purpose of this interview is to identify private experience of moral conflicts in the artistic environment, the field of business and attitudes towards ethical examination. Within the framework of this interview, a high degree of conflict potential of the topic of eroticism in art was attested. The a preliminary ethical examination of works is requested in order to prevent trauma to viewers, on the one hand, and to protect the artist himself and the institute demonstrating the work, on the other.С актуализацией дискурса о «Новой этике»[1] вопрос о допустимости этической экспертизы встает все острее. Наиболее дискуссионным этот вопрос становится в сферах, затрагивающих наибольшее число людей, в качестве потребителей контента: в юморе и в искусстве. Процент снятых спектаклей, закрытых выставок, отказов в выдаче прокатных удостоверений фильмам, аргументированный нравственными мотивами растет не только в России, но и в странах Европы и Америки – общество толерантности и «культуры отмены», с одной стороны, и обострение дискурса о защите «традиционных ценностей», с другой обуславливают научный интерес к данной проблеме. Данное интервью проведено в рамках диссертационного исследования, посвящённого актуальным проблемам этической экспертизы. Собеседником является Анатолий Николаевич Неелов – художественный руководитель театра импровизации «Черный Квадрат» (г. Киев). Целью проведения данного интервью является выявление частного опыта моральных конфликтах в художественной среде, области бизнеса и отношения к этической экспертизе. В рамках данного интервью была засвидетельствована высокая степень конфликтогенности темы эротизма в искусстве, а также запрос на проведение предварительной этической экспертизы произведений в целях предотвращения травмации зрителей, с одной стороны, и защиты самого художника и института, демонстрирующего произведение, - с другой.[1] Термин употребляется исключительно в рамках русскоязычного научного пространства
ФОРМИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЯ К РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ В СССР 1930-1940-Х ГГ. (НА МАТЕРИАЛЕ ИСТОРИЧЕСКОГО КИНО)
Get PDFThe article deals with the problem of the influence of the Soviet historical film of 1930-1940-ies on the formation of the attitude to the historical personalities, and through them - to the national history. Historical cinema of the pre-war and wartime period created positive images of such characters of Russian history as Peter the Great, Ivan the Terrible, Alexander Nevsky, Mikhail Kutuzov, Alexander Suvorov. Before that the attitude to them was reduced to the theory of the class struggle and, therefore, was negative. The research was conducted on the basis of the analysis of cinematographic material - films "Peter the First" and "Kutuzov" by V. Petrov, "Alexander Nevsky" and "Ivan the Terri-ble" by S. Eisenstein, "Suvorov" by V. Pudovkin and M. Doller. The results of the work are the following conclusions: the historical films of 1930s-1940s presented the figures of pre-revolutionary Russian history as the great personalities who exalted their homeland and aroused necessary patriotic feelings in the citizens of the young Soviet state. In addi-tion, the formed positive assessment of the above historical heroes largely determined their key place in the historical process, which to some extent has remained to this day.В статье рассматривается проблема влияния советского исторического фильма 1930-1940-х годов на формирование отношения к историческим личностям, а через них – к отечественной истории. Историческое кино предвоенного и военного пери-ода создало положительные образы таких персонажей русской истории, как Пётр I, Иван Грозный, Александр Невский, Михаил Кутузов, Александр Суворов. До этого времени отношение к ним сводилось к теории классовой борьбы и, следовательно, было отрицательным. Исследование проведено на основании анализа кинематогра-фического материала – фильмов «Пётр Первый» и «Кутузов» В. Петрова, «Алек-сандр Невский» и «Иван Грозный» С. Эйзенштейна, «Суворов» В. Пудовкина и М. Доллера. Результатами работы стали следующие выводы: историческое кино 1930-1940-х гг. представило деятелей дореволюционной русской истории в качестве великих личностей, возвысившим своё Отечество, пробудив в гражданах молодого советского государства патриотические чувства. Ранее фильмы об этих персонажах практически не снимали, так как не видели в этом смысла. Кроме того, сформиро-вавшаяся положительная оценка выше указанных исторических героев во многом определила занимаемое ими ключевое место в историческом процессе, что в неко-торой степени сохранилось до сих пор
АРХИТЕКТУРА «ПОСТПАМЯТИ»
Get PDFModernity makes its own adjustments not only in the general configuration of the cultural space and in the sphere of technology and production. Transformations occur in the prac-tices of everyday life and tradition. These changes are translated into modes and forms of our consciousness, which necessarily affects and transforms models of mindfulness and timing. The presented article analyzes both the previous models of time and memory, as well as those trends that form what can be labeled as the "post-memory" of a modern post-human, cyborg man. The existing modes of cultural and social memory and retention of the past (memory) can be divided into two modes. The first mode is the dominance of the zones of the Past in the structures of consciousness, a kind of focus on preservation and retention, on fixing the value of the Past and remembrance. This mode is the most common, it can be said to be the most archaic and basic. The second mode can be labeled as a projective remembrance, when the horizon of the Past is not reduced at all (but rather even deliberately preserved), but is built up in the preferences of the zone of the Future. Such a mode of mindfulness is associated with the prevalence of two zones in the horizon of consciousness: the zone of the Future, projectivity, as well as the zone of individuality, which, in a situation of the importance of projectivity for this very Future, enhances pro-jectivity. Such a mode of memory and time alignment is the mode of the New European cultural tradition. For the modern regime of post-memory, the devaluation of the zone of the past is characteristic, because the retention of the Past is already both at the level of everyday life and in professional segments of our life, is not focused on the duration of preservation.