Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРИМЕНЕНИЯ РАЗЛИЧНЫХ МЕТОДИК ФИЗИОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ЛЕЧЕНИИ БОЛЬНЫХ ПЕРВИЧНОЙ ОТКРЫТОУГОЛЬНОЙ ГЛАУКОМОЙ
No full textBackground: Therapeutic action of physical therapy aims at the recovery of conductibility of optic tracts, improvement of microcirculation and hemodynamics, stimulation of regulatory brain structures and improvement of psycho-neurological status of patients. Aim: To assess efficacy of transcranial magnetic therapy, contemporary transcranial magnetic therapy/electrostimulation and magnetic sympathocorrection in the treatment of primary open-angle glaucoma. Materials and methods: 397 patients (634 eyes), aged 58–76 years, with verified diagnosis of stage I, II or III primary open-angle glaucoma, received transcranial magnetic therapy (group 1, 182 eyes), contemporary transcranial magnetic herapy/electrostimulation (group 2, 258 eyes) and magnetic sympathocorrection (group 3, 194 eyes). All patients underwent routine ophthalmological examination, visual evoked potential recording and assessment of ocular circulation. Results: In patients with initial stage of glaucoma, most prominent changes of electrophysiological parameters was demonstrated in the group 2: visual evoked potential amplitude increased from 8.4 ± 0.4 to 11.3 ± 0.2 mcV, latency decreased from 77.6 ± 1.3 to 70.4 ± 2.1 ms. Maximal improvement of ocular circulation (decrease of resistance index of posterior short ciliary arteries from 0.69 ± 0.02 to 0.51 ± 0.03) was registered in the group 3. In patients with evolved glaucoma (stage II), significant increase of P100 amplitude of visual evoked potentials (from 7.5 ± 0.2 to 9.8 ± 0.3 mcV) was found in the group 2; latency period decreased from 84.6 ± 1.5 to 74.8 ± 2.1 ms. In stage II glaucoma patients, prominent increase of systolic blood velocity was demonstrated in groups 3 and 2: from 11.26 ± 0.8 to 13.64 ± 0.63 cm/s and from 10.5 ± 0.2 to 13.9 ± 0.7 cm/s, respectively. Resistance index decreased from 0.76 ± 0.05 to 0.52 ± 0.02 and from 0.75 ± 0.02 to 0.65 ± 0.02 in groups 3 and 2, respectively. In advanced glaucoma (stage III), most prominent increase of P100 amplitude of visual evoked potentials was demonstrated in group 2: amplitude of visual evoked potentials increased from 6.5 ± 0.2 to 8.1 ± 0.2 mcV, latency decreased from 87.5 ± 2.3 to 80.1 ± 2.1 ms. Maximal improvement of ocular circulation (increase of systolic blood velocity from 9.2 ± 0.72 to 11.2 ± 0.6 cm/s) and decrease of resistance index (from 0.84 ± 0.04 to 0.66 ± 0.03) was found in patients with stage III glaucoma in the group 3. Conclusion: Use of different methods of magnetic therapy especially in combination with electrostimulation activates ocular hemodynamics and stimulates bioelectric activity of visual cortex and may prevent visual functions impairment in glaucoma.Актуальность. Лечебное действие физических факторов при первичной открытоугольной глаукоме направлено на восстановление проводимости зрительных нервных волокон, улучшение микроциркуляции, коррекцию гемодинамики, стимуляцию регуляторных мозговых структур и нормализацию психоневрологического статуса пациента. Цель – оценить эффективность применения методик транскраниальной магнитотерапии, одномоментной транскраниальной магнитотерапии и электростимуляции, магнитной симпатокоррекции в лечении больных первичной открытоугольной глаукомой. Материал и методы. Под наблюдением находились 397 больных (634 глаза) в возрасте от 58 до 76 лет с установленным диагнозом первичной открытоугольной глаукомы I, II или III стадии, которые получали транскраниальную магнитотерапию (группа 1, 182 глаза), одномоментную транскраниальную магнитотерапию и электростимуляцию (группа 2, 258 глаз) или магнитотерапию в проекции шейных симпатических ганглиев (группа 3, 194 глаза). Всем пациентам до и после лечения проводили стандартные офтальмологические исследования, регистрацию зрительных вызванных потенциалов и исследование внутриглазного кровотока. Результаты. У больных с начальной стадией глаукомы наиболее выраженное изменение электрофизиологических показателей