Знание. Понимание. Умение
Not a member yet
657 research outputs found
Sort by
Вступительное слово на пленарном заседании XVI Международной научной конференции «Высшее образование для XXI века. Цифровая трансформация общества: новые возможности и новые вызовы»
No full textIn his opening speech, the rector of Moscow University for the Humanities I. M. Ilyinsky presented his reflections on the processes of digitalization in the world and in Russia, primarily digitalization in the field of education. A number of provisions of the 2016 World Development Report by the World Bank related to digital development are being criticized. Attention is drawn to the negative aspects of digitalization, which the World Bank does not mention or softens. In relation to Russia, it is concluded that the accelerated and ill-conceived digitalization of education will contradict the tasks of education in the educational process. From the author's point of view, digitalization is a good thing only if it is aimed at the benefit of the individual.Во вступительном слове ректора Московского гуманитарного университета И. М. Ильинского представлены размышления относительно процессов цифровизации в мире и в России, прежде всего цифровизации в сфере образования. Осуществляется критика ряда положения Доклада о мировом развитии Всемирного банка 2016 г., касающихся цифрового развития. Обращается внимание на негативные стороны цифровизации, о которых умалчивает или в смягченном виде говорит Всемирный банк. В отношении России делается вывод о том, что ускоренная и непродуманная цифровизация образования будет противоречить задачам воспитания в образовательном процессе. С точки зрения автора, цифровизация является благом только в том случае, если направлена на благо человека
Вузовская среда и мера воспитанности студентов
Get PDFThe paper presents its author’s opinion on what system of values and views is necessary for Russian educational institutions, to which the Federal Law “On Education in the Russian Federation” as of 01 September 2013 gave back the function of upbringing. The author reflects whether today’s Russian education system has a dominant idea, and how we can measure students’ mannerliness. Whereby the essential question remains: who (or what) are we teaching and educating for?In the author’s opinion, the main criterion, as well as the degree of a graduate’s mannerliness, is the ability to understand and reproduce social patterns to achieve the aims of social development, the unity of personal and social interests, and also to demonstrate the commitment to citizenship, patriotism, moral norms and values of their people, and the country’s laws.В статье представлено авторское мнение о том, какая система ценностей и взглядов нужна образовательным заведениям России, которым Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», вступивший в силу с 1 сентября 2013 г., вернул функцию воспитания. Автор размышляет: есть ли у нынешней российской системы образования главенствующая идея и как измерять сегодня воспитанность студента. При этом в подтексте вопрос вопросов: для кого (или для чего) учим и воспитываем?По мнению автора, главный критерий, а с ним и признак воспитанности выпускника высшей школы — способность понимать и воспроизводить социальные образцы во имя достижения целей общественного развития, единства личных и общественных интересов, демонстрировать приверженность гражданственности, патриотизму, нравственным нормам и ценностям своего народа, законам страны
Медийное пространство и его парадоксы
Get PDFThe beginning of the information age is associated with the intensive development of fundamentally new information technologies. They form the basis of screen culture, the center of which is the screen as the ultimate element of modern electronic devices. Screen and screen culture generate the formation and development of media reality, which has a contradictory, paradoxical nature. At present, it is perceived as an integral part of society's life, its socio-cultural environment. The impact of mass media and media culture is one of the central issues in the profound transformations of the lifestyle and mentality of our contemporaries, which makes it necessary to analyze this phenomenon. The article considers the genetically mediated features of media reality, as well as its paradoxes on ontological, social, and axiological levelsMass communication in a special way forms the picture of the world, the sphere of publicity, and social practices. The social and cultural image of the modern world is formed on the basis of access to information channels, and not on the basis of reliable knowledge. The social and cultural realities of the modern world are ontologized by mass communication media that can eliminate, replace and distort factual material. Thus, there appears a "double" meaning of reality — in the form of actually existing one, and in the form generated by the mass media. Transforming the essence of things or phenomena, multiplying options for manipulative technologies, mass media, however, can give the impression of special authenticity.Freedom of speech, the greatest social achievement of the European civilization, is opposed by the inclusion of mass media in the structure of the main institutions of society. Manifested by the Western world and officially established by legal institutions, it clearly goes against the affiliated practice of the Western media. The role of the media environment in the democratization of society is also contradictory, since in reality it contributes to the strengthening of the existing inequality. Being in the public space is also highly contradictory. It provides status advantages, but may not comply with the regulatory rules, views and values enshrined in society.