Знание. Понимание. Умение
Not a member yet
657 research outputs found
Sort by
Перспективы развития цифрового капитализма: социально-философский анализ
Get PDFIn the article, the author explores and attempts to identify the key areas for analysis of the future of digital capitalism. The economic, political, social and technological images of the future of digital capitalism are chosen as the key areas for research.The article shows how monopolization and competition affect the operation of digital platforms. It explores the political dimension of Shoshana Zuboff's “surveillance capitalism”, Jody Dean's “communicative capitalism” and Nick Srnickick and Alex Williams' “post-capitalism” concepts. The author analyzes how sociality is transformed by digitalization and automation, and what challenges are faced by researchers. It is shown how digitalization and automation can affect the future of labor.В статье автор исследует и пытается наметить ключевые направления для анализа будущего цифрового капитализма. В качестве ключевых направлений для исследования выбраны экономические, политические, социальные и технологические образы будущего цифрового капитализма.В статье показано, как монополизация и конкуренция сказываются на работе цифровых платформ. Исследовано, какое политическое измерение имеют концепции «надзорного капитализма» Шошаны Зубофф, «коммуникативного капитализма» Джоди Дин и «посткапитализма» Ника Срничека и Алекса Уильямса. Проанализировано, как трансформируется социальность под воздействием цифровизации и автоматизации и какие вызовы встают перед исследователями. Показано, как цифровизация и автоматизация могут повлиять на будущее труда
Модель развития культурно-познавательного туризма на примере проекта «Россия — моя страна»
Get PDFThe article proposes a development model of cultural tourism exemplified by the author's project “Russia is My Country”. The scientific novelty of the project lies in the use of modern information technologies closely intertwined with the new passion of young people — video blogging. Drawing on the implementation of the “Russia is My Country” project, we can talk about the efficiency of this implemented model. Thanks to the testing of the development model under real-life conditions, a result was obtained in the form of collecting information on objects of cultural heritage of Russia, which forms the basis for the development of many new tourist routes for different population groups on domestic and inbound tourism. The application of this model will allow a more active reorientation of tourist flows to the domestic tourism market, an increase in income from domestic tourism to the country's budget, the creation of new jobs, and an increase in school knowledge indicators.В статье предложена модель развития культурно-познавательного туризма на примере авторского проекта «Россия — моя страна». Научная новизна проекта заключается в использовании современных информационных технологий в сочетании с новым увлечением молодежи — ведением своего видеоблога. На основе реализации проекта «Россия — моя страна» можно говорить о действенности данной внедренной модели. Благодаря апробации модели развития в реальных условиях, был получен результат в виде сбора информации по объектам культурного наследия России, которая ложится в основу разработки множества новых туристических маршрутов для разных групп населения по внутреннему и въездному туризму. Применение данной модели позволит более активно осуществлять переориентацию потоков туристов на внутренний туристический рынок, увеличение поступлений от внутреннего туризма в бюджет страны, создание новых рабочих мест, увеличение показателей школьных знаний
Культурная жизнь и культурные практики молодежи малых городов: особенности саморегуляции
Get PDFThe theoretical basis of the analysis is the authors' concept of socio-cultural self-regulation of youth life. Cultural life, which is one of the aspects of a person's social life, is considered as a special form of organization and regulation of their life activity.The specificity of cultural life and cultural practices in it is determined by the semantic perception of culture and regulated by the semantic attitudes that are formed in different types of culture (basic and youth subcultures). They are sources of identity formation and determine the orientation and specific features of the cultural life of young people. The combination of different cultural bases — basic and subcultural — and their use in the analysis of the cultural life of young people makes it possible to identify the connection between various semantic projections and the peculiarities of the cultural life and cultural practices of young people in small towns. The empirical analysis is based on the results of a sociological study conducted in 2017 representing Russian young people aged 15 to 29. The authors demonstrate the age differences of cultural practices in the structure of leisure activities of young people in a small town, involvement in activity forms of