Знание. Понимание. Умение
Not a member yet
657 research outputs found
Sort by
Я родом из Блокады (окончание)
Get PDFThe present article discusses three myths on the battle for Leningrad and the Leningrad Blockade. The author discourses historical facts based on archival documents, as well as his own childish memoirs.В статье обсуждаются три мифа о битве за Ленинград и ленинградской Блокаде. Автор рассуждает об исторических фактах, опираясь на архивные документы, а также свои воспоминания
«Матриархат» и «патриархат» как два типа ментальности
Get PDFAmong many evolutionistic theories, one can methodologically distinguish two directions that declare diametrically opposite views. Representatives of the first direction believe that matter is inherent in self-organization and development. Others, on the contrary, believe that matter is characterized by chaos. And evolution is the result of the intervention of some external regulator in the natural state of things.These two directions have worldview prototypes and correspond to two archetypes — “matriarchal” and “patriarchal”. They are manifested in the starting point of any development – birth. The “mother” as the giving birth substance is always obvious; the “father” is not. In unobvious cases it is generally the subject of thought and belief. Therefore, “matriarchy” as a worldview is based on an empirical perception of the world, while “patriarchy” asserts the primacy of the non-obvious over the obvious.These two archetypes can be traced in Greek mythology. In chthonic myths, the main character is the Great mother, who creates everything. Myths of the heroic age tell tales of Zeus, who, after defeating the titans, organized the Olympic order out of the world's chaos. Myths of the heroic age reflect the key role of men in the birth of children. And in their limit, they emphasize the crucial importance of a certain conditional “father" in the birth of any material order.Other “patriarchal” proclamations were made by Greek philosophy and Christianity. The former presented a number of intelligible categories that do not lend themselves to sensory perception and control matter. The latter came up with the formula “Abraham begat Isaac, Isaac begat Jacob”, which became a declaration of an unobvious truth: conception is more important than birth.The revenge of the “matriarchal” worldview emerged during the Renaissance and continued during the Modern period. New European science, armed with the method of mathematical modeling of physical processes, banished teleologism from its reasoning, taking the path of positivism. The purpose and meaning as organizing, conditionally “fatherly” beginnings were no longer taken into account. There were only causes left — certain material factors and patterns that organize matter into certain combinations. On the basis of the “matriarchal” archetype, a modern scientific picture of the world emerged, in which the existence of an empirically non-fixed, intelligible substance that controls matter does not fit. It is possible that a new scientific revolution will take place in this direction, and we will learn that the Universe has not only a “mother”, but also a “father”.Среди множества эволюционистских теорий методологически можно выделить два направления, декларирующих диаметрально противоположные взгляды. Представители первого направления полагают, что материи присущи самоорганизация и развитие. Другие, напротив, считают, что материи свойственен хаос, а эволюция есть результат вмешательства некоего внешнего регулятора в естественное положение вещей.Эти два направления имеют мировоззренческие прототипы и соответствуют двум архетипам: первый — «матриархальному», второй — «патриархальному». Они проявляются в отправном моменте любого развития — рождении. «Мать» как рождающая субстанция всегда очевидна, «отец» — не всегда. В неочевидных случаях он является в основном предметом мышления и веры. Поэтому «матриархат» как мировоззрение базируется на эмпирическом восприятии мира, «патриархат» же утверждает главенство «неочевидного» над «очевидным». Эти два архетипа прослеживаются в греческой мифологии. В хтонических мифах главное действующее лицо — «великая мать», которая все порождает. Мифы героической эпохи рассказывают о Зевсе, который, победив титанов, организовал из мирового хаоса олимпийский порядок. Мифы героической эпохи отражают ключевую роль мужчины в рождении детей, а в своем пределе подчеркивают важнейшее значение некоего условного «отца» в зарождении любого материального порядка.Со своими «патриархальными» манифестами выступили греческая философия и христианство. Первая представила ряд умопостигаемых категорий, не поддающихся чувственному восприятию и управляющих материей. Второе выступило с формулой «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова», которая стала декларацией неочевидной истины: зачатие важнее рождения.