Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
Клиническая характеристика и лечение амбулаторных пациентов с хронической сердечной недостаточностью в Московской области
No full textAim: To perform clinical characterization of patients with chronic heart failure (CHF) in the Moscow Region and to assess if their current treatments meet the current clinical guidelines.Materials and methods: Based on the information submitted from 11 outpatient clinics in the Moscow Region in December 2019, we analyzed retrospective data on 286 patients with CHF, including their concomitant diseases, types of assessments and their results, as well as current treatments.Results: The most common concomitant disease was arterial hypertension (95.1% of the patients). 53.8% of the patients had previous myocardial infarction, 37.8%, diabetes mellitus, and 34.6%, atrial fibrillation. Chronic kidney disease was present in 18.5% of the patients, valvular heart disease in 11.9%, and past stroke in 10.5%. Of non-cardiovascular diseases, the most common were gastrointestinal disorders (25.2%), chronic obstructive pulmonary disease or asthma (9.8%), and anemia (5.2%). Only 8% of the patients had one concomitant disease, whereas 72% had 2 to 3 diseases, and 20% had at least 4 concomitant diseases. Mean number of comorbidities per patient was 2.7. Echocardiography had been performed in 82.9% of the cases. Mean left ventricular ejection fraction was 51.0±10.11%; in 11.5% of the patients it was≤40%. Glomerular filtration rate (GFR) was calculated in 58.7% of the patients. 35.9% of the patients had a GFR of less than 60 mL/min/1.73 m2 , in 3.6% it was≤30 mL/min/1.73 m2 . 83.2% of the patients were treated with renin angiotensin aldosterone system blockers (angiotensin-converting enzyme inhibitors, angiotensin receptor antagonists, sacubitril/valsartan), 79.0% with beta-blockers, 53.1% with mineralocorticoid receptor antagonists. Glycosides had been administered to 6.9% of the patients, and diuretics, to 51.1%. In most cases, the doses administered were below those recommended by the international clinical guidelines.Conclusion: We have confirmed the need to increase the adherence of doctors to the clinical guidelines on assessment and management of CHF patients.Цель – дать клиническую характеристику пациентов с хронической сердечной недостаточностью (ХСН) в Московской области и оценить соответствие текущей терапии актуальным клиническим рекомендациям.Материал и методы. На основании информации, предоставленной 11 амбулаторно-поликлиническими организациями Московской области в декабре 2019 г., проанализированы данные об анамнезе 286 пациентов с диагнозом ХСН, включая сопутствующие заболевания, характер проведенного обследования и его результаты, а также о текущей терапии.Результаты. В анамнезе наиболее частым заболеванием была артериальная гипертония – 95,1%. У 53,8% регистрировали инфаркт миокарда, у 37,8% – сахарный диабет, у 34,6% – фибрилляцию предсердий. Реже встречались хроническая болезнь почек (18,5%), пороки сердца (11,9%), инсульт (10,5%). Из сопутствующих не сердечно-сосудистых заболеваний наиболее часто регистрировали заболевания желудочно-кишечного тракта (25,2%), хроническую обструктивную болезнь легких или бронхиальную астму (9,8%), анемию (5,2%). Только 8% пациентов имели одно заболевание, тогда как 72% – 2–3 заболевания и 20% – 4 и более. В среднем у одного пациента было 2,7 диагноза. Эхокардиографическое исследование выполнено в 82,9% случаев. В среднем фракция выброса составила 51,0±10,11%, фракция выброса 40% и менее была у 11,5% пациентов. Скорость клубочковой фильтрации рассчитана у 58,7% пациентов: уровень менее 60 мл/мин/1,73 м2 отмечен у 35,9%, 30 мл/мин/1,73 м2 и ниже – у 3,6%. Блокаторы ренин-ангиотензин-альдостероновой системы (ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, антагонисты рецепторов ангиотензина, сакубитрил/валсартан) получали 83,2% пациентов, бета-адреноблокаторы – 79,0%, антагонисты минералокортикоидных рецепторов – 53,1%. Гликозиды назначены 6,9%, диуретики – 51,1% больных. В большинстве случаев назначенные дозы были ниже рекомендованных в международных документах.Заключение. Подтверждена необходимость увеличения приверженности врачей выполнению клинических рекомендаций в отношении обследования и лечения пациентов с ХСН
Оптимизация терапии больных красным плоским лишаем с применением транскраниальной электростимуляции
No full textRationale: Taking into account the significance of psychogenic factor in the onset of lichen planus, its correction is advisable. Transcranial electric stimulation is promising, given its autonomous regulating, analgesic, antipruritic, reparative and regenerative, and immunomodulatory effects, in addition to the anti-stress one.
Aim: To assess the effectiveness of the combination therapy including cranial electrotherapy stimulation (CES) with lichen ruber planus.
