Цифровое пространство научных исследований
Not a member yet
1050 research outputs found
Sort by
DARK TOURISM AND SITES OF SELECTIVE SILENCE – COMMUNICATION ON HOLOCAUST AND ITS MEMORIAL PLACES IN LATVIA
Get PDFBy highlighting the essential features of dark tourism and its development trends, the author focuses on Holocaust memorial sites in Latvia as possible destinations for dark tourism routes. The article points to the ambiguous and often contrastive attitude of the local community towards the use of these places for dark tourism purposes, which is related to the way how and whether local communities and different social groups preserve Holocaust events in their living memories. According to the author, Holocaust memorial sites can be described as the sites of selected silence, and this designation quite accurately describes how society in Latvia remembers and preserves memories of its tragic historical heritage.By highlighting the essential features of dark tourism and its development trends, the author focuses on Holocaust memorial sites in Latvia as possible destinations for dark tourism routes. The article points to the ambiguous and often contrastive attitude of the local community towards the use of these places for dark tourism purposes, which is related to the way how and whether local communities and different social groups preserve Holocaust events in their living memories. According to the author, Holocaust memorial sites can be described as the sites of selected silence, and this designation quite accurately describes how society in Latvia remembers and preserves memories of its tragic historical heritage
ПЕРЕПИСЫВАНИЕ БИОГРАФИИ КАК ФОРМА КОНСТРУИРОВАНИЯ И ТРАНСФОРМАЦИИ КУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ
Get PDFLiberal and patriotic literary critics are social groups with their cultural memory that ensures collective identity. The material of literary critic is of interest for memory studies. Despite the announced end of literary centrism, it actively forms clusters of cultural memory, referring to the richest source - literature.The genre of the jubilee article in criticism is not only a recollection of “our” writer. The biography is built in an extremely pragmatic way. It is reconstructed depending on the ideological goal of the critic. Some facts are being forgotten, some are designated as more important, others are resignified. As a result, values, behavioral patterns, images of “ours” and “strangers” are actualized and transmitted in the collective memory. The rewriting process is determined by dominant liberal or patriotic values. Moreover, liberals and patriots build different narratives of identity from the same “memorial” material.Memory has the ability to "collect" a series of disparate events into various structured narratives. Memories about writers and events in the genre of an anniversary article become such narratives in literary criticism. Painting life as a heroic deed, critics create biographies that become signs of identification, distinctive markers of “ours”.Patriotic criticism uses different strategies for rewriting biography: constructing "our" and " stranger" images of the writer, compromising the biography of the " stranger" author. As a result, typical plot models are singled out in narratives.Traces of nostalgic discourse can be seen in modern biographies. "Remembrance" of the former significant status and merit as a form of nostalgia helps to alleviate the crisis of self-identification that is being experienced. Criticism creates a new identity by updating the past model of criticism and critic. Nostalgia for the Soviet means that the events of the Soviet period are considered valuable at the moment. The events of the Soviet biography are kept in the so-called "cultural archive". Not representative, not reflecting real reality, they turned out to be in demand, because they coincided with the dramatically experienced loss of status.Thus, the rewriting process is caused by dominant liberal or patriotic values. Moreover, from the same “memorial” material, liberals and patriots are building different narratives of identity.Либеральная и патриотическая литературная критика – социальные группы со свойственной им культурной памятью, обеспечивающей коллективную идентичность. Материал литературной критики представляет исключительный интерес для исследований memory studies, поскольку именно она невзирая на объявленный конец литературоцентризма активно формирует кластеры культурной памяти, обращаясь к богатейшему источнику – художественной литературе.Жанр юбилейной статьи в критике представляет собой не только воспоминание о «своем» писателе. Биография предельно прагматически выстраивается критиком, ре- пере- конструируется в зависимости от его идеологической задачи. Одни факты «забываются», другие означиваются как наиболее важные, третьи переозначиваются. В результате, в коллективной памяти актуализируются и передаются ценности, образцы поведения, образы «своих» и «чужих».