Islam in the modern world (E-Journal) / Ислам в современном мире
Not a member yet
557 research outputs found
Sort by
Методология принятия фетв Высшим советом по делам религии Турции на примере вопросов брачно-семейных отношений
Full text linkThis paper presents an analysis of the process of fatwa issuing according to the High Council of Religious Aff airs of Turkey (marriage and family relations). Particularly, fatwas are considered on the need to register marriage with state bodies, divorce while alcoholic intoxication, three simultaneous divorces, etc. The article provides a detailed analysis of the methodology used in issuing these fatwas, which is based on modern approaches to ij tihad, exactly: al-ijtihad al-madhhabi, al-ijtihad al-intiqaʼi, al-ijtihad al-inshaʼi.В настоящей работе представлен анализ процесса фетвотворчества Высшего совета по делам религии Турецкой Республики на примере вопросов брачно- семейных отношений. В частности, рассматриваются фетвы о необходимости регистрации брака в государственных органах, разводе в состоянии алкогольного опьянения, одновременном троекратном разводе и др. В статье приводится подробный анализ используемой при вынесении данных фетв методологии, которая опирается на современные подходы к иджтихаду, а именно: иджтихад мазхабий, иджтихад интика’ий, иджтихад инша’и
Место и роль традиции в обновлении
Full text linkThe article reveals little-studied aspects of Muslim thought in Late Russian Empire in the context of modernism-tradition dichotomy. The author proposes three case studies that demonstrate the contribution made by Russian Muslim scholars Murad Ramzi, Gasan Alqadari and Khalil Rahimov to moderate modernism at the turn of the nineteenth and twentieth centuries in Russia. Статья посвящена малоисследованным аспектам мусульманской мысли дореволюционной России в контексте проблемы отношения реформаторства и традиции. Предложено исследование умеренного российского исламского реформаторства на примере творчества Мурада Рамзи, Гасана Алкадари и Халила Рахимова — представителей образованных кругов мусульманского сообщества Российской империи конца XIX — начала XX столетия.
Исламский фактор в антииндийской риторике армии Пакистана
Full text linkThe article analyses the specifics of the appeal to the Islamic factor in Pakistan to justify the conflict with India. Long-lasting confrontation between the two countries contributed to the cultivation of an enemy image of India by the Pakistan military, that was built mostly on the opposition of Muslims and Hindus, the incompatibility of their mentality and value systems. Thus, due to the policy of the military regimes, a religious motive became an inseparable part of the Indian-Pakistani confrontation. At the same time, for the Pakistani military personnel who joined the service under the colonial government hostile attitude towards India and the Hindu population was not typical. Such events as partition of British India and the colonial armed forces on the religious basis, the clashes between Muslims, Hindus and Sikhs, and the first Indo-Pakistani war contributed to the fact that Pakistani Muslim offi cers began to distrust Hindus. Subsequent generations of military personnel showed open hostility towards the Hindus, that contributed to the perception of the conflict with India in the spirit of the “clash of civilizations”. Justifi cation for the struggle in Kashmir is an important indicator of this, as it is depicted as protection of the Muslim brothers from the Hindu rule. Since Islam is positioned as a fundamental doctrine in Pakistan, these views on the confl ict have become an integral part of the ideology in general.В статье рассматривается специфика использования в Пакистане исламского фактора для обоснования конфликта с Индией. Разногласия между двумя странами способствовали культивированию военными режимами Пакистана на основе противопоставления мусульман и индусов несовместимости их менталитета и систем ценностей, вражеского образа Индии. В итоге с подачи армии устоявшейся чертой индийско-пакистанского противостояния стал религиозный мотив. Изначально для пакистанских военных, поступивших на службу при колониальной власти, вражда к Индии и индусскому населению была нехарактерна. Однако такие события, как раздел территории Британской Индии и вооруженных сил по религиозному признаку, последовавшие затем столкновения между мусульманами, индусами и сикхами, первая Индийско-пакистанская вой на способствовали появлению у пакистанских офицеров-мусульман недоверия к индусам. Главной особенностью последующих поколений военнослужащих стала открытая враждебность по отношению к последователям индуизма и восприятие конфликта с Индией в духе «столкновения цивилизаций». Наглядное подтверждение тому — обоснование борьбы за Кашмир, которая преподносится как защита братьев-мусульман от индусского правления. Поскольку в Пакистане основообразующим элементом государственности является ислам, указанные установки стали неотъемлемой составляющей национальной идеологии