Materials and methods: This was an open label, prospective, comparative study in 61 patients with common typical form of lichen ruber planus (39 (63%) women and 22 (37%) men) aged 18 to 74 years (mean age 41 14.29 years). The duration of the disease was 11.88 10.15 months (range, 1 to 42 months). The patients were adaptively randomized into two groups of similar gender distribution, age, and disease duration. The patients in the comparison group (n = 30) were treated conventionally in accordance with the Federal Clinical Guidelines (chloroquine, hydroxyzine, topical corticosteroids). The main group (n = 31) was administered similar therapy; however, instead of hydroxyzine, CES was performed. The duration of in-patient treatment in both groups was 14 days, with the follow-up lasting for up to 3 months. The results of treatment were assessed by dynamics of pathological changes of the skin (Index of Lichen Planus, ILP), impact of dermatosis on various domains of the patients life (Dermatology Life Quality Index, DLQI), changes in psychological status (Hamilton Anxiety Scale and Hamilton Depression Scale). In addition, the impact of pruritus on the patients' daily activities was assessed by Behavioral Rating Scores questionnaire (BRS).
Results: At baseline, there were no significant differences between the groups in ILP (p = 0.801), DLQI (p = 0.501), BRS (p = 0.521), Hamilton Anxiety Scale (p = 0.301), and Hamilton Depression Scale (p = 0.493). At the end of treatment, ILP in the CES group decreased 3.25-fold (p 0.001), whereas in the group treated with conventional therapy the decrease was 2.1-fold (p 0.001); DLQI decreased 2.5-fold (p 0.001) and 1.8-fold (p 0.001), respectively. The corresponding decreases of Hamilton Anxiety Scale in the treatment groups were 2.3-fold and 1.3-fold, respectively, and those in Hamilton Depression Scale 2-fold and 1.6-fold, respectively (all p 0.001). In addition, statistically significant intergroup differences were found for ILP (p = 0.04), DQLI (p 0.001), Hamilton Anxiety and Depression scale scores (p = 0.021 and p = 0.006, respectively). As for the BRS changes, in both groups there was an equally significant (p 0.001) decrease, but the intergroup differences were not statistically significant (p = 0.485).
Conclusion: The proposed combination therapy of patients with lichen ruber planus including CES has led to a decrease in the indicators of the skin process activity within a shorter time period than in the patients under conventional treatment. In addition, the patients of both groups showed normalization of psychological parameters and improvement in dermatological quality of life; however, only in the CES group, these changes were significant.Актуальность. Принимая вовнимание значимость в манифестации красного плоского лишая (КПЛ) психогенного фактора, представляется целесообразной его коррекция. Перспективным методом видится транскраниальная электростимуляция, характеризующаяся помимо антистрессового эффекта вегеторегулирующим, анальгетическим, противозудным, репаративно-регенеративным и иммуномодулирующим действием.
Цель оценить эффективность комплексной терапии с применением транскраниальной электростимуляции у больных КПЛ.
Материал и методы. Проведено открытое проспективное сравнительное исследование 61 пациента с распространенной типичной формой КПЛ 39 (63%) женщин и 22 (37%) мужчин в возрасте от 18 до 74 лет (средний возраст 41 14,29 года). Длительность заболевания составляла от 1 до 42 месяцев (11,88 10,15 месяца). Методом адаптивной рандомизации пациенты были разделены на две группы, сопоставимые по полу, возрасту и длительности болезни. В группе сравнения (n = 30) больные получали стандартную терапию в соответствии с Федеральными клиническими рекомендациями (хлорохин, гидроксизин, топические глюкокортикостероиды). В основной группе (n = 31) проводилась аналогичная терапия, но вместо гидроксизина назначалась транскраниальная электростимуляция. Курс стационарного лечения в обеих группах составил 14 дней, последующее наблюдение 3 месяца. Pезультаты терапии оценивали по динамике кожного патологического процесса (индекс дерматологического статуса при красном плоском лишае, англ. index lichen planus, ILP), воздействию дерматоза на различные аспекты жизни пациента (дерматологический индекс качества жизни ДИКЖ), оценке психоэмоционального статуса (шкалы тревоги и депрессии Гамильтона). Влияние зуда на повседневную деятельность больных определяли с помощью опросника шкалы оценки поведения (англ. Behavioral Rating Scores, BRS).