Память обладает способностью «собирать» серии разрозненных событий в различные структурированные нарративы. Такими нарративами в литературной критике становятся воспоминания о писателях и событиях в жанре юбилейной статьи. Рисующие жизнь как подвиг, критики создают биографии, которые становятся знаками идентификации, отличительными маркерами «своих».Патриотическая критика использует разные стратегии переписывания биографии: конструирование «своего» и «чужого» образа писателя, компрометирующее жизнеописание «чужого» автора. В результате, в нарративах вычленяются типичные сюжетные модели.В современных биографиях можно увидеть следы ностальгического дискурса. «Припоминание» былого значимого статуса и заслуг как форма ностальгии позволяет смягчить переживаемый кризис самоидентификации. Критика создает новую идентичность, актуализируя прошлую модель критики и критика. Ностальгия по советскому предполагает означивание событий советского периода как ценных в данный момент. События советской биографии находятся в так называемом «культурном архиве». Не репрезентативные, не отражающие реальную действительность, они оказались востребованными, потому что совпали с драматично переживаемой утратой статуса.Таким образом, процесс переписывания определяется доминирующими либеральными или патриотическими ценностями. Причем из одного и того же «мемориального» материала либералами и патриотами выстраиваются разные нарративы идентичности
СКРЕЩЕНИЕ СУДЕБ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО АРХИТЕКТОРА И КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ ПОЛТАВЫ В 1930—1980-Х ГОДАХ
Get PDFThe report examines the transformations of the urban environment of Poltava, the center of which was designed at the beginning of the 19th century “small Petersburg” (including buildings, monuments, urban planning solutions). In the fall of 1943, the retreating Nazis completely destroyed the city. In a difficult discussion about the restoration of Poltava, the point of view of its chief architect (who held this post from 1938 to 1971) prevailed about the restoration of all monuments, freeing the historical center from recent additions (he was actively supported by Fyodor Oleinik, the chief architect of the restoration of the Pavlovsk Palace on the same principles)... The priority of historical memory was preserved through the efforts of the same architect during the further development of the city, especially in the areas surrounding the restored house-museums of Korolenko, Kotlyarevsky, Panas Mirny. At the same time, the development of the architect himself was going on: a guy from the Poltava suburb, who grew up in the family of a worker of a spinning factory, after graduating from an architectural institute and two years of work at Metrostroy, appointed chief architect of Poltava at the age of 26, who later became the initiator and author of the project for the reconstruction of the Gogol estate in the village of Vasilyevka “near Dikanka”. The architect becomes the first director of the museum, who developed not only the projects of buildings and the landscape park, but also the museum concept and laid the foundation for the collection. The narrative of cultural memory became the basis for personal development and the transformation of the “Soviet intellectual in the first generation” into an intelligent conductor of Russian culture in the Soviet province.В статье рассматриваются трансформации городской среды Полтавы, центр которой спроектирован в начале XIX века „малым Петербургом“ (включая здания, монументы, градостроительные решения). Осенью 1943 года отступавшие гитлеровцы полностью уничтожили город. В непростой дискуссии о восстановлении Полтавы возобладала точка зрения её главного архитектора (занимавшего этот пост с 1938 по 1971 год) о воссоздании всех памятников, освободив исторический центр от поздних наслоений (его активно поддержал Фёдор Олейник — главный архитектор восстановления Павловского дворца на тех же принципах). Приоритет исторической памяти сохранялся стараниями того же архитектора при дальнейшей застройке города, особенно в зонах окружавших восстановленные дома-музеи Короленко, Котляревского, Панаса Мирного. Одновременно шло развитие самого архитектора: парня полтавской окраины, выросшего в семье работницы прядильной фабрики, после окончания архитектурного института и двухлетней работы на Метрострое назначенного в 26 лет главным архитектором Полтавы, ставшего в последствии инициатором и автором проекта воссоздания усадьбы Гоголей в селе Васильевка „близ Диканьки“. Архитектор становится первым директором музея, разработавшим не только проекты зданий и ландшафтного парка, но также музейную концепцию и заложившего основу коллекции. Нарратив культурной памяти стал основой личностного развития и превращения „советского интеллигента в первом поколении“ в интеллигентного проводника русской культуры в советской провинции