culture, and their difference from young people in general.A special place in the article is occupied by the section devoted to the self-regulation of the cultural life of young people in a small town. An analysis of the relationship between of young people’s life-purpose values and their attitude to culture is carried out. On the ground of the previously established and tested typology of cultures, the influence of their characteristic semantic attitudes on the perception of culture is analyzed. A conclusion is made about the extremely contradictory phenomenon of culture in the minds of young residents of small towns and about the ambiguous influence of different cultural attitudes on the cultural life in a small town. The findings are substantiated about the correlation of terminal and instrumental meanings in young people’s cultural life.В статье рассматриваются особенности культурной деятельности молодежи малых городов.Проводится сравнительный анализ образцов культурной жизни и культурных практик жителей малых городов и молодежи в целом.Теоретическую основу анализа составляет авторская концепция социокультурной саморегуляции жизнедеятельности молодежи. Культурная жизнь, являющаяся одной из сторон социальной жизни человека, рассматривается как особая форма организации и регулирования его жизнедеятельности. Специфика культурной жизни и культурных практик в ней определяется смысловым восприятием культуры и регулируется смысловыми установками, формирующимися в разных типах культуры(базовой и молодежной субкультуры). Они являются источниками формирования идентичностей и определяют направленность и конкретные формы культурной жизни. Сочетание разных культурных оснований — базовых и субкультурных— и использование их в анализе позволяет выявить связь различных смысловых проекций с особенностями культурной жизни и культурных практик молодежи малых городов. На основе данных социологического исследования, проведенного в 2017 г., и репрезентирующего молодежь России в возрасте от 15 до 29 лет, показаны возрастные различия культурных практик в структуре досуговой деятельности молодежи малого города, вовлеченность в деятельностные формы культуры и их отличие от молодежи в целом.Особое место в статье занимает раздел, посвященный саморегуляции культурной жизни молодежи в малом городе. Проведен анализ связи смысложизненных ценностей молодежи с отношением к культуре. На основе ранее обоснованной и апробированной типологии культур проанализировано влияние характерных для них смысловых установок на восприятие культур и культурные установки. Сделан вывод о крайне противоречивом феномене культуры в сознании молодых жителей малых городов и о неоднозначном влиянии разных культурных установок на культурную жизнь в малом российском городе. Обоснованы выводы о соотношении терминальных и инструментальных смыслов в культурной жизни молодежи
Концепция коммуникативного капитализма Джоди Дин
Get PDFIn this article, the author researches and analyzes the main provisions of the theory of communicative capitalism of the American philosopher Jodi Dean. He shows the genesis of this concept and its theoretical foundations. The main provisions of the theory, its characteristics and key features are presented.The article examines how the concept of communicative capitalism is based on the research of Michael Hardt and Antonio Negri, on the definition of the immaterial labor of Maurizio Lazzarato, the concept of post-politics of Slavoj Zizek, and shows the relationship with other studies and concepts. It is showh how they relate to the contemporary social and philosophical discourse on “digital capitalism”. The research is divided into the study of the communicational and capitalist components of the concept. Within the analysis of communication, the concept of “fantasy”, which is important for the theory, is identified and researched, and also its work in communication networks. The concept is divided into the fantasy of abundance, participation and integrity. The analysis of capitalism characteristics shows how inequality, exclusion, exploitation and competition in communicative capitalism work.From the author's point of view, Jodi Dean and her concept of communicative capitalism are still relevant and applicable to understanding and analyzing certain phenomena of the current political, social, economic, and cultural situation.В статье автор исследует и анализирует основные положения теории коммуникативного капитализма американского философа Джоди Дин. Показывает генезис данной концепции, ее теоретические основания. Излагаются основные пункты теории, ее характеристики и ключевые особенности.Рассматривается, как концепция коммуникативного капитализма основывается на исследованиях Майкла Хардта и Антонио Негри, на определении нематериального труда Маурицио Лаззарато, концепции постполитики Славоя Жижека, показана взаимосвязь с другими исследованиями и концепциями. Демонстрируется, как они соотносятся с современным социально-философским дискурсом относительно «цифрового капитализма». Исследование делится на изучение коммуникационной и капиталистической составляющей концепции. В ходе анализа коммуникации обозначены и исследованы важный для теории концепт «фантазий», который разделен на фантазию изобилия, участия и целостности, и работа концепта в коммуникативных сетях. В рамках анализа характеристик капитализма показано, как работает неравенство, отчуждение, эксплуатация и конкуренция в коммуникативном капитализме.С точки зрения автора статьи, работы Джоди Дин и ее концепция коммуникативного капитализма по-прежнему остаются актуальными и применимы для понимания и анализа определенных феноменов текущей политической, социальной, экономической и культурной ситуации