Начало информационной эпохи связано с интенсивным развитием принципиально новых информационных технологий. На их основе складывается экранная культура. Ее центром является экран, который становится завершающим элементом современных электронных устройств. Экран, экранная культура генерируют становление и развитие медийной реальности, имеющей противоречивый, парадоксальный характер. В настоящее время экранная культура воспринимается как неотъемлемая часть жизни общества, его социокультурная среда. Массмедиа, медийная культура, их воздействие представляет собой один из центральных моментов тех глубоких трансформаций, которые произошли в образе жизни и ментальности нашего современника, поэтому возникает необходимость анализа данного феномена. В статье рассмотрены генетически опосредованные черты медийной реальности, ее парадоксы на онтологическом, социальном и аксиологическом уровнях.Массовая коммуникация особым образом формирует картину мира, сферу публичности, социальные практики. Социальный и культурный образ современного мира складывается на основе доступа к информационным каналам, а не на основе достоверного знания. Социальные и культурные реалии современного мира онтологизируются средствами массовой коммуникации, способными упразднять, подменять и искажать фактический материал. Таким образом, возникает «удвоенный» смысл реальности — в виде фактически существующей в настоящий момент и в виде реальности, порожденной массмедиа. Трансформируя сущность вещей или явлений, умножая варианты манипуляционных технологий, массмедиа тем не менее могут производить впечатление особой достоверности.Свободе слова, крупнейшему социальному завоеванию европейской цивилизации, противостоит включенность средств массовой коммуникации в структуру основных институтов общества. Манифестируемая западным миром, официально закрепленная правовыми институтами, она явно идет вразрез с аффилированной практикой западных СМИ. Так же противоречива и роль медиасреды в демократизации общества, поскольку в реальности она способствует усилению существующего неравенства. Полно противоречий и нахождение в публичном пространстве. Оно предоставляет статусные преимущества, однако может не соответствовать нормативным правилам, взглядам и ценностям, закрепленным в обществе
Проблема ненасилия в зарубежной психологии (обзор публикаций)
Get PDFThe relevance of the study into the issue of violence in psychology is stipulated by two factors. Firstly, nonviolence acts as an alternative to direct and structural violence as an ability to resist negative phenomena in society: wars, rise in crime, conflicts at all levels, and others. Secondly, by the interest of psychology in a peaceful personality with an ability to reach life goals without unreasonable use of coercion. The aim of this overview is to provide a systematic study into the issue of nonviolence in international psychology.The authors reveal insights into the substantive aspects of nonviolence, which is perceived not only as the negation of violence, but also as a creative vital power. Nonviolence is studied at different levels: intrapersonal, interpersonal, social, and international. The article gives an overview of various theories of nonviolence by the following authors: R. Burrowes, V. Kool, A. Brenes, D. Ritter, D. Mayton, M. Rosenberg. Issues connected with measurement of nonviolence are considered: Elliot’s pacifism scale, the nonviolent personality scale by Hasan and Khan, the nonviolence test by Kool and Sen, the teenage nonviolence test by Mayton, and others.The authors analyze various areas of the psychology of nonviolence: psychology of peace, psychology of pacifism, psychology of humility, psychology of non-killing. An overview of the issue of empirical research is provided within the framework of each area. Special attention is paid to the issues of teaching nonviolence; also, the article analyzes educational programs in a spirit of peace and nonviolence, correction of violent behavior and formation of the ability to interact nonviolently.It is concluded that, in international science, the psychology of nonviolence acts as an independent area with its own methodology, theory, study tools, and practical application.Актуальность исследования проблемы ненасилия в психологии обусловлена двумя факторами. Во-первых, ненасилие выступает в качестве альтернативы прямому и структурному насилию как способность противостоять негативным явлениям в обществе: войнам, росту преступности, нетерпимости, конфликтам на всех уровнях и др. Во-вторых, — интересом психологии к миролюбивой личности, способной достигать жизненных целей без необоснованного использования принуждения. Цель настоящего обзора — представить в систематизированном виде исследования проблемы ненасилия в зарубежной психологии.Раскрываются содержательные стороны ненасилия, которое понимается не только как отрицание принуждения, но и как созидательная жизнеутверждающая сила. Ненасилие изучается на разных уровнях: внутриличностном, межличностном, социальном и международном. Дается обзор различных теорий ненасилия: Р. Берроуза, В. Кула, А. Бренеса, Д. Риттера, Д. Мейтона, М. Розенберга. Рассматриваются проблемы, связанные с измерением ненасилия: шкала пацифизма Эллиотта, шкала ненасильственной личности Хасана и Хана, тест ненасилия Кула и Сена, подростковый тест ненасилия Мейтона и др. Осуществлен анализ различных направлений психологии ненасилия: психологии мира, психологии миролюбия, психологии смирения, психологии нонкиллинга. Дается обзор проблематики эмпирических исследований в рамках каждого направления. Особое внимание уделяется вопросам обучения ненасилию, анализируются программы образования в духе мира и ненасилия, коррекции агрессивного поведения и формирования способности к ненасильственному взаимодействию.Делается вывод о том, что в зарубежной науке психология ненасилия выступает как самостоятельное направление, имеющее свою методологию, теорию, исследовательский аппарат, практическое приложение
