Islam in the modern world (E-Journal) / Ислам в современном мире
Not a member yet
557 research outputs found
Sort by
ИСЛАМСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА И ЭКЗЕГЕТИКА КАК КОНСТИТУИРУЮЩАЯ ОСНОВА ИНСТИТУТА УЛЕМОВ
Get PDFThe article is devoted to the problem of criteria of sociological assessment of the state of the institute of ulama. In solving this problem, the author suggests starting from that fundamental understanding of the nature of the phenomenon of social institution, which is developed within the framework of structural functionalism. In accordance with this, the phenomenon of the institution of the Ulema derives from the Islamic ideas of hermeneutics / exegesis, which constitute and legitimize this institution. Thus, the idea of the sacral component of Islamic hermeneutics / exegetics predetermines for the ulama the basic institutional principle of continuity with the tradition of the Prophet. On this basis, the author formulates some key sociologically measurable criteria for the state of the institution of the Ulema in Russia.Статья посвящена проблеме критериев социологической оценки состояния института улемов. В решении этой проблемы автор, руководствуясь структурно-функционалистским пониманием природы социального института, предлагает видеть в институте улемов не только организационные структуры, но и конституирующие его социокультурные основания, в частности, исламские представления о герменевтике/экзегетике. По мнению автора, представление о сакральной составляющей исламской герменевтики/экзегетики предопределяет необходимость преемственной связи улемов с традицией Пророка как базовый для них институциональный принцип. На этой основе автор формулирует некоторые ключевые социологически измеримые критерии состояния института улемов
НА ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ СТЕРЕОТИПОВ (ФАКТОРЫ ПРОВОКАЦИИ ИСЛАМОФОБИИ)
Get PDFIn the modern world Islamophobia is one of the most dangerous types of negative stereotypes that give rise to prejudices, discrimination and even aggression. Laypeople and politicians, scholars and theologians bear responsibility for multiplication and distribution of stereotyping in media. The journalists too often are not capable to distinguish religion from its believers. Islam and Muslims are not synonyms: in fact, we are talking about behavioral paradigms of the believers, not about their sacred teaching. Evaluation of Islam as radical, fanatic, intolerant, terrorist, etc., is unjustifi ed and inconsistent. The article argues inadmissibility of using the most common polar adjectives like “radical” and “traditional” for defi ning Islam. It is proposed to carry out the fundamental distinction between the actors at the political front and the participants of ideological and theological polemics. In the fi rst case, it would be appropriate to name «the radicals» as the militant fanatics, while «the traditionalists» as the tolerant Muslims. In the second case, it might be more precise to name one side as the Muslim orthodoxy, while the opposite side — renewal movement or religious reconstruction. The need to free debates involving both the reputable theologians and the ordinary Muslims is urgent. This kind of discussion might help both scholars and media representatives to free themselves from stereotypes that instigate Islamophobia. Одним из наиболее опасных стереотипов, порождающих предубеждение, дискриминацию и даже агрессию, в современном мире является исламофобия. Виновны в ее появлении политики, ученые, богословы, обыватели. Ответственность за умножение и распространение стереотипов лежит на средствах массовой информации (СМИ). Представители СМИ зачастую не отличают само вероучение от убеждений его последователей. Ислам и мусульмане — не синонимы, поскольку речь идет о поведенческих парадигмах. Такие оценки ислама, как радикализм, фанатизм, нетерпимость, терроризм и т. д., не оправданны и противоречивы. В статье обосновывается недопустимость использования самых распространенных полюсных прилагательных «радикальный» и «традиционный» в определении ислама. Предлагается проводить принципиальное различие между мусульманами — действующими лицами на политической арене — и мусульманами — участниками идейно-теологической полемики. В первом случае было бы адекватным называть «радикалов» воинственными фанатиками, а «традиционалистов» — толерантными мусульманами. Во втором случае речь могла бы идти о мусульманах-ортодоксах, с одной стороны, и обновленцах-реформаторах — с другой. Также в статье подчеркивается необходимость свободной полемики в мусульманском сообществе с участием как авторитетных теологов, так и рядовых мусульман. Подобного рода дискуссии могли бы помочь ученым и представителям СМИ освободиться от стереотипов, которые провоцируют исламофобию.