Метамодернизм, постирония и капитализм в аниме One-Punch Man (окончание)
Get PDFThe author proposes to consider the two untouched topics of the animated series that are directly related to social philosophy: the representation of capitalism and theoretical optics of metamodernism. The narrative of the animated series could be hermeneutically interpreted as a commentary on the contemporary functioning of capitalism. It is so mighty that everything not belonging to it is put into service for big capital. Thinking about the end of capitalism is only possible as a catastrophe. However, in the framework of apocalyptic discourse only capitalism appears to be able to resolve the emerging controversies.The final part of the article is dedicated to the empirical fulfillment of the metamodernist theoretical concept that was elaborated by Robin van den Akker and Timotheus Vermeulen. Using the example of One-Punch Man the functioning of oscillation mechanisms is demonstrated, as well as the emerging of such a phenomenon as “new sincerity” in contemporary popular culture.Автор предлагает обратиться к двум неохваченным сюжетам анимационного сериала, имеющим прямое отношение к социальной философии: репрезентации капитализма и теоретической оптике метамодернизма. Повествование анимационного сериала можно герменевтически истолковать в качестве комментария к функционированию капитализма в современности. Его могущество таково, что все, что ему не принадлежит, ставится на службу крупному капиталу. Мышление о конце капитализма возможно только как катастрофа. Однако в рамках апокалиптического дискурса только капитализм оказывается способен разрешить возникающие противоречия.Заключительная часть статьи посвящена эмпирическому наполнению теоретического концепта метамодернизма, разработанного Робином ван ден Аккером и Тимотеусом Вермюленом. На примере One-Punch Man демонстрируется функционирование механизмов осцилляции и проявление такого феномена, как «новая искренность» в современной популярной культуре
Глубинно-психологический анализ феминного и маскулинного образов в кабардинском нартском эпическом сказании «Сосруко и Адиюх»
Get PDFThe article analyzes and interprets the tale “Sosrouko and Adiyukh” of the Kabardian Nart epos in the light of K. G. Jung’s analytical psychology. The topic of revelation and interrelations between the feminine and masculine principles in the collective psychic is the most vivid one in the tale, which can also be discussed from an individual psychic standpoint. The symbolism of the imagery and the plot are described from the view point of both male and female deep psychology, as well as in the light of archetypes theory. The main characters are viewed as metaphorical representations of ego and the way it interacts with a counter-gender figure in the unconscious (anima or animus) in the process of individuation. Besides, the story can be seen as an archetypal example of psychic inflation, the loss of contact between ego and the unconscious. The masculine figures of the two narts (folk warrior-heroes), Psabyda and Sosrouko are also analyzed from the prospective of D. Gillette and R. Moore’s model of deep masculinity as the r epresentation of the Warrior archetype in its different aspects. The feminine image of Adiyukh is studied in the context of the T. Wolff’s theory of structural forms of female psyche as an example of a woman with a predominant Hetaira archetype.A parallel is drawn between a plotline with a similar psychological meaning from Ancient Greek mythology: the story of Jason and Medea (the myth of the Argonauts), associated with the abuse of the feminine yfon the collective level due to the influence of the patriarchy tradition. Unlike the Ancient Greek version, the Adyghe tale gives a more constructive alternative for the interaction with the unconscious feminine principle.В статье анализируется и интерпретируется сказание «Сосруко и Адиюх» кабардинского нартского эпоса в свете аналитической психологии К. Г. Юнга. В сказании ярко представлена тема проявления и взаимоотношений фемининного и маскулинного принципов в коллективном психическом, которые также можно интерпретировать и с точки зрения индивидуальной психики. Автором раскрывается символика образов и сюжета сказания с позиции как мужской, так женской глубинной психологии, в том числе в архетипическом ключе.