Результаты. До назначения терапии в обеих группах не обнаружено статистически значимых различий по параметрам ILP (p = 0,801), ДИКЖ (p = 0,501), опросника BRS (p = 0,521), шкал тревоги (p = 0,301) и депрессии (p = 0,493) Гамильтона. После лечения у пациентов основной группы ILP снизился в 3,25 раза (p 0,001) и в группе сравнения в 2,1 раза (p 0,001), ДИКЖ в 2,5 (p 0,001) и 1,8 (p 0,001) раза, шкала тревоги Гамильтона в 2,3 (p 0,001) и 1,3 (p 0,001) раза, а шкала депрессии Гамильтона в 2 (p 0,001) и 1,6 (p 0,001) раза соответственно. Статистически значимыми были межгрупповые различия по таким показателям после лечения, как ILP (p = 0,04), ДИКЖ (p 0,001), шкалы тревоги и депрессии Гамильтона (p = 0,021 и p = 0,006 соответственно). Что касается опросника BRS, в обеих группах отмечено его статистически значимое (p 0,001) уменьшение в равной степени, но межгрупповые различия в данном случае статистической значимости не имели (p = 0,485).
Заключение. Предложенная комплексная терапия больных КПЛ с включением транскраниальной электростимуляции приводила к снижению у них показателей активности кожного процесса в более короткие сроки, чем у пациентов, получавших стандартное лечение. Кроме того, у пациентов обеих групп отмечалась нормализация показателей психоэмоционального статуса и дерматологического качества жизни, однако только в основной группе эти изменения были статистически значимыми
Оценка противоопухолевого эффекта 2-(6,8-диметил-5-нитро-4-хлорхинолин-2-ил)-5,6,7-трихлор-1,3-трополона на подкожных ксенографтах культуры опухолевых клеток А-549
No full textRationale: Chemotherapy is one of the lung cancer treatment methods. The search for new substances with antitumor effect against malignant lung neoplasms is relevant because of low efficacy and side effects of cytotoxic agents. A promising substance class with various biological activities, including antitumor, includes alkaloids of the tropolone family, such as heptamerous non-benzoid aromatic compounds. 2-(6,8-dimethyl-5-nitro-4-chloroquinoline-2-yl)- 5,6,7-trichloro-1,3-tropolone has been synthesized in Institute of Physical and Organic Chemistry; it is a new compound belonging to 2-quinoline-2-yl derivatives of 1,3-tropolone.Aim: To assess the antitumor effect of 2-(6,8-dimethyl-5-nitro-4-chloroquinoline-2-yl)- 5,6,7-trichloro-1,3-tropolone on subcutaneous xenografts of A-549 lung tumor cells in immunodeficient Balb/c Nude mice.Materials and methods: The study included 50 immunodeficient Balb/c Nude mice divided into 4 experimental groups depending on the dosage of the study substance (0.0055, 0.055, 0.55, and 2.75 mg/g); group 5 was the control group. A-549 cells of lung cancer were used as a xenograft. The antitumor effect of tropolone was evaluated by the inhibition of tumor growth and the index of tumor growth. The experiment lasted for 36 days starting from the first administration of the substances.Results: The mean tumor volumes on day 36 of the experiment in the control group and four experimental groups were 2729.5; 2150.8; 1746.4; 952.3 and 678.9 mm3 , respectively. The indices of tumor growth in groups 1, 2, 3 and 4 were significantly lower than in group 5 (control) starting from days 24, 21, 21 and 15, respectively, and till the end of the experiment. Maximal differences between groups 4 and 5 were observed at days 33 and 36 (by 3.7, p=0.01 and 4.1, p=0.003 times, respectively).Discussion: The anti-tumor effect of 2-(6,8-dimethyl-5-nitro-4-chloroquinoline-2-yl)- 5,6,7-trichloro-1,3-tropolone demonstrated in the study could be related to various mechanisms. For example, numerous studies have shown that its related compound hinokitiol exerts a cytotoxic effect associated with cessation of the cell cycle, apoptosis induction, DNA damage, and autophagic death of tumor cells.Conclusion: The study demonstrated significant differences in xenograft volumes in all experimental groups, compared to the control group. In mice, 2.75 mg/g bodyweight was the most effective dosage of the studied compound leading to a slow decrease in tumor growth rates and a decrease in the volumes of subcutaneous xenografts.Актуальность. Химиотерапия – один из методов лечения рака легкого. В связи с невысокой эффективностью цитотоксических препаратов и их побочными эффектами актуален поиск новых веществ. Перспективную группу соединений, проявляющих различные виды биологической активности, в том числе противоопухолевую, составляют алкалоиды трополонового ряда – семичленные небензоидные ароматические соединения. 2-(6,8-диметил-5-нитро-4- хлорхинолин-2-ил)-5,6,7-трихлор-1,3-трополон, синтезированный в НИИ физической и органической химии Южного федерального университета, относится к новым соединениям в ряду 2-хинолин-2-ил-производных 1,3-трополона.Цель – оценить противоопухолевый эффект 2-(6,8-диметил-5-нитро-4-хлорхинолин-2-ил)- 5,6,7-трихлор-1,3-трополона в отношении подкожных ксенографтов культуры рака легкого А-549 на иммунодефицитных мышах Balb/c Nude.