Дерадикализация исламизма: опыт Саудовской Аравии
Get PDFThe article is devoted to the analysis of non-violent elements in the anti-terrorist approach of Saudi Arabiaat the present stage. The article consists of three thematic parts. First of all, the authors considered several main factors, leading to the radicalization of the partisans of political Islam. Second, they pointed out some preventive measures that could prevent the dissemination of radical ideas among the Muslim population. The final stage was the consideration of the direct deradicalization program used by Saudi Arabiaagainst those accused of religious terrorism and extremism. The analysis, which had been made, showed that the program of deradicalization used in Saudi Arabiahad demonstrated quite impressive results. Apparently, Saudi Arabia is seriously trying to play a leading role in the middle East, strengthening its position not only through military operations against Islamist radicalism, but also paying great attention to the reasons for the growth of radical convictions among the Islamist groups in the region.Статья посвящена анализу несиловых элементов в подходе Саудовской Аравии к решению проблемы терроризма на современном этапе. Работа состоит из трех частей. В первой рассмотрены основные причины подъема радикальных настроений среди представителей исламистских движений. Во второй проанализированы превентивные меры, которые могут предотвратить возникновение радикальных идей среди мусульманского населения. В третьей представлена непосредственно программа дерадикализации, применяемая Саудовской Аравией в отношении тех, кто был обвинен в религиозном терроризме и экстремизме. В ходе анализа выявлено, что действие программы привело к довольно впечатляющему результату. По-видимому, Саудовская Аравия всерьез стремится играть ведущую роль на Ближнем Востоке, не только укрепляя свои позиции посредством силовых операций против исламистского радикализма, но и уделяя большое внимание профилактике радикальных настроений среди исламистских групп региона
Абу Муслим в культурной памяти мусульман Дагестана
Get PDFThe article investigates cultural memory of a very long islamization happened in the Caucasus from the 7th through the beginning of the 19th centuries as it was reflected in the cult of Muslim saints, namely in the case of sheikh Abu Muslim who is believed to have converted Caucasus highlanders into Islam in the early Islamic period. His name appears in countless chronicles and memorials. The sheikh, his relatives and companions are credited with dozens of shrines. The study is based on the texts of Arabiclanguage chronicles and commemorative notes (tawarikh), compared with the data of epigraphy and field materials of the author he collected mainly inDagestan. After the works of Russian classics in Islamic studies from Kazembek to Bartold and M.-S. Saidov nobody confuses this hero of Caucasus Islamization with the famous religious leader from Khurasan who helped the ‘Abbasids to seize power in the Caliphate in the middle of the eighth century and was never to theCaucasus. However, as the author argues, one should not deny his existence and therefore reject his cult as an odd historical mistake. A comparative analysis of the chronicles, memorials, and oral traditions devoted to his deeds suggests that different Islamic missionaries of foreign and local origin fused in the figure of Abu Muslim. A study of his cult in terms of cultural memory allows answering a number of important research questions concerning main stages and actors of Islamization in the Caucasusho operated in the region under study from the Middle Ages through the modern times, its social and cultural background as well as changing directions and networks.В статье разбирается, как культурная память долгой исламизации Кавказа с рубежа VII–VIII до начала XIX в. отразилась в культе местных мусульманских святых. Исследование основано на текстах хроник и памятных записей (таварих), сопоставленных с данными арабоязычной эпиграфики и полевыми материалами автора, собранными преимущественно в Дагестане. Оно посвящено шейху Абу Муслиму, традиционно считающемуся исламизатором не только Дагестана, но Восточного Кавказа в целом. Его имя фигурирует в бесчисленных хрониках и памятных записях. Шейху и его сподвижникам приписываются десятки святых мест. После работ классиков российского востоковедения от М. М. Казем-бека до В. В. Бартольда и М.