Главные герои рассматриваются как метафорическое выражение эго и особенностей его взаимодействия с контргендерной фигурой в бессознательном (анимой или анимусом) в процессе индивидуации. Кроме того, данная история представляется как архетипический пример психической инфляции, потери контакта эго с бессознательным. Маскулинные образы нартов (богатырей) Псабыды и Сосруко также анализируются с опорой на модель глубинной маскуслинности, предложенной Д. Жиллет и Р. Мур, как проявление в первую очередь архетипа Воина в его разных аспектах. Фемининный образ Адиюх изучается в контексте теории о структурных формах женской психики, разработанной Т. Вульф, как один из примеров женщины с ведущим архетипом Гетеры.Проводится параллель с подобной по психологическому смыслу сюжетной линией в древнегреческой мифологии: историей отношений Ясона и Медеи (миф об аргонавтах), связанной со злоупотреблением внутренней фемининностью на коллективном уровне в силу влияния традиций патриархата. В отличие от древнегреческого варианта, в адыгском сказании представлена возможность более конструктивного взаимодействия с глубинным фемининным началом
Как предотвратили депортацию финно-угорских народов в 1944 г.
Get PDFThe article highlights the unique and almost unknown historical fact of preventing the deportation of the Finno-Ugric population of the USSR in 1944 in the Leningrad Region and the Karelian-Finnish SSR, liberated from occupation by the Karelian Front. It was first mentioned in the Finnish media in the late 1980s and early 1990s. However, there is still no scientific historiography on this issue.According to documents of the Russian State Archive of Socio-Political History (RGASPI), discovered as a result of the researcher’s inquiry, during the offensive of the Karelian Front in June — August 1944, there was a real threat of a possible eviction of Ingermanlanders, Karelians, Finns, Vepsians and other indigenous northern peoples who found themselves in the territory occupied by Finnish and German troops during the years of the Great Patriotic War.The author reveals the content of the memorandum written by the war correspondent for the newspaper “Pravda” M. M. Shur to the editorial board of the USSR main party organ, in which the presence of a threat of violent measures against the Finno-Ugric population was indicated in stark terms. According to the war correspondent’s definition, the aggravation of the national issue was called the “Karelian issue”. The author covers collisions related to its further discussion in the Central Committee of the All-Union Communist Party of the Bolsheviks and to the participation of the highest party leaders: the secretaries of the Central Committee of the party G. M. Malenkov, A. A. Zhdanov, A. S. Shcherbakov, chief editor of the newspaper “Pravda” P. N. Pospelov.According to the author, the prevention of deportation in the North in 1944 was carried out at the direction of the “highest authority” — Supreme Commander I. V. Stalin. The adoption of this decision was justified by the geopolitical situation, the state interests of the USSR and Finland, which resulted in the conclusion of a ceasefire in Moscow on September 19, 1944.В статье освещается уникальный и практически неизвестный исторический факт о предотвращении депортации финно-угорского населения СССР в 1944 г. на территории Ленинградской области и Карело-Финской ССР, освобожденной войсками Карельского фронта от оккупации. Упоминание о нем впервые появилось в средствах массовой информации Финляндии в конце 1980-х — начале 1990-х гг. Однако научной историографии по данной проблеме до сих пор нет.Как свидетельствуют документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), обнаруженные в результате целенаправленного исследовательского поиска автора, в ходе наступления Карельского фронта в июне — августе 1944 г. возникла реальная угроза возможного выселения ингерманландцев, карел, финнов, вепсов и других коренных северных народов, оказавшихся в годы Великой Отечественной войны на территории, оккупированной финляндскими и немецкими войсками.Раскрывается содержание докладной записки военного корреспондента газеты «Правда» М. М. Шура в редколлегию главного партийного органа СССР, в которой в жесткой форме констатировалось наличие угрозы насильственных мероприятий в отношении финно-угорского населения. По определению военкора, обострение национального вопроса получило наименование «карельский вопрос». Освещаются коллизии, связанные с дальнейшим его обсуждением в ЦК ВКП(б), участием высшего партийного руководства страны — секретарей ЦК партии Г. М. Маленкова, А. А. Жданова, А. С. Щербакова, главного редактора газеты «Правда» П. Н. Поспелова.По утверждению автора, предотвращение депортации на Севере в 1944 г. было осуществлено по указанию «высшей инстанции» — Верховного главнокомандующего И. В. Сталина. Принятие данного решения обосновано геополитической ситуацией, государственными интересами СССР и Финляндии, результатом чего стало заключение перемирия в Москве 19 сентября 1944 г.