Реванш «матриархальной» ментальности наметился в эпоху Возрождения и продолжился в Новое время. Новоевропейская наука, вооружившись методом математического моделирования физических процессов, изгнала из своих рассуждений телеологизм, встав на путь позитивизма. Цель и смысл как организующие, условно «отцовские» начала больше не учитывались. Остались лишь причины — некие материальные факторы и закономерности, которые и организовывают материю в те или иные комбинации. На фундаменте «матриархального» архетипа возникла современная научная картина мира, в которую не вписывается существование эмпирически не фиксируемой, умопостигаемой субстанции, управляющей материей. Не исключено, что новая научная революция произойдет именно в этом направлении, и мы узнаем, что у Вселенной есть не только «мать», но и «отец»
Синергетика и гуманитарно-технологическая революция
Get PDFThe paper considers synergetics or the theory of self-organization in a humanitarian context. This interdisciplinary approach naturally arises when describing the interaction of elementary entities considered in various scientific disciplines. Today, synergetics acts as a bridge between natural scientific and humanitarian cultures. It is demonstrated that the concept of order parameters plays a fundamental role in the humanitarian context. On the one hand, it allows one to highlight the most important entities, on the other hand, to form a research program.At present, D. Bell’s forecast about the transition to a post-industrial society is being reproduced to a greater extent. The scale, depth and pace of the ongoing changes allow us to say that we are experiencing a humanitarian and technological revolution. The role of humanitarian knowledge in this revolution is growing many times over. The meanings, values, and projects of the future are becoming the most important factor in the development of civilizations.Both the world in general and the world of Russia in particular are at the point of bifurcation. At this point designing the future plays a fundamental role. A number of predictions demonstrating a “technocratic project”, an emphasis on the essences of the industrial era proved to be untenable. In what awaits us, the role of humanitarian factors is very important. Synergetics makes it possible to take them into account and present a comprehensive, systematic vision of the future.В гуманитарном контексте рассматривается синергетика, или теория самоорганизации. Показывается, что этот междисциплинарный подход естественно возникает при описании взаимодействия элементарных сущностей, рассматриваемых в различных научных дисциплинах. Синергетика сегодня выступает как мост между естественно-научной и гуманитарной культурами. Показывается, что принципиальную роль в гуманитарном контексте играет концепция параметров порядка. С одной стороны, она позволяет выделить наиболее важные сущности, с другой — сформировать программу научных исследований.В настоящее время в большей степени воспроизводится прогноз американского социолога Д. Белла о переходе к постиндустриальному обществу. Масштаб, глубина и темп происходящих перемен позволяют говорить, что мы переживаем гуманитарно-технологическую революцию. Роль гуманитарного знания в этой революции многократно возрастает. Смыслы, ценности, проекты будущего становятся важнейшим фактором развития цивилизаций.И мир в целом, и мир России в частности находятся в точке бифуркации. В этой точке принципиальную роль играет проектирование будущего. Ряд прогнозов, демонстрирующих «технократический проект», акцент на сущностях индустриальной эпохи показали свою несостоятельность. В том, что нас ожидает, очень велика роль гуманитарных факторов. Синергетика дает возможность их учесть и представить комплексное, системное видение будущего
Цифровизация и образование для устойчивого развития: перспективы взаимосвязи в процессе эволюции