-С. Саидова нельзя ни путать его со знаменитым одноименным религиозным лидером из Хорасана, помогшим ‘Аббасидам захватить власть в Халифате в середине VIII в., ни отрицать историческое существование этой фигуры. Сравнительный анализ всего разнородного комплекса материалов позволяет ответить на целый ряд спорных вопросов, связанных с исламизацией региона в VII– XIX вв., ее основных периодах, направлениях, особенностях и акторах. Нельзя относиться к этой фигуре слишком прямолинейно, отрицая ее историческое существование, как это делали Бакиханов, Алкадари, Али Каяев, Казем-бек, Бартольд и Саидов, призывавшие к ревизии местной летописной традиции, и некоторые классики российской ориенталистики. Сравнительный анализ посвященных его деяниям хроник, памятных записей и устных преданий позволяет предположить, что он представляет собой обобщенный образ героя-исламизатора, возникший благодаря слиянию воедино черт нескольких исламских миссионеров арабского, тюркского, иранского и местного происхождения, действовавших на Кавказе в Средние века и Новое время
ПОНИМАНИЕ БОЖЕСТВЕННОГО ОТКРОВЕНИЯ (ВАХЙ) ИБН АРАБИ И ИМАМОМ ХОМЕЙНИ
Get PDFRevelation is a concept that has historically sparked many discussions due to its relationship with the metaphysic, its perception of its meaning and its truth. So, throughout the history, subject of metaphysics has faced many challenges. There are different views about the truth and the way of revelation. Ibn Arabi believes that revelation is the descent of the immaterial and rational meanings in the sensual forms on the level of the power of imagination. And he also believes that if man is elevated from the level of humanity to the level of spirituality, God himself speaks to him without intermediary. Imam Khomeini (peace be upon him) believes that understanding the essence of revelation is specific to divine special servants; having self-purity, it is necessary to receive the revelation truths.Настоящее исследование посвящено разъяснению различных значений понятия «Божественное откровение» (вахй) и сравнительному изучению того, как Божественное откровение трактовали два исламских автора — Имам Хомейни (1902–1989) и Ибн Араби (1165–1240). Первый является одним из наиболее известных исламских мыслителей Ирана XX в., второй — родоначальником суфийской философии, выдающимся философом и мистиком. Особое внимание в статье уделено природе Божественного откровения, а также критике отдельных положений из работ указанных авторов.Имам Хомейни считает, что постижение истинной сущности Божественного откровения невозможно для кого-либо, кроме избранных друзей Божьих (авлийа Аллах), потому что его необходимым требованием является выход за рамки миров возможного. Однако это не означает отсутствия необходимости соблюдать на практике богооткровенные заповеди. Он выделяет в богооткровенных истинах семь нисходящих степеней, необходимым условием обретения которых является душевная чистота. В вопросе нисхождения ангелов Имам Хомейни убежден, что духовная сущность (руха-ниййа) Пророка служит причиной для нисхождения ангелов в мир подобий (‘алам ал-мисал) и материальный мир (‘алам ал-мулк). Ибн Араби считает Божественное откровение нисхождением нематериальных умопостигаемых смыслов (ма‘ани муджаррад ‘акли) в чувственные формы, на уровне воображения (хайал), и полагает, что, если человек поднимется со степени человеческой природы до степени природы духовной, Господь будет говорить с ним без посредников. По мнению Ибн Араби, коммуникация Бога и чело-века, в отличие от ниспослания Божественного закона (ташри‘), не завершена. Он считает мистическое видение (ру’йа) начальной степенью Божественного откровения. Как и Имам Хомейни, он исходит из того, что характер восприятия Божественного откровения соответствует степени душевной чистоты Пророка
НЕОМОДЕРНИЗМ: ОПЫТ ФИЛОСОФСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ
Get PDFIn the paper presented an attempt is made to describe a general orientation of the worldview of Islamic Neomodernists, representing the new step in developing the revivalist Islamic thought. The common themes in key Neomodernist projects are elicited, while their primary concerns are explained. Special attention is devoted to the problematic theoretical situation which formed Neomodernism, namely the problem of the origins of tradition. The author decides in favour of distinctive understanding of history and of the part reason and Revelation both play in the solution that Neomodernism proposes. The widespread misconceptions about the nature of Neomodernist deconstruction are criticised, as well as the superfi cial explanation of «humanistic hermeneutics». Both obstacles and prospects of the Neomodernist project are explicated. In his conclusion the author indicates the connection between Neomodernism and some trends of Western philosophy.В статье предпринимается попытка описания общей мировоззренческой ориентации исламского неомодернизма — нового этапа развития обновленческой мысли в исламе. Выявляются общие мотивы ключевых неомодернистских проектов, тематизируются основные интересы. Особое внимание уделяется проблемной теоретической ситуации, сформировавшей неомодернизм, а именно проблеме истоков традиции. Автор останавливается на самобытном понимании истории, роли разума и откровения, сопутствующем предлагаемому неомодернизмом решению. Критике подвергаются распространенные стереотипы относительно характера неомодернистской деконструкции, поверхностная трактовка «гуманистической герменевтики». Обозначаются препятствия и перспективы неомодернистского проекта. В заключение автор указывает на связь неомодернизма с некоторыми тенденциями западной философии