Материал и методы. Исследование проводили на 50 иммунодефицитных мышах линии Balb/c Nude, разделенных на 4 опытные группы в зависимости от дозы исследуемого вещества – 0,0055, 0,055, 0,55 и 2,75 мг/г и на 5-ю – контрольную. В качестве ксенотрансплантата использовали клеточную линию рака легкого А-549. Противоопухолевый эффект трополона оценивали с учетом показателя торможения роста опухоли и индекса роста опухоли. Длительность эксперимента составляла 36 дней начиная с первого введения веществ.Результаты. Показатель среднего объема опухоли на 36-е сутки эксперимента в группе контроля и опытных группах 1, 2, 3 и 4 составил 2729,5; 2150,8; 1746,4; 952,3 и 678,9 мм3 соответственно. Значения индекса роста опухоли в группах 1, 2, 3 и 4 были статистически значимо ниже в сравнении с 5-й группой (контроль) начиная с 24, 21, 21 и 15 суток соответственно и до конца эксперимента. Наибольшие различия между группами 4 и 5 наблюдались на 33- и 36-е сутки исследования – в 3,7 (р=0,01) и 4,1 (p=0,003) раза соответственно.Обсуждение. Выявленный в данном исследовании противоопухолевый эффект 2-(6,8-диметил-5-нитро-4-хлорхинолин-2-ил)-5,6,7- трихлор-1,3-трополона может быть связан с различными механизмами. Например, его близкородственное соединение хиноктиол, по результатам многочисленных исследований, проявляет цитотоксическое действие, связанное с остановкой клеточного цикла, индукцией апоптоза, повреждением ДНК, аутофагической гибелью опухолевых клеток.Заключение. Получены статистически значимые различия показателей объемов ксенографтов во всех опытных группах по сравнению с группой контроля. Наиболее эффективной дозой исследуемого соединения, приводящей к медленному снижению темпов роста опухолей и уменьшению объемов подкожных ксенографтов, была 2,75 мг/г массы мыши
Пароксизмальная кинезиогенная дискинезия: длительный путь от симптома к диагнозу (клиническое наблюдение)
No full textParoxysmal kinesigenic dyskinesia belongs to the group of primary dyskinesias, which also includes paroxysmal non-kinesigenic dyskinesia and exercise-induced paroxysmal dyskinesia. Due to the rarity of this disease group, as well as to the existence of a wide spectrum of disorders associated with transient movement abnormalities, the diagnosis is often difficult. A thorough analysis of clinical presentation, objective registration of paroxysmal events (video-electroencephalography monitoring) is helpful in the diagnosis. The most common causes of paroxysmal kinesigenic dyskinesia are mutations in the PRRT2 gene, while paroxysmal non-kinesigenic dyskinesia is caused by the MR1 gene mutations.The paper describes a clinical case of a 13 year old patient with acute, movement-associated, shortterm dystonic, choreic and ballistic hyperkinesis attacks. The patient had been treated with the diagnosis of epilepsy, tics, and dystonia for a long time without any effect. During diagnostic workup, a mutation in the PRRT2 gene intron was identified by a new generation sequencing of gene panel. Despite of this mutation has not been previously described, taking into account the type of Informed consent statement hyperkinesis attacks, association of their onset to movements, as well as the data of instrumental assessments, the diagnosis of paroxysmal kinesi-genic dyskinesia was made. Treatment with carbamazepine was successful with complete control over hyperkinesis.The diagnosis of paroxysmal dyskinesias remains based on the analysis of clinical picture and the trigger type. Molecular genetic diagnostics, with consideration of the most frequent causal mutations related to these conditions, can minimize both time and financial costs.Пароксизмальная кинезиогенная дискинезия относится к группе первичных дискинезий, которая также включает пароксизмальную некинезиогенную дискинезию и пароксизмальную дискинезию, индуцированную физическими нагрузками. Ввиду редкости заболеваний этой группы, а также наличия большого спектра состояний, протекающих с преходящими двигательными нарушениями, установление диагноза довольно часто вызывает затруднения. В этом помогает тщательный анализ клинической картины и использование данных объективной регистрации пароксизмальных событий (электроэнцефалография с видеомониторингом). Наиболее частая причина пароксизмальной кинезиогенной дискинезии - мутации в гене PRRT2, а пароксизмальной некинезиогенной дискинезии - мутации в гене MR1.В статье приводится описание клинического наблюдения пациента 13 лет с внезапно возникавшими при движении короткими дистоническими, хореическими и баллическими атаками гиперкинезов. Пациент длительное время без эффекта лечился с диагнозом эпилепсии, тиков, дистонии. В ходе диагностического поиска у пациента методом секвенирования нового поколения панели генов была выявлена мутация в интроне гена PRRT2. Несмотря на то что вышеуказанная мутация ранее не была описана, с учетом вида гиперкинезов, их связи с движением, а также на основании данных инструментальных методов исследований был установлен диагноз пароксизмальной кинезиогенной дискинезии. Проведено успешное лечение карбамазепином с достижением полного контроля над гиперкинезами.Основой диагностики пароксизмальных дискинезий по-прежнему остается анализ клинической картины и вида провоцирующего фактора. Молекулярно-генетическая диагностика с учетом наиболее частых причинных мутаций данных состояний может минимизировать как временные, так и финансовые затраты