СОХРАНЕНИЕ КУЛЬТУРОЙ ПАМЯТИ: БИОГРАФИЯ СЕМЬИ В ДИАЛОГЕ ПОКОЛЕНИЙ
Get PDFThe author offers reflections based on interviews, anthropological expeditions and arti-cles written in the framework of academic studies. The topic of the article is related to the main topic of the author's research - "Biography as a text of culture". For the author, who was biographically connected with the era of atheism, this theme had the following ques-tion: “Does the memory of culture retain human life to the extent of integrity in which it remains? and such “texts” of culture are broadcast as texts of works of art - literature, painting, etc ...? "The proposed article is another step towards the answer. The author uses materials from interviews, field research from 2009 to the present. The fate of a Rus-sian woman in emigration is represented by the life story of Olga Mikhailovna Verigina (Mozhaiskaya). Participation in the first congresses of the Russian Christian student movement, acquaintance and friendship with its prominent representatives - V.V. Zen-kovsky, A.N.Berdyaev,Fr. Cyprian (Kern) - shaped her deep inner world. Her poetry, diaries, every line of the biography was influenced by the path of a Russian Orthodox woman in the tragic twentieth century.Автор предлагает размышления, истоком которых служат интервью, антропологи-ческие экспедиции и статьи, написанные в рамках академических штудий. Тема статьи связана с главной темой исследований автора – «Биография как текст куль-туры». Эта тема истоком своим имела для автора, биографически связанного с эпо-хой атеизма, следующий вопрос: «Остаётся ли в памяти культуры жизнь человека в той степени целостности, в какой остаются, сохраняются и транслируются такие “тексты” культуры как тексты произведений искусства – литературы, живописи, etc…?» Предлагаемая статья – еще один шаг к ответу. Автор использует материалы семейных архивов, интервью, полевых исследований с 2009 по настоящее время. Судьба русской женщины в эмиграции представлена историей жизни Ольги Ми-хайловны Веригиной (Можайской). Участие в первых съездах РСХД, знакомство и дружба с его яркими представителями – В.В.Зеньковский, А.Н.Бердяев, о.Киприан (Керн) – формировали её глубокий внутренний мир. В поэзии, дневниках, в каждой черте биографии О.М. Веригиной сказался путь русской православной женщины в трагическом ХХ веке
ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАРИАНА ЗДЗЕХОВСКОГО В СВЕТЕ ЕГО ДВОЙНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
Get PDFThe realities of life sometimes radically determine human activity. This is eloquently evidenced by the multifaceted creative activity and cross-border lifestyle of Marian Zdzekhovsky. Russian Russian citizen of Polish origin, historian and theorist of Russian literature, linguist, philosopher and publicist M.E.Zdzekhovsky devoted most of his life to the problem of mutual understanding and reconciliation of two fraternal peoples – Rus-sian and Polish. This is confirmed by his own recognition, this is evidenced by the subject matter of his scientific work and journalistic articles published in Russian journals at the turn of the XIX-XX centuries, this was reflected in the professional orientation of his teaching activities, in organizational initiatives, one of which was the organization of the scientific intellectual community "Slavic Club" in Krakow, of which he was chairman for more than 10 years. The article, with the involvement of unpublished archival materials, outlines the features of the creative and life path of M. Zdzekhovsky in the light of his dual identity. The conclusion is made about the close relationship of a person's self-identification with the problems of his work.Жизненные реалии порой кардинальным образом детерминируют деятельность человека. Об этом красноречиво свидетельствует многогранная творческая дея-тельность и трансграничный образ жизни Мариана Здзеховского. Российский под-данный польского происхождения, историк и теоретик русской литературы, линг-вист, философ и публицист М.Э.Здзеховский большую часть своей жизни посвятил проблеме взаимопонимания и примирения двух братских народов – русского и польского. Это подтверждает его собственное признание, об этом свидетельствует тематика его научного творчества и опубликованные в российских журналах рубе-жа XIX-XX веков публицистические статьи, это отразилось в профессиональной направленности его преподавательской деятельности, в организационных инициа-тивах, одна из которых – организация в Кракове научного интеллектуального со-общества "Славянский клуб", председателем которого он был более 10 лет. В статье, с привлечением неопубликованных архивных материалов, излагаются осо-бенности творческого и жизненного пути М.Здзеховского в свете его двойной идентичности. Делается вывод о тесной взаимосвязи самоидентификации человека с проблематикой его творчества.Ключевые слова: Российска
ЭСТЕТИЗАЦИЯ И СОЗНАНИЕ: ПОЧЕМУ РУССКАЯ КУЛЬТУРА МОЛЧИТ?