Метамодернизм, постирония и капитализм в аниме One-Punch Man (начало)
Get PDFThe current article considers the anime “One-Punch Man” (2015–2019) from the standpoint of modern social philosophy and philosophy of culture. The main hypothesis is that “One-Punch Man” corresponds better than many other works to the request for a new sincerity and a revival of affect. The anime helps to overcome the tiring nature of the endless irony of postmodernism. The undertaken research conceptualizes the crisis of the genre of superhero films and comics.The new concept of a hero proposed in the anime is based on specific visual semiotics. This endeavour is considered as an attempt to refresh the genre according to the growing popularity of the post-ironic mode of thinking. In discussing the future of culture, it is suggested that endless irony is counterproductive to popular culture itself. Its intellectual removal, which could satisfy the sophisticated request of the modern consumer, requires cognitive complication and sophisticated work with the visual. Starting from the decisive importance of the visual in modernity, the author demonstrates how a complex statement is made with the help of the visual.В статье с позиций современной социальной философии и философии культуры рассматривается аниме One-Punch Man (2015–2019). Основная гипотеза состоит в том, что One-Punch Man лучше многих других произведений ответил на потребность в новой искренности, возрождении аффекта и помог справиться с утомляющим характером бесконечной иронии постмодернизма. Предпринятое исследование концептуализирует кризис жанра супергеройских фильмов и комиксов.Новый образ героя, предложенный в рассматриваемом аниме, основан на специфической визуальной семиотике. Это устремление рассматривается как попытка обновить жанр в соответствии с растущей популярностью постироничного модуса мышления. Рассуждая о будущем культуры, автор делает предположение, что бесконечная ирония контрпродуктивна для самой популярной культуры. Ее интеллектуальное снятие, которое могло бы удовлетворить искушенный запрос современного потребителя, требует когнитивного усложнения и тонкой работы с визуальным. Отталкиваясь от решающего значения визуального в современности, автор демонстрирует, как при помощи визуального производится сложное высказывание
Профессиональные компетенции интернет-маркетолога: источники формирования и определения
Get PDFTo date, there is no educational standard in Russia in the academic programmes “Marketing” and “Internet Marketing” in higher education. On the one hand, this is due to the fact that the “Marketing” programme is considered part of the “Management” programme. On the other hand, modern higher education institutions are not ready to form professional competencies of Internet marketers. The most important issue is the determination of the list of the most significant professional competencies in this field. The article is devoted to the analysis of this issue.To determine this list it is necessary to use several data sources, namely: continuous monitoring of the market demand for specialists in the field of Internet marketing; analysis of trends in the industry; surveys of the professional community; analysis of offer in the market of online education and professional certification. This approach will make it possible to create the most accurate list of professional competencies of the modern Internet marketer and will enable higher educational institutions to train specialists who are most relevant to market needs.На сегодняшний день в России не существует образовательного стандарта по направлениям «Маркетинг» и «Интернет-маркетинг» для подготовки специалистов с высшим образованием. Это обусловлено, с одной стороны, тем, что направление «Маркетинг» считается частью направления «Менеджмент». С другой стороны — тем, что современные высшие образовательные учреждения не готовы к формированию профессиональных компетенций интернет-маркетологов. Важнейшей проблемой становится определение списка наиболее значимых профессиональных компетенций в данной области. Анализу этой проблемы посвящена статья.Для определения данного списка необходимо использовать несколько источников данных, а именно: постоянный мониторинг спроса на рынке специалистов в области интернет-маркетинга; анализ трендов в данной отрасли; опросы профессионального сообщества; анализ предложений на рынке онлайн-образования и профессиональной сертификации. Данный подход позволит сформировать наиболее точный список профессиональных компетенций современного интернет-маркетолога и даст возможность высшим учебным заведениям готовить специалистов, максимально соответствующих запросам рынка
Социокультурные мифы КНР и Тайваня (конец 1950-х гг. — настоящее время)