наблюдалось в группе 2: амплитуда зрительных вызванных потенциалов возросла с 8,4 ± 0,4 до 11,3 ± 0,2 мкВ, латентность снизилась с 77,6 ± 1,3 до 70,4 ± 2,1 мс. Наиболее выраженное улучшение внутриглазного кровотока (снижение индекса резистентности задних коротких цилиарных артерий с 0,69 ± 0,02 до 0,51 ± 0,03) регистрировали в группе 3. В группе 2 у пациентов с развитой глаукомой увеличение амплитуды P100 зрительных вызванных потенциалов было значимым (с 7,5 ± 0,2 до 9,8 ± 0,3 мкВ), латентный период сократился с 84,6 ± 1,5 до 74,8 ± 2,1 мс. Выраженное повышение систолической скорости кровотока отмечалось у больных со II стадией глаукомы в группах 3 и 2: с 11,26 ± 0,8 до 13,64 ± 0,63 см/с и с 10,5 ± 0,2 до 13,9 ± 0,7 см/с соответственно. Индекс резистентности снизился с 0,76 ± 0,05 до 0,52 ± 0,02 и с 0,75 ± 0,02 до 0,65 ± 0,02 у больных с развитой глаукомой в группах 3 и 2 соответственно. У больных с далеко зашедшей глаукомой увеличение амплитуды P100 зрительных вызванных потенциалов было наиболее выражено в группе 2: амплитуда зрительных вызванных потенциалов увеличилась с 6,5 ± 0,2 до 8,1 ± 0,2 мкВ, латентность снизилась с 87,5 ± 2,3 до 80,1 ± 2,1 мс. Наиболее выраженные улучшение внутриглазного кровотока (с 9,2 ± 0,72 до 11,2 ± 0,6 см/с) и снижение индекса резистентности (с 0,84 ± 0,04 до 0,66 ± 0,03) наблюдались у больных глаукомой III стадии в группе 3. Заключение. Вследствие активизации гемодинамики в сосудистом бассейне глаза и биоэлектрической активности зрительной коры применение различных видов магнитного воздействия, особенно в сочетании с электростимуляцией, в составе курса нейропротекторного лечения позволяет предотвратить распад зрительных функций у больных глаукомой
ПЕРВОЕ В РОССИИ НЕВРОЛОГИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СТАРО-ЕКАТЕРИНИНСКОЙ БОЛЬНИЦЫ И ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НЕВРОЛОГИИ (1870–2015)
No full text.
ОЦЕНКА КЛИНИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ РАДИОСЕНСИБИЛИЗАТОРОВ ГИПОКСИЧЕСКИХ КЛЕТОК ПРИ ЛУЧЕВОЙ ТЕРАПИИ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫХ ЭПИТЕЛИАЛЬНЫХ ОПУХОЛЕЙ КОЖИ
No full textAim: To increase the efficacy of radiation therapy of malignant epithelial cell skin neoplasms with the use of radiation sensitizers of hypoxic tumor cells.Materials and methods: The study was performed in 517 patients with basal cell (n = 361) and squamous cell (n = 156) skin cancer, 274 (53%) of whom had T2 and 243 (47%), T3 tumors. Patients with locally advanced and metastatic tumors were excluded from the study. The following treatment modalities were used: distant gamma-therapy, short-distance radiation therapy and combined radiation therapy with the use of non-conventional dose fractioning at total local doses equal to 72–73 Gr. The sensibilization of hypoxic tumor cells to radiation therapy with metronidazole was done by targeted delivery of the drug to the tumor by means of topical application of Coletex-M drapes impregnated with metronidazole in a high concentration (up to 20 mcg/cm²). The second method of radiosensibilization of hypoxic tumor cells was based on a preliminary use of low intensity laser radiation onto the tumor. As a source this radiation, a helium neon laser was used with the power of up to 12 mVt and the wave length of 0.63 to 0.89 mcm, duration of sessions from 3 to 15 minutes. The control group comprised 192 skin cancer patients who underwent radiation therapy without the use of radiation sensitizers. Results: The use of metronidazole and low intensity laser radiation within the radiation therapy of T3 skin cancer patients, compared to the treatment without the radiation modifiers, significantly improved the immediate cure rates (full tumor regression at 1 to 1.5 months after completion of radiation) from 75.5 ± 3.1% to 89.2 ± 1.9% (р 0.05). In the group with basal cell skin cancer that underwent radiation therapy combined with metronidazole, there was an association of its radio-modifying effect and tumor size. Short-distance roentgenotherapy of patients with T2 basal cell skin cancer and tumor size of 4 cm was equally effective, irrespective of the