Оценка состояния сонных артерий и вещества головного мозга у пациентов с патологическими извитостями при изолированном поражении и в сочетании с окклюзирующим процессом по данным компьютерной томографической ангиографии
No full textRationale: The prevalence of malformation of internal carotid arteries (ICA) in the population amounts to 46%. In 4 to 16% of the cases, it is associated with clinical manifestations of cerebrovascular insufficiency. Hemodynamic changes in the abnormal arterial vasculature and neurological symptoms are the main indications for surgical intervention. Computed tomography (CT) angiography has shown its high information value in the assessment of ICA occlusions; however, its informativity in the diagnosis of ICA malformations has not been established.Aim: To assess ICA and brain matter in the patients with abnormal tortuosities, both isolated and combined with occlusion, by CT angiography.Materials and methods: We performed a retrospective analysis of medical files of 58 inpatients, who underwent ultrasound examination and CT angiography of extra and intracranial parts of brachycephalic arteries with 256 slice multidetector computer scanner (Philips iCT). CT angiography included native imaging, and contrast-enhanced arterial and venous phases. We assessed the impact of ICA abnormalities on the degree of brain matter lesions in patients with isolated ICA malformations (n=27) and with combination of ICA malformations with its occlusion (n=31).Results: In the group of the patients with isolated ICA malformations, there were no brain focal lesions in 14, small vessel focal lesions and single liquor cysts in 9, and areas and zones of cystic and glial abnormalities in 4. The most frequent in this group were S-like and C-like malformations, together with 2 saccular aneurysms (one of them true and one false). In the group of patients with combination of abnormal ICA tortuosities and occlusions, there were areas and zones of cystic and glial abnormalities in 7, various degrees of small vessel disease and few liquor cysts in 18, and no abnormal brain matter foci in 6. No ICA malformations in combination with true or false aneurysms were found. The patients with combination of ICA malformations and stenosis, the signs of chronic brain ischemia were more advanced, compared to those in the patients with isolated ICA malformations (p=0.012).Conclusion: CT angiography is a highly informative method for the assessment of carotid arteries and brain matter in patients with ICA malformations. The combination with ICA malformations and occlusion is associated with more advanced lesions of brain matter.Цель – оценить состояние ВСА и вещества головного мозга у пациентов с патологическими извитостями при изолированном поражении и в сочетании с окклюзирующим процессом по данным КТ-ангиографии.Материал и методы. Выполнен ретроспективный анализ данных медицинской документации 58 стационарных пациентов. Проводилось ультразвуковое исследование и КТ-ангиография экстра- и интракраниальных отделов брахиоцефальных артерий на 256-срезовом мультиспиральном компьютерном томографе Philips iCT. КТ-ангиография включала бесконтрастное исследование, артериальную и венозную фазы контрастирования. Оценивалось влияние состояния ВСА на выраженность поражения вещества головного мозга у пациентов с изолированными патологическими деформациями ВСА (27 человек) и с сочетанием деформации ВСА и ее окклюзирующего поражения (31 человек).Результаты. В группе пациентов с изолированными патологическими деформациями ВСА в 14 случаях очагового поражения не выявлено, в 9 наблюдениях определялись мелкие очаги микроангиопатии и отдельные ликворные кисты, в 4 – участки и зоны кистозно-глиозных изменений. Самыми частыми в этой группе стали S- и С-образные деформации, выявлено формирование 2 мешотчатых аневризм (1 истинная и 1 ложная). В группе пациентов с сочетанием патологических извитостей ВСА и окклюзирующего поражения в 7 случаях обнаружены участки и зоны кистозно-глиозных изменений, в 18 визуализировались выраженные в различной степени очаги микроангиопатии, а также отдельные ликворные кисты. В 6 случаях очагов в веществе головного мозга не выявлено. Сочетания патологических изменений в ВСА с формированием аневризм истинного или ложного характера не отмечено. У пациентов с сочетанием патологических деформаций и стенозов ВСА хроническое ишемическое поражение вещества головного мозга было более выражено по сравнению с пациентами с изолированными патологическими деформациями ВСА (p=0,012).Заключение. КТ-ангиография – высокоинформативный метод оценки состояния сонных артерий и вещества головного мозга у пациентов с патологическими деформациями ВСА. При сочетании патологических деформаций и окклюзирующего поражения ВСА наблюдается более выраженное поражение вещества головного мозга