Get PDFThe article considers sociocultural narratives in the paradigm of the main national myths of China. Being peculiar ontological systems, sociocultural myths perform the function of reducing social contradictions in a certain society, and help their followers adapt to changing historical circumstances. As modular systems, sociocultural myths are easily included in the narrative of global and long-lasting national myths “China is a powerful state and a family of Nations with their own particular features and identity” and “China and Taiwan are a united civil nation founded by the same ancestors of the Chinese world”. They also ensure a natural way of perceiving the changing reality. The emergence of such narratives is associated with a situation of crisis and social instability. Modern Chinese sociocultural myths are derived from the generating national myth and contain a transferable modular component, for example, in the form of basic concepts of Confucianism, updated for the modernized society of mainland China and Taiwan, recorded in the original Chinese characters. This module is effectively applicable in products representing both myths and national ideas and initiatives of the Chinese government. Due to the content capacity and ergonomics of the expression plan, the modular components of the basic sociocultural narratives are included in the campaign products and are easily recognizable.A characteristic feature of the products of neomythology is also their compliance with the form of scientific paradigms, although myth consumers still tend to take the myth on faith, without subjecting it to empirical examination.В статье исследуются социокультурные нарративы в парадигме основных национальных мифов Китая. Являясь специфическими онтологическими системами, социокультурные мифы выполняют функцию сглаживания социальных противоречий в определенном обществе и адаптируют своих последователей к изменяющимся историческим обстоятельствам. Будучи модульными системами, они легко входят в повествование глобальных и долговечных национальных мифов «Китай — великое государство и семья народов, каждый из которых обладает своей спецификой и самобытностью» и «Китай и Тайвань — единая гражданская нация, имеющая общих предков в лице основоположников китайского мира». Также они обеспечивают нормальное восприятие изменяющейся действительности.Возникновение таких нарративов связано с ситуацией кризиса и социальной нестабильности. Современные китайские социокультурные мифы являются производными от порождающего национального мифа и содержат переносимый модульный компонент, например, в виде базовых понятий конфуцианства, актуализируемых к модернизированному обществу КНР и КР, зафиксированных в оригинальном китайском письме. Этот модуль эффективно применим в продуктах репрезентации как мифов, так и национальных идей и инициатив китайского правительства. Благодаря емкости содержания и эргономичности плана выражения, модульные компоненты базовых социокультурных нарративов включены в агитационную продукцию и легко узнаваемы.Характерной чертой продуктов неомифологии является также их абсолютное соответствие форме научных парадигм, хотя мифопотребители по-прежнему склонны принимать на веру повествование мифа, не подвергая его эмпирической проверке
Роль самотворчества в становлении индивидуальности в Античности: духовное упражнение «научиться жить»
Get PDFThis article analyses the importance of self-creation in culture. Self-creation is defined as a special kind of creativity relating to the creator themself, who tries to change themself in accordance with their ideas about the ideal. Self-creation, as well as creativity, self-consciousness, conceptualization, the formation of a system of values can be attributed to spirituality, the higher ability of a person. Since the spirit is called upon to fulfill the mission of control over thoughts, feelings, human behavior, there should exist practices of “training” of the spirit, “spiritual exercises”.The article traces the viewpoints of various philosophical schools of antiquity — Platonism, Aristotelianism, Cynicism, Epicureanism, and Stoicism — in the perspective of one of the four types of spiritual exercises proposed by P. Ado — the exercise “learn to live”. Antiquity created several systems of dogmas as a field for rational contemplation and systems of philosophical self-control, taking into account different abilities and inclinations of people, thus laying the foundations of self-creation.В статье анализируется значение самотворчества в культуре. Самотворчество определяется как особая разновидность творчества, относящегося к самому творцу, который пытается изменить себя в соответствии со своими представлениями об идеале. Самотворчество, как и творчество, самосознание, смыслополагание, формирование системы ценностей можно отнести к духовности, высшей способности человека. Поскольку дух призван выполнять миссию управления — мыслями, чувствами, поведением человека, должны существовать практики «тренировки» духа, «духовные упражнения».Прослеживаются позиции различных философских школ Античности — Платона, Аристотеля, киников, эпикурейцев и стоиков — в ракурсе одного из четырех типов духовных упражнений, предложенных П. Адо, — упражнения «научиться жить». Античность создала несколько систем догматов как поле для рациональной созерцательности и систем философского самоконтроля, учитывающих разные возможности и наклонности людей, заложив, таким образом, основы самотворчества
Самотворчество как восхождение в «горний мир»: духовная практика Плотина