Современность вносит свои коррективы не только в общую конфигурацию куль-турного пространства и в сферу технологии и производства. Трансформации про-исходят в практиках повседневности и традирования. Эти изменения транслиру-ются в режимы и формы нашего сознания, что с необходимостью затрагивает и трансформирует модели памятования и временения. В представленной статье ана-лизируются как прежние модели времени и памяти, так и те тенденции, которые формируют то, что можно маркировать как «пост-память» современного пост-человека, человека-киборга. Существующие режимы культурной и социальной памяти и удержания прошлого (память) можно условно разделить на два режима. Первый режим – это доминирование в структурах сознания зон Прошлого, своеоб-разная нацеленность на сохранение и удержание, на фиксацию ценности именно Прошлого и памятования. Этот режим является наиболее распространенным, он, можно сказать, является наболее архаичным и базовым. Второй режим можно мар-кировать как проективное памятование, когда горизонт Прошлого не редуцируется вообще (а скорее даже нарочито сохраняется), но выстраивается в преференции зоны Будущего. Подобный режим памятования связан с превалированием в гори-зонте сознания двух зон: зоны Будущего, проективности, а также зоны индивиду-альности, которая в ситуации значимости проективности на это самое Будущее, усиливает проективность. Подобный режим памяти и выстраивания времени – это режим новоевропейской культурной традиции. Для современный режима постпа-мяти характерно девальвация зоны прошлого, ибо удержание Прошлого уже как на уровне повседневности, так и в профессиональных сегментах нашей жизни, не ори-ентировано на длительность сохранени
ПАМЯТЬ КУЛЬТУРЫ: АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ НАРРАТИВ В.В. ВЕЙДЛЕ
Get PDF“Memory of Culture” as a special topic of research and discussion is currently acquiring new conceptual turns and substantive aspects. It covers many thematic layers: philosophical, existential, historical, social. At the same time, although the relevant topics are pervasive and literally gaining greater conceptual coverage before our very eyes, the presence of some ideological basis is becoming more and more clear in it, which allows even in the dynamic conditions of our time to call this topic an intellectual constant of culture. Autobiographical narratives appear as a special cultural and historical expression of the unity of this topic. They act in this role because of their fundamental concreteness and immersion in historical situations, making cultural memory especially relevant. The author demonstrates this feature of the autobiographical narrative by referring to one of the key figures in the philosophy of the culture of the Russian emigration ‒ Vladimir Vasilyevich Weidle. His memories “Winter Sun” and “Evening Day” provide an opportunity to see many refractions of human memory in the cultural and philosophical heritage. The theme of memory and the author's self-awareness gains a special resonance in the context of Weidyle's life trajectories, and his discourses on art in an era of cultural crisis are today, in fact, predictive and demonstrate the philosophical significance of cultural memory.«Память культуры» как особая тема исследований и обсуждений в настоящее время приобретает новые концептуальные развороты и содержательные аспекты. Она охватывает множество тематических пластов: философский, экзистенциальный, исторический, социальный. В то же время, хотя релевантная тематика весьма обширна и обретает буквально на наших глазах все больший понятийный охват, в ней все четче проступает присутствие некоторого идейного основания, позволяющего даже в динамичных условиях современности называть эту тематику интеллектуальной константой культуры. Особым культурно-историческим выражением единства этой тематики предстают и автобиографические нарративы. Они выступают в этой роли в силу их принципиальной конкретности, их погруженности в исторические ситуации, что придает культурной памяти особую актуальность. Автор демонстрирует эту особенность автобиографического нарратива, обращаясь к одной из ключевых фигур в философии культуры русского зарубежья ‒ Владимиру Васильевичу Вейдле. Его воспоминания «Зимнее солнце» и «Вечерний день» дают возможность увидеть множество преломлений человеческой памяти в культурном и философском наследии. Тема памяти и авторского самосознания приобретает особое звучание в контексте жизненных траекторий Ведйле, а его рассуждения об искусстве в эпоху кризиса культуры оказываются сегодня, по сути, прогностическими и демонстрируют философскую значимость культурной памяти
«УЧАСТНОСТЬ» ЛИЧНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ В ДИАЛОГОВОЙ КОММУНИКАЦИИ И УНИВЕРСАЛЬНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ МОДЕЛИ