Get PDFThe purpose of the research is to reveal and analyse the previously overlooked contradiction of the evolution of world education in the context of interacting tendencies of digitisation of education and education for steady development. Digitisation initially promotes the use of the existing content of education, significantly reinforcing its influence on the evolution of civilisation. It is vital that this tendency be used for broader and quicker implementation of the ideas of steady development in education. Thus, there arises the issue of optimization of the possible consequences of the considered tendencies interacting in education, and therethrough, in the global development of mankind as well.The text of the author’s speech at the All-Russian (National) Scientific Conference “Moiseev’s Readings. Culture and the Humanitarian Issues of Modern Civilisation”, which was held on 4–5 March 2020 at Moscow University for the Humanities.Цель исследования заключается в выявлении и анализе незамеченного ранее противоречия эволюции мирового образования при взаимодействии тенденций цифровизации образования и образования для устойчивого развития. Цифровизация прежде всего способствует использованию уже имеющегося контента образования, существенно усиливая его воздействие на эволюцию цивилизации. Важно использовать эту тенденцию для более масштабного и быстрого внедрения идей устойчивого развития в образование. Тем самым ставится вопрос об оптимизации возможных последствий взаимодействия рассматриваемых тенденций в образовании, а через него и в глобальном развитии человечества.Текст доклада автора на Общероссийской (национальной) научной конференции «Моисеевские чтения. Культура и гуманитарные проблемы современной цивилизации», которая состоялась 4–5 марта 2020 г. в Московском гуманитарном университете
Феномен позднего капитализма
Get PDFThe article examines the phenomenon of late capitalism. Late capitalism is considered as a form of capitalist production which replaced the developed forms of capitalism of the 1950s — 1960s. Alternatively, this transition is called the transition from Fordism to post-Fordism.Fordism is defined as a socio-economic system that emerged in the postwar period in the West (the USA and Western Europe) and it was characterized by mass production within a large vertically integrated corporation, as well as the creation of appropriate stable mass markets. As opposed to Fordism, post-Fordism is a system that was formed in the context of the emerging globalization and reflected to a large extent both changes in global markets and Fordism's own internal contradictions.The article consistently considers first the formation of the Fordist system (Ford's production and social project and the post-war “Fordist compromise”), and then the formation of the post-Fordist system. The author reveals the features of the latter drawing on the example of the well-known conception of the American authors M. Piore and C. Sabel. Also, the ideology of modern (late) capitalism is considered on the basis of the conception of the French researchers L. Boltanski and E. Chiapello. In order to show the diversity of forms (including regional) of late capitalism, the author refers to the conception of the famous American sociologist M. Castells.As illustrated by Fordism and post-Fordism, we can see that capitalism is a very flexible and adaptive system, but post-Fordism is a kind of radicalization of the “flexibility” and innovation initially inherent in the capitalist system.В статье исследуется феномен позднего капитализма. Поздний капитализм рассматривается как форма капиталистического производства, которая пришла на смену развитым формам капитализма 1950-х — 1960-х гг. Иначе данный переход именуется переходом от фордизма к постфордизму.Фордизм определяется как социально-экономическая система, возникшая в послевоенный период на Западе (США и Западная Европа) и типичными особенностями которой были массовое производство в рамках крупной вертикально интегрированной корпорации, а также создание соответствующих стабильных массовых рынков. В противоположность фордизму постфордизм представляет собой систему, которая сформировалась в условиях начавшейся глобализации и отражала в значительной мере как изменения на глобальных рынках, так и собственные внутренние противоречия фордизма.Последовательно рассматривается сначала становление фордистской системы (производственный и социальный проект Форда и послевоенный «фордистский компромисс»), а затем становление постфордистской системы. Особенности последней раскрываются на примере известной концепции американских авторов М. Пиоре и Ч. Сабеля. Также на материале концепции французских исследователей Л. Болтански и Э. Кьяпелло рассматривается идеология современного (позднего) капитализма. Для того чтобы показать многообразие форм (в том числе региональных) позднего капитализма, автор обращается к концепции известного американского социолога М. Кастельса.На примере фордизма и постфордизма можно убедиться в том, что капитализм — весьма гибкая и адаптивная система, однако постфордизм представляет собой как бы радикализацию «гибкости» и инновационности, изначально присущей капиталистической системе
Любовь и закон в комедии У. Шекспира «Мера за меру» и поэме А. С. Пушкина «Анджело»