Летопись и былина: как Александр Попович стал Алешей
Get PDFThe article is devoted to the issue of the historical foundations of the Russian heroic epic. As an example, it considers the origin of the image of the famous epic hero Alyosha Popovich through the prism of the mentions of his alleged prototype in medieval literature monuments.The author exemplifies the collective nature of the epic images and the convention of epic historicism. At the same time, it is demonstrated that the epic and literature of Russia were in close interaction. The first stage in the formation of the folklore and literary image of Aleksandr Popovich in medieval monuments is represented by the “Description of Aleksandr Popovich”, presumably in the 14th century. It is the most probable source of the first annalistic mentions of the Rostov “khrabr”.The information of Alexander Popovich in the chronicles of the 15th century demonstrate the strengthening of the legendary element, the beginning of the convergence of historical recollections of the character with the images of the “heroic age” of Russian epics. This tendency finds its final manifestation in the Nikon Chronicle, where Aleksandr Popovich was first introduced as both a contemporary of Prince Vladimir, and as a hero of the early 13th century.In the “Tale of Aleksandr Popovich” (the first half of the 16th century) he operates in the equally timeless legendary space of feudal Russia. The first record of the epic song about Alyosha Popovich and Tugarin Zmeevich, which was repeatedly recorded later, dates back to the 17th century.The listed monuments are valuable in that they allow us to trace the evolution of one of the central epic images practically ab origine. This, in turn, demonstrates the conventionality of both purely “historical” and purely “mythological” approaches to the origin of the heroic epic.Статья посвящена проблеме исторических оснований русского героического эпоса. В качестве примера рассматривается происхождение образа знаменитого былинного богатыря Алеши Поповича через призму известий о его предполагаемом прототипе в памятниках средневековой литературы.На примерах показаны собирательный характер былинных образов, условность былинного историзма. В то же время демонстрируется, что эпос и литература Руси находились в тесном взаимодействии. Первый этап формирования фольклорно-литературного образа Александра Поповича в средневековых памятниках представлен «Описанием об Александре Поповиче» (предположительно XIV в.). Именно оно является наиболее вероятным источником первых летописных упоминаний о ростовском «храбре».Известия об Александре Поповиче в летописях XV в. демонстрируют усиление легендарного элемента, начало сближения исторических припоминаний о персонаже с образами «героического века» русских былин. Окончательное выражение эта тенденция находит в Никоновской летописи, где Александр Попович впервые представлен и как современник князя Владимира, и как герой начала XIII в.В троицком «Сказании об Александре Поповиче» (первая половина XVI в.) он действует в столь же вневременном легендарном пространстве удельной Руси. К XVII в. относится первая запись неоднократно фиксировавшегося позднее былинного сюжета об Алеше Поповиче и Тугарине Змеевиче.Перечисленные памятники ценны тем, что позволяют проследить эволюцию одного из центральных былинных образов практически от истоков. Это в свою очередь демонстрирует условность как чисто «исторических», так и чисто «мифологических» подходов к происхождению героического эпоса
Развитие взглядов на феномен «чужого» в истории культуры