Между дозволенностью и запретом в исламе: богословско-правовое исследование о кэшбэке
Full text linkThis research is focused on “cashback” — a service that partially refunds the cardholder for purchases, which is widely used in Russia as a certain benefit program. Given its variety, the Muslim community does not have a complete understanding of the permissibility or prohibition of this bonus program. Based on the fatwa analysis of contemporary jurists and ulama councils, a conclusion is made about the admissibility of using cashback benefits provided by stores. Also, the use of diff erent types of bank cards and the degree of cashback permissibility in them in modern Russia are clarified.Данное исследование посвящено «кэшбэку» — сервису по частичному возврату денег за покупки, имеющему широкое распространение в России в качестве определенной бонусной программы. Мусульманское сообщество не имеет полного понимания касательно дозволенности или запретности этой бонусной программы с точки зрения шариата, учитывая ее разновидность. На основе анализа фетв современных правоведов и советов улемов делается вывод о допустимости пользования кэшбэк-бонусами, предоставляемыми магазинами, а также уточняется использование разных видов банковских карт и степень дозволенности кэшбэка в них в условиях современной России
Очерк истории традиции переводов Корана на русский язык в XIX — cередине XX в.: вехи и перспективы
Full text linkThis article is devoted to the history of the tradition of translations of the Qur’an into Russian from the nineteenth century to the translation by I. Yu. Krachkovsky. The article examines the background to the creation of these translations, their key features and their importance for the development of the Russian tradition of translation and interpretation of the Qur’an. Particular attention is paid to the importance of studying these translations of the Qur’an into Russian in the context of the development of the Russian tradition of Qur’anic interpretation and the Russian school of Islamic studies. The purpose of this study is also to attract Russian and foreign Islamologists and Qur’anologists to a thorough study of the heritage of the Russian tradition of Qur’anic translation and to consider the prospects of its development in the twenty- fi rst century.Данная статья посвящена истории развития традиции переводов Корана на русский язык с XIX в. и до перевода И. Ю. Крачковского. В работе рассматриваются обстоятельства создания данных переводов, их ключевые особенности и раскрывается значение для развития русскоязычной традиции перевода и интерпретации Корана. Особое внимание уделяется вопросу о важности изучения данных переводов Корана на русский язык в контексте развития отечественной традиции перевода Корана и российской исламоведческой школы. Задачей настоящего исследования является также привлечение российских и зарубежных исламоведов и корановедов к детальному изучению наследия русскоязычной традиции переводов Корана, а также к рассмотрению перспектив ее развития в XXI веке
ЮНЕСКО и ИСЕСКО — международные платформы межцивилизационного диалога
Full text linkThe article is devoted to the main aspects of the activities of UNESCO and ICESCO— two international organizations dedicated to science, education and culture, which are involved in the implementation of projects on intercultural, interfaith, and, in general, intercivilisational dialogue. The paper studies the specific features of their activities and the common work on the implementation of the ideas of non-violence, cultural and historical diversity of the ways of development of different countries and nations. Emphasis is placed on the fact that in today’s controversial world, ‘fractures’ do not go along areligious line only, but also along awhole range of value orientations that today make up certain ideologies: ultra- liberal and moderate conservative, both at the global and local levels. The conclusion states: it is namely international educational platforms that today can become akind of laboratory for the search for moral, ethical and legal norms common to the whole mankind.Статья посвящена основным аспектам деятельности ЮНЕСКО и ИСЕСКО — двум международным организациям по вопросам науки, образования и культуры, которые вовлечены в реализацию проектов по межкультурному, межконфессиональному и в целом межцивилизационному диалогу. Отмечены специфические черты их деятельности и общая работа по претворению идей ненасилия, культурно- исторического разнообразия путей развития разных стран и народов. Сделан акцент на том, что в современном противоречивом мире «разломы» идут не по религиозной линии, а по целому комплексу ценностных ориентиров, составляющих сегодня определенные идеологии: ультра либеральную и умеренно консервативную, как на глобальном, так и на локальном уровнях. Сделан вывод о том, что именно международные образовательные площадки способны сегодня стать своеобразной лабораторией по поиску общих для всего человечества духовно нравственных, этических и правовых норм