use of metronidazole: the immediate cure rate was 94.8 ± 2.2% (92/97 patients) in the metronidazole group and 89.8 ± 3.9% (53/59) in the control group. With the combined radiation therapy of T2 basal skin cancer patients with the tumor size of 4–5 cm, the immediate cure rate was increased significantly from 73.2 ± 6.9% (30/42) in the control group to 88.2 ± 3.7% in the metronidazole group (67/76) (р 0.05). With distant gamma-therapy of T3 basal cell skin cancer, this parameter was increased from 70.5 ± 6.8% (31/44) in the control group to 88.4 ± 4.8% (38/43) in the metronidazole group (р 0.05). The radiation-sensitizing effect of metronidazole and low intensity laser combined with the distant gamma-therapy of T3 basal cell skin cancer was significant and similar: the immediate cure rate with the use of metronidazole was 85.9 ± 4.6% (49/57), and with the use of low intensity laser, 84.6 ± 5.0% (44/52), compared to 66.0 ± 6.9% (31/47) in the control group (р 0.05).Although the relapse rate after radiation therapy with metronidazole or low intensity laser was lower by 5–11%, compared to that after the radiation without modifiers, there was no statistically significant difference after a 3-year follow-up.Conclusion: A significant benefit of radiation therapy combined with radiation sensitizers on the immediate cure rate of locally-advanced basal cell skin cancers was confirmed. It seems that radiation sensitizers of hypoxic cells do improve immediate results of cure without any significant effect on tumor relapse rate in the future.Цель – повышение эффективности лучевой терапии злокачественных эпителиальных новообразований кожи за счет использования радиосенсибилизаторов гипоксических клеток опухоли.Материал и методы. В исследование включены 517 больных с базальноклеточным (n = 361) и плоскоклеточным (n = 156) раком кожи, из них 274 (53%) пациента со степенью распространенности опухоли Т2 и 243 (47%) – T3. Пациенты с локорегионарными и отдаленными метастазами в исследование не включались. Применялись методики дистанционной гамма-терапии, близкофокусной рентгенотерапии и сочетанной лучевой терапии с использованием нетрадиционных режимов фракционирования дозы в суммарных очаговых дозах, изоэффективных 72–73 Гр. Радиосенсибилизация гипоксических клеток опухоли метронидазолом осуществлялась за счет местного направленного подведения препарата к опухоли в виде аппликаций салфеток Колетекс-М, содержащих метронидазол в высокой концентрации – до 20 мкг/см². Второй способ радиосенсибилизации гипоксических клеток опухоли заключался в предварительном воздействии на нее низкоинтенсивным лазерным излучением. В качестве его источника использовался гелий-неоновый лазер с мощностью излучения до 12 мВт с длиной волны в диапазоне 0,63–0,89 мкм, длительность сеансов составляла от 3 до 15 минут. Контрольную группу составили 192 больных раком кожи, у которых лучевая терапия проводилась без использования радиосенсибилизаторов. Результаты. Применение метронидазола и низкоинтенсивного лазерного излучения при лучевом лечении больных раком кожи с распространенностью Т2–3 по сравнению с лечением без радиомодификаторов достоверно повысило показатель непосредственной излеченности (полная регрессия опухоли через 1–1,5 месяца после завершения облучения) с 75,5 ± 3,1% до 89,2 ± 1,9% (р 0,05). В группе лучевого лечения базальноклеточного рака кожи в сочетании с метронидазолом выявлена зависимость его радиомодифицирующего эффекта от размеров опухоли. При близкофокусной рентгенотерапии больных с базальноклеточным раком кожи Т2 при размере опухоли менее 4 см получены сопоставимо высокие результаты, независимо от применения метронидазола: непосредственная излеченность составила 94,8 ± 2,2% (92 из 97 пациентов) при использовании метронидазола и 89,8 ± 3,9% (53 из 59) в группе контроля. При сочетанной лучевой терапии больных базальноклеточным раком кожи Т2 с размером опухоли 4–5 см непосредственная излеченность достоверно увеличилась с 73,2 ± 6,9% (30 из 42) в контрольной группе до 88,2 ± 3,7% (67 из 76) за счет использования метронидазола (р 0,05). При дистанционной гамма-терапии базальноклеточного рака кожи Т3 