Get PDFThe analysis of what intentsionalny phenomena have esthetic character is presented in article.The part of the mental experience has an esthetic status. Esthetic feeling takes place when there is harmony between recipient and intentional object. For example, the idea of si-lence in Russian cinematography is a unique symbol, that harmonize film and viewer’s mental experience. As a result, it causes effect of presence of the viewer.В статье представлен анализ того, какие интенциональные феномены имеют эсте-тический характер. Часть ментального опыта обладает эстетическим статусом. Эс-тетическое переживание возникает при наличии гармонии между реципиентом и интенциональным объектом. Так, образ молчания в российском кинематографе является уникальным символом, гармонизирующим фильм с ментальным опытом зрителя, что в результате вызывает эффект присутствия у последнего
ИЗОБРЕТАЯ ПРОШЛОЕ: ЛАНДШАФТ КАК СПОСОБ ПОСТРОЕНИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ
Get PDFHuman life is defined in coordinates of time and space. What time we belong to, what historical events our biography contains, what places and cities become significant milestones of our life and where key meetings with others take place, what life path we go through – it all affects who we are, our identity as a whole. However, if the relentless march of time and its changes are to us mostly obvious, then interaction with the space around us often occurs in an unconscious mode, almost automatically. Space, in contrast to the changeable, flowing through the fingers time, seems to us constant and unchangeable. A person is “rooted” in space from the very beginning of its life and with each step on the earth acquires more and more spatial experience, which is interwoven into the foundation of its personality. By exploring the world and expanding its horizons – in the spatial sense – we also expand the boundaries of our worldview and build our own identity.This article responds to the current situation when a person feels more and more clearly that within the framework of increasing mobility and “compression” of space in the global world, the usual rootedness is replaced by nomadism. There are no more white spots on the map and inaccessible edges of the world, and the pace of modern life dictates not only increased speed (time intensification), but also increased mobility (space intensification), forcing us to change one biographical landscape after another. Spatial identity, which was previously built up virtually “by itself”, implicitly, within the framework of everyday experience and tradition, now needs additional assistance from the person. Therefore, questions are relevant about what spatial experience is in general, how it is experienced by a person, how spatial experience unites people into certain groups and is relayed in a time perspective, what opportunities and threats the situation of global nomadism brings. What is a “sense of place”? What role do places and landscapes play in our biography? Moreover, what model of spatial experience is relevant now?Человеческая жизнь задана в определённых координатах времени и пространства. То, к какому времени мы принадлежим, какие исторические события вмещает в себя наша биография, в каких местах и городах проходят значимые вехи нашей жизни и ключевые встречи с другими, какой жизненный путь мы проходим, влияет на то, кто мы такие, на нашу идентичность в целом. Но если неумолимое движение времени и изменения в нём для нас большей частью очевидны, то взаимодействие с пространством вокруг зачастую происходит в бессознательном режиме, автоматически. Пространство, в противовес изменчивому, утекающему сквозь пальцы времени, кажется нам постоянным и неизменным. Оно может изменяться в деталях, но в целом – это константа, с которой тесно взаимосвязано человеческое существование. Человек укоренён в пространстве, он осваивает его с самых начал своей жизни и с каждым шагом по земле приобретает всё больше пространственного опыта, который вплетается в фундамент его личности. Осваивая мир и расширяя для себя его горизонты – чисто в пространственном смысле – мы в том числе расширяем границы своего мировоззрения и выстраиваем собственную идентичность.Эта статья откликается на современную ситуацию, когда человек всё явственнее ощущает, что в рамках нарастающей мобильности и «сжатия» пространства в глобальном мире привычная укоренённость сменяется кочеванием, номадностью. Белых мест на карте и недоступных пределов не осталось, а темпы современной жизни диктуют условия не только повышенной скорости (интенсификация времени), но и мобильности (интенсификация пространства), вынуждая сменять один жизненный ландшафт на другой. Пространственная идентичность, которая ранее выстраивалась фактически «сама собой», подспудно, в рамках повседневного опыта и традиции, теперь нуждается в дополнительном содействии со стороны личности. Потому актуальны вопросы о том, что в целом представляет собой пространственный опыт, как он переживается человеком, как пространственный опыт объединяет людей в определенные группы и ретранслируется во временной перспективе, какие возможности и угрозы несёт в себе ситуация глобального кочевания. Что такое «чувство места»? Какую роль играют в нашей биографии места и ландшафты? А главное – какая модель обретения пространственного опыта актуальна сейчас
ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД ВОПЛОЩЕНИЯ БИОГРАФИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В ПРАКТИКАХ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТАНЦА (НА РУБЕЖЕ 20–21 ВЕКОВ)
Get PDFThe article explores ballet performances as a form of artistic dance which emerged in the context of “biographical deconstructionism” and as a new concept for the cultivation of documentation. Based on an analysis of preserved archival material, the author examines how at the waning of postmodern culture, the concept of a new ballet form called “biographical ballet” was invented by European dance critics. The article goes on to illuminate the features incorporated in this innovative form by investigating its structure and providing examples. The author concludes that memory is again becoming one of the main themes in contemporary culture. This “revival” determines the pivot of the choreographic theater to biographical discourse and the formation of a new creative approach of the choreographic theater. Implementing this approach, choreographers modify, accommodate, and incorporate in their performances the techniques and vehicles of new musicality, thick polylinguistic space, intertextuality, paratextuality, and dramaturgical fragmentation, while maintaining ballet’s optical dramaturgy as a basis.В статье анализируются балетные спектакли как практики художественного танца, возникшие в контексте культивирования таких феноменов как «биографический деконструктивизм» и новая документальность. В опоре на архивные материалы, автор рассматривает, как на исходе постмодерна европейской танцевальной критикой формулируется концепт новой балетной формы — «биографического балета», и выявляет через анализ структуры этой новой формы те элементы, которые были в нее инкорпорированы. Автор приходит к выводу, что «память», как возродившийся тематиз современной культуры, обуславливает поворот практики художественного танца к биографическому дискурсу и становление нового творческого метода хореографического театра, модифицирующего и осваивающего приемы новой музыкальности, насыщенной полиязычности, интер- и паратекстуальности, драматургической фрагментарности при сохранении балетной оптической драматургии
ПРОБЛЕМА КОРРЕЛЯЦИОНИЗМА И ПРЕДЛАГАЕМЫЕ ПУТИ ЕЁ РЕШЕНИЯ В РАБОТАХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СПЕКУЛЯТИВНОГО РЕАЛИЗМА
Get PDFThe article examines the position of representatives of speculative realism, a new direction in philosophy. The approaches of Quentin Meillassoux and Graham Harman to solving the problem of correlationism are presented, and the essence of the problem of correlationism in their interpretation is also revealed. Taking into account the fundamental rejection of the anthropocentrism of speculative realists, the author's attempt was made to overcome it by creating a text that would not belong to the texts of philosophies of privileged access. The article may be of interest to researchers of modern post-Kantian philosophy and animal rights activists.В статье рассматриваются положения представителей спекулятивного реализма, нового направления в философии. Приводятся подходы Квентина Мейясу и Грэма Хармана к решению проблемы корреляционизма, а также раскрывается суть самой проблемы корреляционизма в их интерпретации. Учитывая принципиальный отказ от антропоцентризма спекулятивных реалистов, сделана авторская попытка преодолеть его, создав текст, который не относился бы к текстам философий привилегированного доступа. Статья может представлять интерес для исследователей современной посткантианской философии и зоозащитников.
ЗАБОТА О СЕБЕ КАК ЗАБОТА О ДРУГОМ В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ
Get PDFThe article is devoted to the consideration of the principle of taking care of yourself as the basis of the principle of taking care of another. Its significance is demonstrated in contrast to the tendency to consider this principle not so relevant in comparison with the thesis of caring for another in the light of new problems of our time. For this, the author turns to the interpretation of the ancient concept of self-care by M. Foucault.The article is of interest to readers interested in twentieth-century French philosophy, archaic cultures, social anthropology.Статья посвящена рассмотрению принципа заботы о себе как основы принципа заботы о другом. Демонстрируется его значимость в противовес тенденции считать данный принцип не столь актуальным в сравнении с тезисом заботы о другом в свете новых проблем современности. Для этого автор обращается к интерпретации античной концепции заботы о себе М. Фуко