Get PDFThe article traces the literary connections between Shakespeare and Pushkin. Shakespeare's Comedy “Measure for measure” and Pushkin's poem “Angelo” are considered. The Comedy “Measure for Мeasure” refers to the “tragic” period of the English playwright's work and reflects the socio-religious and spiritual and moral changes in the consciousness of that era. It is this turning point that opens a new stage in the history of Western European literature. As a humanist, Shakespeare puts man in the center of attention in his contradictions, appearing in greatness and sinfulness. The problem of a heroic person who can fight evil becomes less relevant. The moral qualities of powerful rulers are brought to the fore.Pushkin became the successor of Shakespeare's traditions in Russian literature. Considering Shakespeare as his “father” and teacher, Pushkin develops the problem of personality in power posed by the English playwright. Pushkin was attracted to Shakespeare's play not only by its humanistic orientation, but also by its religious aspect. The article actualizes the idea that unlike Shakespeare, who also defends the law, Pushkin, from the Orthodox point of view, puts Christian charity and love above legal norms.В статье прослеживаются литературные связи творчества У. Шекспира и А. С. Пушкина. Рассматривается комедия Шекспира «Мера за меру» и поэма Пушкина «Анджело». Комедия «Мера за меру» относится к «трагическому» периоду творчества английского драматурга и отражает общественно-религиозные и духовно-нравственные изменения в сознании той эпохи. Именно этот перелом открывает новый этап в истории развития западноевропейской литературы. Будучи гуманистом, У. Шекспир ставит в центр внимания человека в его противоречиях, появляющихся в величии и греховности. Проблема героической личности, способной бороться со злом, становится не столь актуальной. На первый план выдвигаются моральные качества облеченных властью правителей.Продолжателем традиций У. Шекспира в русской литературе стал А. С. Пушкин. Считая Шекспира своим «отцом» и учителем, он развивает поставленную английским драматургом проблему личности во власти. Пушкина привлекла в пьесе Шекспира не только ее гуманистическая направленность, но и религиозный аспект. В статье актуализируется мысль о том, что в отличие от Шекспира, отстаивающего и право закона, Пушкин с православной точки зрения христианское милосердие и любовь ставит выше юридических норм
Проблема цивилизационного выбора России в постпандемическом мире
Get PDFThe article gives a philosophical and political analysis of the issue of Russia's civilizational choice in the post-pandemic world.It is shown that Russia and the West represent different civilizational models and have different value systems.The modern geopolitical and geo-economic contradictions between the West and Russia are analyzed.It is emphasized that in the context of the global Covid-19 pandemic, the West is experiencing not only a deepest economic crisis and the crisis of statehood, but also a decline in the spiritual and moral sphere and the degradation of values. Therefore, the United States will use any means, including new weapons, as well as biological, to retain their hegemony.It is noted that Russia represents a special civilization, which occupies a central place in Eurasia between the West and the East, and therefore is permanently “doomed” to a civilizational choice.It is substantiated that in the post-pandemic world, Russia requires an active counter-project of the Western development model, which can be Eurasianism. Two projects of the “Izborsk Club” were considered: the concept of the advanced development by S. Glazyev and the concept “Russian Ark”.It is concluded that the Russian Federation can play a leading role in the world order and offer the creation of an international anti-war coalition of countries capable of withstanding US aggression; an inspection of the world's military bio-laboratories with the involvement of the World Health Organization and the United Nations Security Council; the formation of a collective system of security and the creation in the Eurasian space of a new center for the generation of world social wealth; the formation of a new “Eurasian Union” of Russia, India and Iran. The author concludes that in the post-pandemic world, Russia’s civilizational choice is Eurasia.В статье дан философско-политический анализ проблемы цивилизационного выбора России в постпандемическом мире.Показано, что Россия и Запад представляют разные цивилизационные модели и имеют разные системы ценностей.Проанализированы современные геополитические и геоэкономические противоречия Запада и России.