Радиотераностика нейроэндокринных неоплазий: quo vadis
No full textNeuroendocrine neoplasms are grouped based on their neuroendocrine origin and represented by a heterogeneous tumor cluster with various malignancy potentials and types of biological behavior. These tumors can localize anywhere, but most commonly within the gastrointestinal tract. The ability of tumor cells to express specific receptors and particulars of their metabolism make it possible to successfully use molecular visualization (single-photon emission computed tomography / positron emission tomography) and radiotargeted therapy for diagnosis and treatment of patients with neuroendocrine tumors. In clinical practice, somatostatin receptor (receptors type 2) radiotheranostics has been used most widely. Improvement of diagnostic and therapeutic characteristics of new radioligands, discovery of new receptor and metabolic targets, widening of the medical isotope spectrum and development of new theranostic pairs open wide horizons for radiotheranostics as an integral field in modern biomedicine. The paper summarizes the worldwide experience, highlights the state-of-the-art and future development of radiotheranostics of neuroendocrine tumors.Нейроэндокринные неоплазии объединены по принципу нейроэндокринного происхождения и представлены гетерогенной группой опухолей различного потенциала злокачественности и биологического поведения. Эти опухоли могут локализоваться где угодно, но чаще всего - в гастроинтестинальной системе. Способность клеток опухоли экспрессировать специфические рецепторы и особенности метаболических процессов позволяют успешно применять молекулярную визуализацию (однофотонная эмиссионная компьютерная томография / позитронная эмиссионная томография) и радиотаргетную терапию для диагностики и лечения пациентов с нейроэндокринными опухолями. Наибольшее применение в клинической практике получила соматостатин-рецепторная (рецепторы 2-го типа) радиотераностика. Улучшение диагностикотерапевтических характеристик новых радиолигандов, открытие новых рецепторно-метаболических мишеней, расширение спектра «медицинских» радиоизотопов и создание новых тераностических пар расширяют горизонты радиотераностики как интеграционное направление в современной биомедицине. В статье суммирован накопленный в мире опыт, освещено текущее состояние и перспективы развития радиотераностики нейроэндокринных опухолей
Магнитно-резонансная томография в диагностике неопухолевых многоочаговых изменений головного мозга, имитирующих рассеянный склероз
No full textThe diagnosis of multiple sclerosis (MS) is quite challenging due to its variable clinical manifestations and lack of a definitive test. Magnetic resonance imaging (MRI) is one of the tools to confirm the diagnosis and also helps in differential diagnosis with other disorders and in exclusion of MS-mimicking diseases. In this article, based on the analysis of clinical cases, we discuss the differential diagnosis of MS with the following non-tumorous multifocal brain lesions: vascular abnormalities caused by hypoxia and ischemia, cerebral autosomal dominant angiopathy with subcortical infarctions and leukoencephalopathy, Susac syndrome, primary angiitis of the central nervous system, and neurosarcoidosis. We present both MRI criteria for MS and disorders that have similar MRI signs, and additional clinical and laboratory data that is essential for correct diagnosis.Диагностика рассеянного склероза (РС) довольно сложна, что связано с особенностями его клинической картины и отсутствием уникальных подтверждающих тестов. Магнитнорезонансная томография (МРТ) служит одним из способов подтверждения диагноза, а также позволяет проводить дифференциальную диагностику с другими заболеваниями и исключать патологии, имитирующие РС. В данной статье на примере разбора клинических ситуаций обсуждаются вопросы дифференциальной диагностики РС со следующими неопухолевыми многоочаговыми изменениями головного мозга: гипоксически-ишемическими васкулопатиями, церебральной аутосомно-доминантной ангиопатией с субкортикальными инфарктами и лейкоэнцефалопатией, синдромом Сусака, первичным васкулитом центральной нервной системы, нейросаркоидозом. Представлены не только МРТ-критерии РС и сходных с ним по МРТ-картине заболеваний, но и дополнительные клинические и лабораторные данные, без которых невозможна постановка правильного диагноза.
Магнитно-резонансная томография с контрастным усилением в диагностике болезни Меньера: туманное будущее или осязаемая реальность?