Несколько слов о понимании принципа тавхид в исмаилизме
Full text linkThe article raises the question of understanding the principle of tawhid in the Isma‘ili philosophical discourse. Isma‘ili philosophers defended the absolute transcendence of God and His indescribability. The article describes the understanding of the one and only God in Isma‘ilism, analyzes the problem of the relationship between the One and the multiple within the paradigmatic pairs of Arab-Muslim philosophy ‒ “explicit‒hidden” and “basic‒branch”. It is impossible to call God the Original, otherwise it will be necessary to recognize that He is dependent and conditioned by His consequence, and this detracts from Him. God, according to the ideas of Ismailism, has only one “true” attribute — huwiyya, which forms the required nominal multiplicity and “transition” from the transcendent God to the cognizable plural world. It is the huwiyya of God that gives the impetus for the appearance of the First Cause — the command of God “Be!”, which is also its own consequence. Combining cause and eff ect, the command of God has absolute completeness. The reader is also off ered for the fi rst time in Russian a commented translation of an excerpt from the treatise of the Ismaili philosopher of the 11th century Nasir Khusraw “Six chapters” (Shish fasl) — Chapter “On the knowledge of tawhid”.В статье поднят вопрос о понимании принципа тавхид в исмаилитском философском дискурсе. Исмаилитские философы отстаивали абсолютную трансцендентность Бога и Его неописуемость. Вместе с тем они не могли обойти вниманием проблему взаимосвязи единственного и единого начала и множественности сотворенного мира. В статье изложено понимание единого и единственного Бога в исмаилизме, проанализирована проблема взаимосвязи единого и множественного в рамках парадигмальных пар арабо- мусульманской философии — «явное‒скрытое» и «основа‒ветвь». Нельзя назвать Бога Первоначалом, иначе необходимо будет признать, что Он зависим и обусловлен своим следствием, а это умаляет Его. Бог, согласно представлениям исмаилизма, обладает лишь одним «истинным» атрибутом — «оностью», которая и образует требуемую номинальную множественность и «переход» от трансцендентного Бога к познаваемому множественному миру. Именно «оность» Бога дает импульс для появления Первопричины — повеления Бога «Будь!», — которая одновременно является и собственным следствием. Объединяя в себе причину и следствие, повеление Бога обладает абсолютной полнотой. Следствие Первопричины — это Всеобщий Разум, который, по сути своей, и является точкой отсчета в системе координат всего мироздания. Человеческий разум по своим способностям идентичен Всеобщему Разуму, а потому способен понять и объяснить лишь то, что лежит в пределах Всеобщего Разума. Таким образом, Бог выведен исмаилитскими философами из сферы рационального обоснования и непротиворечивого объяснения. Вниманию читателя также впервые на русском языке предлагается комментированный перевод отрывка из трактата исмаилитского философа XI в. Насира Хусрава «Шесть глав» (Шиш фасл) — глава «О познании тавхид»
К вопросу о переводческой стратегии ал-Бируни: кратко об арабском переводе санскритского текста «Йога-сутр» Патанджали
Full text linkThe Khorezm encyclopedist Abū Reyhān Muhammad bin Ahmad al- Bīrūnī (973–1048) is one of the most famous thinkers and scholars in the Muslim world. But only few people still know on his Arabic translation from Sanskrit of the second part of which is published below — “Kitāb Bātanjali al- Hindī” (“The Book of the Hindu Patanjali”). Before us is an Arabic exposition or transcription of “Yoga- Sūtras” of Patañjali, along with an explanatory commentary. The text is dated to the first quarter of the XI century, starting, obviously, from the chronology of the Indian campaign of Mahmud of Ghazni, with whose army the author came to India. The Arabic text of Bīrūnī is so reader- oriented that it is practically devoid of any “Indian” or scientific specifics, which, by the