стадии в группе применения метронидазола этот показатель повысился с 70,5 ± 6,8% (31 из 44) в контрольной группе до 88,4 ± 4,8% (38 из 43) (р 0,05). Радиосенсибилизирующий эффект метронидазола и низкоинтенсивного лазерного излучения при дистанционной гамма-терапии плоскоклеточного рака кожи Т3 стадии оказался достоверным и равнозначным: непосредственная излеченность достигнута при использовании метронидазола у 85,9 ± 4,6% (49 из 57), а при применении низкоинтенсивного лазерного излучения у 84,6 ± 5,0% (44 из 52) больных по сравнению с 66,0 ± 6,9% (31 из 47) контрольной группы (р 0,05). Хотя частота рецидивов после лучевого лечения с применением метронидазола и низкоинтенсивного лазерного излучения была на 5–11% меньше по сравнению с облучением без радиомодификаторов, статистически значимого различия по этому критерию при 3-летнем наблюдении не выявлено. Заключение. По критерию непосредственной излеченности подтверждено достоверное преимущество использования лучевой терапии в сочетании с радиосенсибилизаторами при лечении местно-распространенных форм рака кожи. По-видимому, радиосенсибилизаторы гипоксических клеток, достоверно повышая результаты непосредственной излеченности опухолей, в дальнейшем не оказывают существенного влияния на процессы их рецидивирования
УЛЬТРАЗВУКОВАЯ ДИАГНОСТИКА РЕТРОЦЕРВИКАЛЬНОГО ЭНДОМЕТРИОЗА
No full textBackground: Endometriosis is one of the major problems in current gynecology due to steady increase of its incidence, involvement of young females, high frequency of infertility and difficulties with diagnostics and treatment. Confirmation of diagnosis of advanced endometriosis is still within the competence of research centers and big federal treatment establishments.Aim: To improve ultrasound diagnostics and to develop an algorithm of assessment in retrocervical endometriosis.Materials and methods: Seventy two females were assessed laparoscopically due to a gynecology disorder or infertility. Based on intraoperational data and results of pathomorphological assessments, two groups were formed: group 1 (control group, n = 26) comprised patients in reproductive age who had been admitted for elective surgery due to a gynecological disorder. Group 2 (main group, n = 46) included patients with various types of endometriosis. Patients from group 2 were divided into 3 subgroups: 2а (n = 17) – with superficial forms of external genital endometriosis; 2b (n = 18) – with endometrioid cysts; 2c (n = 11) – with deep infiltrative types of endometriosis.Results: Patients with superficial external genital endometriosis were characterized by positive symptom of “folding” (“freezing”) of posterior uterine surface and of the walls of adjacent intestine. In endometriosis of posterior surface of cervix uteri, the diagnosis made by an ultrasound assessmentin 100% matched the diagnosis set during surgery, whereas if sacrouterine ligaments were involved, the diagnostic match was only 3%. In the group of patients with endometrioid cysts, in most of cases the cysts had specific ultrasound signs; coincidence of an ultrasound and a morphological diagnosis was seen in 98% of cases. Most cases of deep infiltrative endometriosis showed involvement of sacrouterine ligaments (72%) and of parametrium (81%). There was a positive folding sign and a “Indian headdress symptom”. Retrocervical endometriosis was characterized by involvement of adjacent organs, such as rectum and rectosigmoideal flexion of the colon, vaginal walls, vaginorectal septum, parametrium, as well as obstructive uretheral adhesions with a pyeloectasy on the site of involvement. Diagnostic mismatches between the ultrasound method and surgery was seen in 4% of females. False positive results were found in 2% of cases. Based on the assessments performed, an original algorithm of ultrasound diagnostics of endometriosis is proposed.Conclusion: Ultrasound assessment has a proven diagnostic value in retrocervical endometriosis.Актуальность. Одной из важнейших проблем современной гинекологии является эндометриоз в связи с неуклонным ростом заболеваемости, поражением женщин молодого возраста, высокой частотой бесплодия и трудностями диагностики и лечения. Верификация диагноза при распространенном эндометриозе все еще остается прерогативой научных центров и крупных федеральных лечебных учреждений.