No full textMeniere's disease is characterized by vertigo, inconsistent hearing loss and progressive deterioration of audiological and vestibular functions. The attacks of Meniere's disease occur without obvious triggers and disrupt social adaptation of patients. Radiation diagnostic methods have not been included into the list of diagnostic criteria by the European Consensus on Diagnosis and Management of Meniere's disease (2018). However, a number of studies have been published recently that indicate the feasibility of in vivo anatomical identification of endolymphatic hydrops, as the main disease substrate seen using contrast-enhanced magnetic resonance imaging. Due to the progress in radiological visualization of the inner ear, some patterns have been identified and new data obtained for Meniere's disease. The choice of the best route for contrast administration (intratympanic or intravenous) is a matter of active debate. There is no consensus on the criteria for the assessment of hydrops' grade. Future developments of the technique are associated with improvements of diagnostic procedures and protocols, use of new contrast agents and diagnostic algorithms developed with consideration of the otological problem of patients.Болезнь Меньера характеризуется приступами головокружения, неустойчивой потерей слуха и прогрессирующей утратой аудиовестибулярных функций. Приступы болезни возникают без очевидных провоцирующих факторов и приводят к нарушению социальной адаптации больных. Методы лучевой диагностики не включены в диагностические критерии, сформулированные Европейским согласительным документом по диагностике и лечению болезни Меньера (2018). Вместе с тем в последнее время опубликован ряд работ, указывающих на возможность прижизненной анатомической диагностики эндолимфатического гидропса как основного субстрата болезни при помощи магнитно-резонансной томографии с контрастированием. Благодаря прогрессу метода лучевой визуализации внутреннего уха выявлены некоторые закономерности и получены новые данные о болезни Меньера. Активно обсуждается вопрос о преимущественном способе введения контрастного препарата – интратимпанальном или внутривенном. Нет согласия и относительно критериев оценки степени выраженности гидропса. Перспективы развития методики связаны с совершенствованием диагностической техники и протоколов, использованием новых контрастных препаратов и диагностических алгоритмов, разработанных с учетом отологической проблемы пациента
Вклад полиморфизма генов AGT, GNB3, MTHFR, MTRR, ApoE, PPARα в развитие маскированной артериальной гипертензии у пациентов низкого и умеренного сердечно-сосудистого риска
No full textAim: To assess the probability of masked arterial hypertension (MAH) in patients with low and moderate cardiovascular risk depending on polymorphisms in selected genes.Materials and methods: Ninety two (92) patients (mean age, 41.93±8.92 years) with low and moderate cardiovascular risk without any documented cardiovascular disorders were assessed clinically and had 24-hour ECG monitoring performed, as well as genotyping on the following markers: AGT Thr174Met rs4762, GNB3 C825T rs5443, MTHFR C677T rs1801133, MTRR Ile22Met rs1801394, ApoE Cys130Arg rs 429358, and PPARα G/C rs4253778. Depending on the presence of MAH, the patients were divided into two groups: with newly diagnosed arterial hypertension corresponding to the MAH criteria (n=58, 63%) and with normal office-based and ambulatory blood pressure and normal blood pressure according to the results of 24-hour ECG monitoring (n=34, 37%).Results: Two groups were not different by their age, cardiovascular risk factors, concomitant diseases and clinical characteristics. There were more men than women in the MAH group (р=0.028). In MAH patients, the most prevalent was Ile22Met rs1801394 A/G polymorphism of the MTRR gene (the odds ratio (OR) and relative risk (RR) for MAH were 4.23 [95% сonfidence interval (CI) 1.56–11.72] and 2.17 [1.25–4.12], respectively). The Cys130Arg rs 429358 Т/С genotype polymorphism of the АроЕ gene was also significant. The probability of MAH in the patients with АроЕ Т/С genotype was more than 3-fold higher: OR 3.67 [95% CI 1.34–10.28], RR 2.15 [95% CI 1.17–4.36]. The correlation analysis showed a moderate association between MAH and MTRR and АроЕ gene polymorphisms (Q=0.62 and Q=0.57, respectively).Conclusion: In patients with low and moderate cardiovascular risk, the probability of MAH depends not only from their gender, but also from their genetic background. The candidate genes for MAH in such patients are Ile22Met rs1801394 A/G polymorphism of the MTRR gene and Cys130Arg rs 429358 Т/С polymorphism of the АроЕ gene.Цель – определить вероятность развития маскированной артериальной гипертензии (МАГ) у пациентов низкого и умеренного сердечно-сосудистого риска (ССР) в зависимости от наличия полиморфизма некоторых генов.