Подчеркнуто, что в условиях глобальной пандемии COVID-19 Запад переживает не только глубочайший экономический кризис и кризис государственности, но и упадок в духовно-нравственной сфере и деградацию ценностей. Поэтому США для удержания своей гегемонии будут использовать любые средства, в том числе новые виды оружия, включая биологическое.Отмечено, что Россия представляет особую цивилизацию, которая занимает центральное место в Евразии между Западом и Востоком, и потому перманентно «обречена» на цивилизационный выбор.Обосновано, что в постпандемическом мире России требуется активный контрпроект западной модели развития, каким может быть евразийство. Рассмотрены два проекта «Изборского клуба»: концепция опережающего развития С. Ю. Глазьева и концепция «Русский ковчег».Сделан вывод, что Россия может сыграть лидирующую роль в мироустройстве и предложить создание международной антивоенной коалиции стран, способных противостоять агрессии США и провести инспектирование существующих в мире военных биолабораторий с привлечением ВОЗ и Совета безопасности ООН; выдвинуть идею формирования на евразийском континенте коллективной системы безопасности и центра генерации мирового общественного богатства; инициировать создание «Евразийского союза» трех держав — России, Индии и Ирана.Сделано заключение, что в постпандемическом мире цивилизационным выбором России является Евразия
Цифровое общество: человек, культура, природа в горизонте сингулярности
Get PDF“Technological singularity” is a concept invented in 1983 by mathematician and futurist Vernon Vinge and popularized by Google ideologist Raymond Kurzweil. It signifies the moment when the power of the computer exceeds the power of the human mind. Kurzweil predicts that the singularity point will occur in 2045. If we consider the problem objectively, we must proceed from the understanding that artificial intelligence (hereinafter — AI) is a high-tech system that can and should be put at the service of humans and the environment. The need for this is fixed in a number of government documents that define the national goals and strategic objectives of scientific and technological development of Russia, primarily in the “National Strategy for the Development of Artificial Intelligence for the Period up to 2030”. At the same time, it is necessary to take into account all the “side effects” that are associated with the development of AI. In this regard, it is more promising to consider this problem not in the “singularity point”, but in its “horizon”, where the “horizon” is understood as an opportunity to problematize what has not yet become the subject of scientific analysis in order to be able to correct many directions of AI development.«Технологическая сингулярность» — понятие, изобретенное в 1983 г. математиком и футурологом Верноном Винджем и популяризированное идеологом Google Рэймондом Курцвейлом. Оно означает момент, когда мощность компьютера превысит мощь человеческого разума. По прогнозам Курцвейла, точка сингулярности наступит в 2045 г. Если рассматривать проблему объективно, то необходимо исходить из понимания того, что искусственный интеллект (ИИ) есть высокотехнологичная система, которая может и должна быть поставлена на службу человека и окружающей среды. Необходимость этого зафиксирована в целом ряде правительственных документов, определяющих национальные цели и стратегические задачи научно-технологического развития России, прежде всего в Национальной стратегии развития искусственного интеллекта на период до 2030 года. При этом необходимо учитывать и все те «побочные эффекты», которые связаны с развитием ИИ. В связи с этим более перспективным представляется рассмотрение этой проблемы не в точке сингулярности, а в ее «горизонте», где «горизонт» понимается как возможность проблематизировать то, что еще не стало предметом научного анализа, для того чтобы иметь возможность коррекции многих направлений развития ИИ
Изучение искусства как образовательный сценарий XXI века
Get PDFThis article examines new educational scenarios associated with the fundamental changes in culture in the 21st century. For the first time in history, discoveries in bioengineering can lead to the human encountering changes in their corporality, which will create a platform for the actualization of the main ontological question: “Who am I and what is my nature?” This will cause an issue of identity, especially of the man of the future. The disastrous gap between an individual and their substantial image will inevitably give rise to a desire for participation, understood by the author as the restoration of their own existential self-identity.The search for ways of participation is instrumentally based on the typology of cultures by A. Moles, who singled out a rational, systemic “humanitarian” culture and a “mosaic” culture — superficial and randomly built. For the bearer of humanitarian