«Внушаемое откровение»: о богословском толковании айатов 53: 3–4 в рамках классической традиции суннитского тафсира
Get PDFThe paper deals with the interpretation of the Qur’anic ayats (53: 3–4), which represent the key point of controversies between Qur’an-focused and hadith-focused theologians. Hadithocentric theologians constantly use these Qur’anic, in order to justify Sunna as the second source of Muslim law and doctrine. The goal of paper is, first, to examine theological interpretations, presented in the main corpse of Sunnite tafsirs; second, to reconstruct true Sunnite understanding of these verses in the context of the classical Sunnite tradition. The opinions of early Islamic interpreters and Hanafite authors are considered in separate way.В статье рассматривается толкование аятов 53: 3–4, которые являются ключевыми в мусульманской полемике между кораноцентристами и хадисоцентристами. Данные коранические стихи активно используются современными представителями второго лагеря для обоснования принципа Сунны в исламе как второго источника мусульманского права и вероучения. В статье содержится анализ богословских толкований, представленных в основном корпусе суннитских тафсиров, и предпринимается попытка реконструирования исконно суннитского понимания данных стихов в контексте классической традиции тафсира в суннизме. Отдельно выделяются мнения ранних экзегетов ислама и авторов ханафитской традиции
«МАИДА»: МАЛОИЗВЕСТНЫЙ БОГОСЛОВСКО-ПРАВОВОЙ ТРАКТАТ МУСЫ БИГЕЕВА
Get PDFThe article is devoted to the description and introduction of the translation into Russian of one of the little-known theological and juridical works ‘Ma’ida’ (‘The Meal’) which was written by the prominent Tatar religious thinker Musa Jarullah Bigeev. The book published in 1914 is devoted to the identifi cation, analysis and solution of the Shari‘a problems in determining, what is permitted and what is forbidden in the Muslim diet. The work of the Tatar theologian is a good example of evolution of the Islamic fi qh and the actualization of Shari‘a in the conditions of Russian society on the eve of the great upheavals. It was written as a review on a number of social processes that took place in 1913–1914. In particular, the work is a response of Islamic traditional scientist to the legislative initiative of right-wing parties regarding the ritual slaughtering, submitted to the Duma in November 1913, which indicated a strong activity of M. Bigeev in the integration of the mechanisms of Islamic law in state institutions of the Russian Empire.Настоящая статья предваряет первую публикацию на русском языке одной из малоизвестных богословско-правовых работ Мусы Джаруллаха Бигеева «Маида» («Трапеза»), вышедшей в свет в 1914 г. Этот труд выдающегося татарского религиозного мыслителя направлен на выявление, анализ и решение шариатских проблем в области определения запретного и дозволенного в мусульманской пище. Работа М. Бигеева являет собой живой пример эволюции исламского фикха и свидетельствует об актуализации шариата в условиях российского общества накануне великих потрясений. Она была написана как ответ на ряд социальных процессов, имевших место в 1913–1914 гг. В частности, работа стала откликом ученого на законодательную инициативу правых партий относительно ритуального забоя скота, внесенную в Думу в ноябре 1913 г., и явилась, таким образом, подтверждением активной деятельности М. Бигеева по интеграции норм исламского права в правовую систему Российской империи
БОРЬБА С АДАТАМИ И ШАРИАТОМ В СЕМЕЙНОМ УКЛАДЕ КУМЫКОВ В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ CОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