Get PDFThis article continues a series of works on the meaning of self-creation (SC) in culture. It examines the formation of a systematic spiritual practice of SC in the teachings of the Neoplatonist Plotinus. If the ancient “field” of self-change had two “coordinates” of regulation — the body and the soul (intelligence as its highest property referred to the soul), then Plotinus was the first in history to build SC as a system of spiritual practice in a three dimensional coordinate system — body, soul, spirit. Plotinus ' doctrinal goal was to step beyond the rational search for truth into the broad domain of the One as a Good in a mystical act of boundless self-absorption, and his practical movement “along the axis” of the spirit was based on asceticism that went as far as “renouncing” the body. Plotinus's idea of the struggle of the corporeality against the elevation of the soul answers a question that is more than 2000 years old: if the higher world is so beautiful and it is happiness to stay in it, why do only a few have the strength to step into it? In the material world, the movement “creativity — the search for truth — the search for meaning (ideal)” is not systematic and integral: you may want one thing, but get a completely different result. Plotinus convincingly shows that spiritual creativity, and to a greater extent SC, is expedient by nature, because it leads a person to their deep Self. The ineffability of spiritual mystery sooner or later breaks the habitual shell of everyday life and forces you to step into the unknown world of the spirit.Данная статья продолжает серию работ о значении самотворчества (СТ) в культуре. В ней рассматривается становление системной духовной практики СТ в учении неоплатоника Плотина. Если античное «поле» самоизменения имело две «координаты» регуляции — тело и душу (разумность как высшее ее свойство относилась к душе), то Плотин первым в истории начал строить СТ как систему духовной практики в трехмерной системе координат — тело, душа, дух. Доктринальная цель Плотина — перешагнуть за рамки рационального поиска истины в широкую область Единого как Блага в мистическом акте беспредельного самоуглубления, а практическое движение «по оси» духа опиралось у него на аскезу, доходящую до «отказа» от тела. Античная «забота о себе» проявляется у Плотина как бегство от зла и поиск своей подлинной родины, которая находится в глубинах души.Плотиновская идея борьбы телесности против возвышения души отвечает на вопрос, которому более 2000 лет: если высший мир так прекрасен и пребывать в нем — счастье, почему же только единицы имеют силы шагнуть в него? В материальном мире движение «творчество — поиск истины — поиск смысла (идеала)» не является системным и целостным: можно хотеть одного, а результат получить совсем другой. Плотин убедительно показывает, что духовное творчество, и в большей степени СТ, целесообразно по своей природе, потому что приводит человека к его глубинному «Я». Неизреченность духовной тайны рано или поздно разрывает привычную оболочку повседневности и заставляет шагнуть в неизведанный мир духа
Современный мир и противоречия религиозной коммуникативности
Get PDFThis paper addresses the issues of religious communications as a case of cultural communication whose level affects a special area of confessional practice. The aim of the study is to present religious communication as a system bringing up to date the controversial unity of its components in a global world. The paper identifies the following groups of contradictions of religious communications: essential, incidental, specific. Essential contradictions demonstrate the moment of their preservation, which emphasizes structural conflicts and rivalries of denominations. The transition from “collision” to a constructive meeting and the mutual understanding becomes urgent. Accidental controversy highlights the possibility of discursive processes in the settled religious beliefs. The use of social media and information and communication technologies transforms the formative frame of religious communication. The specific contradictions mean the metamorphosis of the religious communications system, the restructuring of its means. The change of the technological development phase initiated the diversification of communication strategies of the church. The limited information locus of the Russian Orthodox Church gave way to its wide-format positioning in the socio-cultural space.Статья посвящена осмыслению религиозных коммуникаций как частного случая культурной коммуникации, уровень протекания которой затрагивает специализированную область конфессиональной практики. Цель исследования: представить религиозные коммуникации в виде системы, актуализировав противоречивое единство ее составляющих в глобализирующемся мире. Выделены следующие группы противоречий религиозных коммуникаций: сущностные, акцидентные, специфические. Сущностные противоречия демонстрируют момент их сохранения, что подчеркивает структурные коллизии и инаковость конфессий. Насущным становится переход от «столкновения» к конструктивной встрече и взаимопониманию. Акцидентные противоречия высвечивают возможность дискурсивных течений в устоявшихся религиозных убеждениях. Использование социальных сетей и информационно-коммуникационных технологий трансформирует формообразующее обрамление религиозной коммуникации. Специфические противоречия обозначают метаморфозу системы религиозных коммуникаций, перестройку ее средств. Смена стадии технологического развития инициировала диверсифицированность коммуникативных стратегий Церкви. Ограниченный информационный локус Русской Православной Церкви сменился ее широкоформатным позиционированием в социокультурном пространстве