Get PDFThe article gives an overview of the evolution of ideas about one's own and a stranger in the history of mankind. This is the first attempt at a comprehensive scientific systematization of the typical views of society on this issue in history, which played a significant role in the formation of the national identity of people.First of all, a number of variants of the division of history into periods are considered and the significance of its division into technological eras is substantiated: pre-industrial, industrial and post-industrial. The characteristics of each era necessary for this study are developed, and it is shown why in each era the attitude towards the dichotomy of own / stranger differed.The pre-industrial era was characterised by the perception of someone else as being harmful, who should be dealt with as little as possible. A stranger is an enemy, a creature of the devil, and you should always be on guard with them.In the industrial era, a stranger was perceived as a person different from a local, but not dangerous. It is possible to interact with them, especially with their sufficient assimilation in the local environment.In the post-industrial era, a stranger is perceived only as a culturally different, but thereby interesting person. Interaction with them is just as possible as with one of their own.Thus, in history there has been a certain evolution in the attitude of society towards the stranger from their predominant rejection to their predominant acceptance.В статье дается обзор эволюции представлений о своем и чужом человеке в истории человечества. Это первая попытка комплексной научной систематизации типовых взглядов общества на эту проблему в истории, игравших значимую роль в становлении национальной идентичности людей.В первую очередь рассматриваются различные варианты членения истории на периоды и обосновывается значимость ее членения на технологические эпохи: доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную. Развертываются нужные для данного исследования характеристики каждой эпохи и показывается, почему в каждую эпоху различалось отношение к дихотомии свой/чужой.Для доиндустриальной эпохи было свойственно восприятие чужого как существа вредного, с которым следует иметь дело как можно меньше и реже контактировать. Чужой — это враг, порождение дьявола, и с ним всегда нужно быть настороже.В индустриальную эпоху чужой воспринимался как человек, отличающийся от местного, но не опасный. Взаимодействовать с ним можно, особенно при его достаточной ассимиляции в местной среде.В постиндустриальную эпоху чужой воспринимается уже лишь как культурно другой, но тем и интересный человек. Взаимодействие с ним возможно, так же как и со своим.Таким образом, в истории имела место определенная эволюция отношения общества к чужому от его максимального отторжения к его преимущественному приятию
Региональный социум и этнический (национальный) характер
Get PDFReview of the publication: Lamazhaa C. K. National Character of the Tuvans. — M.; SPb: Nestor-History, 2018. — 240 p. ISBN 978-5-4469-1406-7The article discusses the most important, from the author’s point of view, ideas from the book by a social philosopher and expert on regional modernization C. K., Lamazhaa devoted to the national character of the Tuvans. As it is emphasized in the review, studies into national character in general are now in the main trend of development of social sciences, which gives top-priority consideration to cultural factors of development. At the same time, despite the apparent dominance of culture-centrism, such studies are still not so numerous. In this respect, the article on the national character of Tuvans makes an important contribution to this scientific field.Рецензия на издание: Ламажаа Ч. К. Национальный характер тувинцев. — М. ; СПб : Нестор-История, 2018. — 240 с. ISBN 978-5-4469-1406-7В статье рассматриваются наиболее важные, с точки зрения автора, идеи книги социального философа, специалиста по региональной модернизации Ч. К. Ламажаа, посвященной национальному характеру тувинцев. Как подчеркивается в рецензии, исследования национального характера в целом находятся сегодня в основном тренде развития социальных наук, который состоит в приоритетном внимании к культурным факторам развития. В то же время, несмотря на явное доминирование культур-центризма, подобных исследований все еще не так много. И в этом отношении работа о национальном характере тувинцев вносит важный вклад в данную научную область