culture, the ability to look at the world “synthetically” was basic, which means seeing objects and phenomena in their entirety. The practices of working with information has become primarily analytical for a representative of the mosaic culture, which exacerbates the a person’s alienation from themself.Unlike the “industrial” education aimed at creating a scientific picture of the world, the education in the 21st century should be supplemented by the study of art, which initiates creative work with holistic, harmonious images and restores the synthetic vision of the world essential for representatives of the mosaic culture. The author concludes that the study of art will be able to help a person who reaches the point of psychological and existential bifurcation to maintain their substantial image.В статье анализируются новые образовательные сценарии, связанные с фундаментальными изменениями культуры в XXI в. Открытия в биоинженерии могут привести к тому, что человек впервые в своей истории столкнется с изменениями своей телесности, что создаст платформу для актуализации главного онтологического вопроса: «Кто я и какова моя природа?» Это приведет к обострению проблемы идентичности, причем человека будущего. Трагический разрыв человека со своим субстанциональным образом неизбежно породит стремление к партиципации, понимаемой автором как восстановление собственной экзистенциальной самотождественности.Поиск путей партиципации инструментально основан на типологии культур А. Моля, который выделял рациональную, системную «гуманитарную» культуру и «мозаичную» культуру — поверхностную и случайно выстроенную. Для носителя гуманитарной культуры базисной являлась способность смотреть на мир «синтетически», т. е. видеть объекты и явления целиком. Практики работы с информацией представителя мозаичной культуры стали преимущественно аналитическими, что усугубляет отчуждение человека от самого себя.В отличие от «индустриального» образования, нацеленного на формирование научной картины мира, образование XXI в. должно быть дополнено изучением искусства, которое инициирует творческую работу с целостными, гармоничными образами и восстанавливает необходимое представителю мозаичной культуры синтетическое видение мира. Автор делает вывод, что изучение искусства сможет помочь человеку, попадающему в точку психологической и экзистенциальной бифуркации, сохранить свой субстанциональный образ
Роль самотворчества в становлении индивидуальности в Античности: духовные упражнения «научиться общению с Другим» и «научиться умирать»
Get PDFThis paper is the end of a series of works on the issue of self-creation (SC) in antiquity. The authors trace the standpoints of various philosophical schools — Platonism, Aristotelianism, Cynicism, Epicureanism and Stoicism from the perspective of the four types of spiritual exercises proposed by P. Ado — “learning to live”, “learning to conduct a dialogue”, “learning to read” and “learning to die” (the previous paper is devoted to the exercise “learning to live”).The practical orientation of ancient philosophy quite rationally pushed man to self-change; it created the methodology of SC – self-control as the ability to not waste oneself in everyday life and contemplation as the ability to expand consciousness. The main component of both levels is aspiration. Philosophy as a genius experimenter selects people who are ready to devote their lives to the engrained predestination of creativity in the broadest sense – as the creativity of culture (they became the creators of philosophy as a branch of culture), as life creation (the desire to change the social and political structure of society) and as self-creation.Работа является завершением цикла работ авторов по проблеме самотворчества (СТ) в Античности. Прослеживаются позиции различных философских школ — Платона, Аристотеля, киников, эпикурейцев и стоиков — в ракурсе четырех типов духовных упражнений, предложенных П. Адо, — «научиться жить», «научиться вести диалог», «научиться чтению», «научиться умирать» (упражнению «научиться жить» посвящена предыдущая работа).Практическая направленность античной философии вполне рационально толкала человека к самоизменению, она создала методологию СТ — самоконтроль как способность не растрачивать себя в обыденной жизни и созерцание как способность к расширению сознания. Главной составляющей обоих уровней является устремленность. Философия как гениальный экспериментатор отбирает людей, готовых посвятить свою жизнь заложенному в них предопределению творчества в самом широком смысле, как творчеству культуры (они стали создателями философии как отрасли культуры), как жизнетворчеству (желание изменить социальный и политический строй общества) и как самотворчеству