Материал и методы. Девяносто двум пациентам (средний возраст 41,93±8,92 года) низкого и умеренного ССР без верифицированных сердечно-сосудистых заболеваний проведена оценка генотипов по маркерам AGT Thr174Met rs4762, GNB3 C825T rs5443, MTHFR C677T rs1801133, MTRR Ile22Met rs1801394, ApoE Cys130Arg rs 429358, PPARα G/C rs4253778, а также общеклиническое обследование и суточное мониторирование артериального давления (СМАД). В зависимости от наличия МАГ пациенты распределены в 2 группы: с впервые выявленной артериальной гипертензией, соответствующей критериям МАГ (n=58, 63%) и с нормальными показателями офисного и амбулаторного артериального давления, а также нормальными показателями артериального давления по данным СМАД (n=34, 37%).Результаты. Группы не различались по возрасту, факторам ССР, сопутствующей патологии и клиническим характеристикам. В группе с МАГ оказалось статистически значимо больше мужчин, чем женщин (р=0,028). Среди пациентов с наличием МАГ наиболее значимым был генотип A/G полиморфизма Ile22Met rs1801394 гена MTRR: при оценке отношения шансов (ОШ) и относительного риска (ОР) развития МАГ показатели составили 4,23 и 2,17 соответственно (95% доверительный интервал (ДИ) для ОШ был 1,56–11,72; для ОР – 1,25–4,12). Статистически значимым оказался и генотип Т/С полиморфизма Cys130Arg rs 429358 гена АроЕ. Вероятность развития МАГ при генотипе Т/С по гену АроЕ увеличивалась более чем втрое: ОШ 3,67 (95% ДИ 1,34–10,28), ОР 2,15 (95% ДИ 1,17–4,36). При проведении корреляционного анализа выявлена прямая умеренная взаимосвязь наличия МАГ с полиморфизмами генов MTRR (Q=0,62) и АроЕ (Q=0,57).Заключение. У пациентов низкого и умеренного ССР вероятность развития МАГ зависит не только от гендерных различий, но и от генетической детерминированности. Генамикандидатами для развития МАГ у таких пациентов служат генотипы A/G полиморфизма Ile22Met rs1801394 гена MTRR и Т/С полиморфизма Cys130Arg rs 429358 гена АроЕ
Протонная магнитно-резонансная спектроскопия как альтернативный количественный метод оценки прочности костей
No full textAims: 1) To evaluate an association between the fat fraction (FF) and bone mineral density (BMD) measured by localized proton magnetic resonance spectroscopy (1H-MRS) and quantitative computed tomography (QCT) densitometry, respectively, in healthy vertebrae of children after a compression fracture; 2) To compare the FF and BMD values with the severity of the compression vertebrae fractures.Materials and methods: Twenty (20) patients (aged 11.1±2.1 years) with a trauma-induced compression vertebral fractures participated in the study. The BMD of L3, L4 vertebrae (mg/cm3) was measured in by QCT (Philips Brilliance 16). FF in the same area was measured from 1H-MR-spectra (STEAM, echo time (TE)=12.8 ms, repetition time (TR)=3000 ms, voxel size=20×15×10 mm) using Philips Achieva TX 3.0T MRI scanner.Results: Correlation analysis revealed a significant inverse linear correlation (r=-0.55, p=0.0004) between FF and BMD of L3 и L4 vertebrae. In addition, in the patients with severe compression vertebral fracture (more than 2 fractured vertebrae) there was a significant increase in FF values and a BMD decrease, compared to the values in the patients with mild fractures (1–2 fractured vertebrae).Conclusion: The correlation suggests that the increase of FF in the bone marrow and the decrease of BMD in children go in parallel. Therefore, 1H-MRS could be an alternative to QCT and dual-energy X-ray absorptiometry. The absence of radiation load allows for recommendation to use 1Н-MRS for screening and follow-up, as well as for the control of BMD.Цели: 1) исследовать взаимосвязь между количественным содержанием жира и минеральной плотностью костной ткани, определенными с помощью локализированной протонной магнитно-резонансной спектроскопии (1Н-МРС) и количественной компьютерно-томографической денситометрии (ККТД) соответственно, в неповрежденных позвонках у детей после компрессионного перелома; 2) сравнить значения фракции жира и минеральной плотности костной ткани (МПКТ) со степенью тяжести компрессионного перелома позвоночника.Материал и методы. В исследовании приняли участие 20 пациентов (средний возраст 11,1±2,1 года) с травматическим компрессионным переломом позвонка. МПКТ (мг/см3 ) измерялась в позвонках L3, L4 по данным ККТД на аппарате Philips Brilliance 16. Значения содержания жира (СЖ) в той же области определяли количественно по 1H-МР-спектрам (импульсная последовательность STEAM: время эхо=12,8 мс, время повторения=3000 мс, размер вокселя=20×15×10 мм) с использованием МР-томографа Philips Achieva TX.Результаты. Корреляционный анализ выявил статистически значимую обратную линейную корреляцию (r=-0,55, p=0,0004) между значениями СЖ и МПКТ, рассчитанными в позвонках L3 и L4. Кроме того, у пациентов с компрессионным переломом позвонка тяжелой степени (более 2 переломов) зафиксировано значительное увеличение значений СЖ наряду с уменьшением МПКТ по сравнению с аналогичными показателями у пациентов с переломом легкой степени (1–2 перелома позвонков).Заключение. Выявленная корреляционная зависимость позволяет предположить, что у детей процессы увеличения СЖ в костном мозге и снижения МПКТ протекают параллельно. Таким образом, 1H-MРC можно рассматривать в качестве альтернативы ККТД и двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии. Отсутствие лучевой нагрузки на пациента позволяет рекомендовать использование 1Н-МРС для скринингового и динамического контроля, а также для контроля значений МПКТ