Get PDFThe article interprets the phenomenon of personal historical memory as «participative» (and as «individually answerable act or deed» in its theoretical and aesthetical forms) from the practice as well as from the point of view of some ideas of M. M. Bakhtin who poses «acting thinking» as «determined and constituent moment in the once-occurrent event of Being». In this sense the concept «participative personal historical memory» is a significant moment in dialogical communication and modern educational practices. This approach is presented by the author as the most consistent with the logic of culture creation, and the communicative nature of education, and the challenges of the time. The author connects the solutions of the educational (pedagogical) problems arising here from the challenges of the time with: a) the «frame» of the aesthetic paradigm of education; b) a theory that clarifies concepts important for social communication and educational practices («participativeness», «symbol», «understanding», «dialogue of cultures»).The author argues: the «value-semantic center» and its internal organizing principles as a moment of «concrete-architectonic unity» or the architectonics of the event and the «world of aesthetic vision» (in Bakhtin’s terminology) are the key to the constructing modern educational paradigm. The universal educational model is the unity of the semantic «center» that brings together the personal «participativeness of thinking» in the aesthetic reality and its symbolic nature. The retention of this center in the construction of modern universal educational models corresponds to the «cultural-creative» orientation of the «human-education» models and person’s ability to be independent and creative.The paper values the possibilities to constructing the acting universal educational models and concludes that by cultivating a participative personal historical memory as an «act», while understanding its connection with symbol and art, the aesthetic paradigm of education implements the principles of humanitarian thinking and dialogue in their composition - as a special relation to historical memory for modern society and its culture type of communication.Интерпретация феномена личной исторической памяти в качестве «участной» (как «мысли-поступка») осуществлена в статье с точки зрения некоторых идей М. М. Бахтина, важных в понимании феномена исторической памяти и в языке конструирования действующих образовательных моделей. И их точки зрения оценивается возможность создания таких моделей в действительности. «Участная личная историческая память» отвечает задачам диалоговой коммуникации, позволяя также определить «ценностно-смысловой центр» конструирования образовательных моделей (их внутреннее организующее начало или тот момент «конкретно-архитектонического единства», архитектоники события и «мира эстетического видения», о котором идёт речь у Бахтина). Удержание этого центра в конструировании современных универсальных образовательных моделей отвечает необходимости сохранить «культуротворческую» направленность создаваемых образовательных моделей, способность человека к самостоятельности и творчеству. Универсальная образовательная модель и есть единство смыслового «центра», сводящего воедино личную «участность мышления» в символической эстетической реальности. Это единство становится универсальным «началом», а через систему культурных кодов – и ключевым «механизмом» исторической памяти в целом. Решения возникающих здесь образовательных (педагогических) задач на фоне вызовов времени и насущных проблем понимания в обществе - автор связывает с «рамкой» эстетической парадигмы образования, выступающей одновременно: а) одной из широких практик «гуманитарного мышления» (многослойность-многоголосие культуры, понимание, диалог); б) вспомогательной теорией, проясняющей важные для социальной коммуникации и образовательных практик концепты («участность», «символ», «понимание», «диалог культур»), раскрывающей значения «эстетической символической реальности» и художественных практик в «диалоге». Этот подход представлен автором как в наибольшей степени отвечающий и логике культуротворчества, и коммуникативной природе образования, и вызовам времени.В статье сделан вывод о том, что, культивируя участную личную историческую память как «поступок», при понимании её связи с символом и искусством, эстетическая парадигма образования осуществляет принципы гуманитарного мышления и диалог в их составе - как особое отношение к исторической памяти и насущный для современного общества и его культуры тип коммуникации. От понимания в этом ключе «участности» личной исторической памяти зависит вклад современного образования в современные культуротворческие процессы. Построение образовательных моделей на принципах гуманитарного мышления, обусловливающих и поддерживающих «участный» характер исторической памяти, и позволяет осуществить рамка «эстетической парадигмы образования»
ФОТОГРАФИЯ В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ (ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ)
Get PDFThe article comprehends the importance of photography for historical-philosophical research. The author draws on the cultural and historical experience of working with photographs in the series "Russian Philosophy of the first half of the 20th century" (32 volumes were published). The problem of reality captured in photography comes to the fore in historical and philosophical research. Philosophers of the twentieth century question the reliability of the photographic image; historians of philosophy admit the existence of reality, which is depicted in the photograph, since they are dealing not only with the images presented in the photo but also with the matter of photography. It is shown that photography expands historical-philosophical research scope, introducing an existential component into it.В статье осмысливается значение фотографии для историко-философского исследования. Автор опирается на культурно-исторический опыт работы с фотографиями в рамках серии «Философия России первой половины ХХ века» (вышло 32 тома). На первый план в историко-философском исследовании выходит проблема реальности, запечатленной на фотографии. Философы ХХ века ставят под вопрос достоверность фотоизображения, историки философии допускают существование реальности, которая изображается на снимке, поскольку имеют дело не только с образами, представленными на фото, но и с материей фотографии. Показано, что фотография расширяет рамки историко-философского исследования, внося в него экзистенциальную составляющую