Get PDFThe article is devoted to the correlation between the norms of ‘adat and shari‘a in the Kumyk family life in the fi rst years of Soviet power. During this period, on the territory of the entire state, including Dagestan, Soviet legal doctrine was actively introduced with its own laws, principles and rules.The new laws of the country of the Soviets sharply contradicted the traditional norms of the Kumyks. This contradiction has been expressed in many issues, including family and domestic. At fi rst, the Soviet leadership strongly supported the norms of ‘adat and shari‘a. This was refl ected in the invitation to the dualistic marriage-according to the Soviet and shari‘a laws. However, by the end of the 20s of the 20th century, an ideological campaign unfolded against the ‘adat and shari‘a norms.В статье исследуется вопрос о соотношении норм адата и шариата, с одной стороны, и советских законов — с другой, в семейном быту кумыков в первые десятилетия советской власти. В этот период на территории Советского государства, в том числе в Дагестане, активно внедрялась советская правовая доктрина с ее законами и правилами. Преобразования, происходившие в первые годы советской власти, затронули не только регионы Центральной России, но и более отдаленные ее территории — такие, например, как Северный Кавказ, и Дагестан в частности. Одним из коренных народов, его населяющих, являются кумыки — тюркский этнос, проживающий на территории Прикаспийской низменности (численность около 400 тыс. человек). Новые законы Страны Советов часто противоречили традиционным нормам кумыков. Противоречие это существовало во многих вопросах, в том числе семейно-бытовых. На первых порах советское руководство поддерживало нормы адата и шариата. Отсюда дуализм в решении вопроса, скажем, о заключении брака, который допускался и по советским законам, и по законам шариата. Однако к концу 20-х годов XX века против адатско-шариатских норм развернулась идеологическая кампания. В 1927 г. шариатский брак в Дагестане был запрещен советской властью
Положение и деятельность татар-мусульман Казанской губернии после Февральской революции (февраль-октябрь 1917 года)
No full textThe article deals with events related to the situation and activities of the Muslim Tatars of Russia after the February 1917 revolution. The revolution divided the Muslim Tatars of Russia of all strata and views into the opposing groups and movements that actively pursued their policies. Socio-political organizations and institutions were created, some of which supported the Provisional Government, while the others supported the Bolshevik Party. Initially, the Muslim clergy, headed by Mufti of Orenburg Spiritual assembly Muhammad-Safa Bayazitov, did not support the February revolution, that is why the assembly was dissolved by leaders of the Tatar bourgeoisie and nobility of Ufa. In May 1917, the First all-Russian Muslim Congress took place in Moscow, at which a number of important decisions were made, including the recognizing of equality of women and the land commodification. In contrast to the Kazan Muslim Committee supporting the Provisional Government, the Kazan Bolshevik Party in early April 1917 organized the Muslim Socialist Committee, headed by the revolutionary Bolshevik Mullanur Vakhitov, led his work among the working Muslims of the Tatars. The Kazan Muslim Committee relied on the intellectuals, the wealthy peasants, the clergy, the Tatar-Muslim bourgeoisie, and the Muslim Socialist Committee did more stakes on the Tatar workers. The October Revolution led to the victory of the Bolsheviks, who were supported by Muslim left socialists.В статье освещаются события, связанные с положением и деятельностью татар-мусульман в Казанской губернии после Февральской революции 1917 года. Эта революция разделила татар-мусульман России разных сословий и взглядов на противоборствующие группы и движения, активно проводившие в жизнь свою политику. Создавались общественно-политические организации и учреждения, часть которых поддерживала Временное правительство, а другая — партию большевиков. Вначале мусульманское духовенство во главе с муфтием Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС) М.-С. Баязитовым не поддержало Февральскую революцию и вскоре было смещено лидерами татарской буржуазии и дворянства Уфы. В мае 1917 года в Москве открылся Первый Всероссийский мусульманский съезд, на котором был принят ряд важных решений, в частности о равноправии женщин и земельном вопросе. В противовес Казанскому Мусульманскому комитету, поддержавшему Временное правительство, казанская партия большевиков в начале апреля 1917 года создала Мусульманский социалистический комитет, возглавляемый революционером-большевиком Муллануром Вахитовым, развернувшим свою работу среди трудящихся татар-мусульман. Казанский мусульманский комитет опирался на интеллигенцию, зажиточных крестьян, духовенство, татаро-мусульманскую буржуазию, а Мусульманский социалистический комитет делал ставку главным образом на татар-трудящихся. Октябрьская революция привела к победе большевиков, которых поддерживали мусульмане-социалисты