way, is often an insurmountable obstacle in translations to the perception of the source text and its spiritual impact on the reader. In the few studies of this text, one can find the statement that “Kitāb Bātanjali” by al- Bīrūnī is an Arabic translation of the Sanskrit text of Patañjali, which is absolutely not true. The only thing that can be noted is the formal structural correspondence of al- Bīrūnī’s paraphrase to Patañjali text: the text contains a division into four parts, but at the same time includes an extensive prologue, which is not in original Patañjali’s text. Al- Bīrūnī uses adialogical format, while Patañjali text is aset of sūtras, aphoristic sayings that are convenient for memorizing by heart, but require a detailed commentary for their understanding.Хорезмийский энциклопедист Абу Рейхан Мухаммад бен Ахмад ал- Бируни (973–1048) известностью уступает в мусульманском мире разве что Ибн Сине. Но о труде, перевод с арабского второй части которого публикуется ниже, — «Китаб Патанджали ал- Хинди» («Книга индийца Патанджали») — до сих мало кто знает даже среди специалистов. Перед нами — арабское изложение или переложение «Йога-сутр» Патанджали вместе с разъясняющим комментарием (если основываться на нашем нынешнем знании текстовой традиции йога-даршаны, это может быть только «Вьясабхашья»). Текст датируют первой четвертью XI столетия, отправляясь, очевидно, от хронологии индийского похода Махмуда Газневийского, вместе с войском которого автор попал в Индию. Арабский текст Бируни настолько ориентирован на читателя, что практически лишен всякой «индийской» или научной специфики, которая, к слову сказать, часто в переводах является непреодолимым препятствием к восприятию исходного текста и его духовному воздействию на читателя. В немногочисленных исследованиях этого памятника можно встретить утверждение, что «Китаб Патанджали» ал- Бируни — это арабский перевод санскритского текста Патанджали, что абсолютно не соответствует действительности. Единственное, что можно отметить, так это формальное структурное соответствие парафраза ал- Бируни тексту Патанджали: текст содержит деление на четыре части, но при этом включает обширный пролог, которого нет в исходном тексте Патанджали. Ал- Бируни использует диалогический формат, в то время как текст Патанджали представляет собой набор сутр, афористических изречений, удобных для заучивания наизусть, но требующих для своего понимания развернутого комментария
Ислам на территории Карачаево-Черкесии в советский период
Full text linkBased on a wide range of sources, this article shows the development of Islam on the territory of Karachay- Cherkessia during the Soviet period. In the fi rst years of Soviet power, the declared atheism did not prevent the Bolsheviks from using the religious factor to attract the sympathy of the population. The commonality of Islam and Bolshevism in relation to social equality and justice was declared, and the system of Shari‘a legal proceedings was preserved for some time. As their positions were strengthened, the Bolsheviks no longer needed allies, the religious infrastructure was destroyed, and the clergy, including the Islamic ones, were repressed. However, in the conditions of the Great Patriotic War, when the need arose for the formation of patriotic sentiments, religion again took its, albeit limited, place in public life. The sound policy pursued by the regional authorities with regard to Islam in the 1980s made it possible to successfully resist the onslaught of religious extremism that hit the country in the post- Soviet period and build a religious infrastructure practically from scratch.Настоящая статья посвящена проблеме развития ислама на территории Карачаево-Черкесии в годы советской власти. На раннем этапе советской власти декларируемый атеизм не мешал большевикам использовать религиозный фактор для привлечения симпатий населения. Провозглашалась общность ислама и большевизма в отношении социального равенства и справедливости, некоторое время сохранялась система шариатского судопроизводства. По мере укрепления своих позиций большевики перестали нуждаться в союзниках, религиозная инфраструктура была уничтожена, а духовенство, в том числе исламское, подверглось репрессиям. Однако в условиях Великой Отечественной вой ны, когда возникла необходимость в формировании патриотических настроений, религия вновь заняла свое, пусть и ограниченное, место в общественной жизни. Именно здравая политика, проводимая региональными властями в отношении ислама в 1980-е годы, позволила успешно противостоять натиску религиозного экстремизма, обрушившегося на страну в постсоветский период, и выстроить практически с нуля религиозную инфраструктуру