Цель – улучшение ультразвуковой диагностики и формирование алгоритма обследования при ретроцервикальном эндометриозе.Материал и методы. Обследованы 72 женщины, которым выполнялась лапароскопия по поводу гинекологической патологии или бесплодия. На основании интраоперационных данных и морфологических исследований были сформированы 2 группы: в 1-ю (контрольную, n = 26) вошли пациентки репродуктивного возраста, поступившие на плановое оперативное лечение по поводу гинекологической патологии; во 2-ю (основную, n = 46) – пациентки с различными формами эндометриоза. Пациентки 2-й группы составили 3 подгруппы: 2а (n = 17) – с поверхностными формами наружного генитального эндометриоза; 2б (n = 18) – с эндометриоидными кистами; 2в (n = 11) – с глубоким инфильтративным эндометриозом.Результаты. Для пациенток с поверхностным наружным генитальным эндометриозом было характерно наличие положительного симптома складчатости (замороженности) задней поверхности матки и стенок прилежащих к ней кишок. При поражении эндометриозом задней поверхности шейки матки совпадение ультразвукового диагноза с хирургическим составило 100%, при вовлечении крестцово-маточных связок – 3%. В группе больных с эндометриоидными кистами оказалось, что в большинстве случаев эти кисты имеют характерные эхографические признаки. Совпадение ультразвукового и морфологического диагноза отмечено в 98% случаев. При глубоком инфильтративном эндометриозе в большинстве случаев обнаруживалось поражение крестцово-маточных связок (72%) и параметрия (81%). Определялся положительный симптом складчатости и симптом головного убора индейца.Для ретроцервикального эндометриоза было характерно поражение смежных органов: прямой кишки и ректо-сигмоидного отдела толстой кишки, стенок влагалища и влагалищно-прямокишечной перегородки, параметрия, вовлечение в спаечный процесс мочеточника с его обструкцией и пиелоэктазией на стороне поражения. Несоответствие эхографического и хирургического диагнозов констатировано у 4% женщин. Ложноположительный результат отмечен в 2% наблюдений.На основании проведенного исследования предложен оригинальный алгоритм ультразвуковой диагностики при эндометриозе.Заключение. Доказана высокая информативность ультразвукового исследования при ретроцервикальном эндометриозе
РОЛЬ ЛАБОРАТОРНОЙ ДИАГНОСТИКИ ПРИ СИНДРОМЕ КРАСНОГО ГЛАЗА
No full textAim: To analyze etiological structure of inflammatory diseases of ocular surface. Materials and methods: The study included outpatients (n = 49) who referred to Ophthalmological office at the Herpetic center during the period 2012 to 2014. Complaints duration was 60.65 ± 12.28 days. All patients underwent routine ophthalmologic examination; tear and/or conjunctival scraping PCR for type 1 and 2 herpes simplex viruses, varicella-zoster virus, cytomegalovirus, Epstein-Barr virus, type 6 human herpesvirus, adenoviruses, enteroviruses, ureaplasma, chlamydia; conjunctival swab microbiology; eyelash microscopy for eyelash mites. Results: After the examination, all patients were divided into three groups: 1) with herpesvirus infections of the eye (n = 24), 2) with non-herpetic infection of the eye (enterovirus, adenovirus, bacteria, fungi, n = 18), 3) with ocular surface lesions due to non-infectious causes (n = 7). In three cases U. urealyticum was detected, doxycycline was administrated. Identification of pathogens in the groups 1 and 2 resulted in effective causal treatment with subsequent clinical recovery. Exclusion of infection in the third group allowed to avoid inappropriate antibacterial or antiviral therapy. Conclusion: In patients with chronic red eye syndrome of unknown etiology, laboratory examination of tear and/or conjunctival scraping is essential for differentiating between infectious and non-infectious disease.Цель – анализ этиологической структуры воспалительных заболеваний глазной поверхности. Материал и методы. В исследование включены пациенты (n = 49), обратившиеся в офтальмологический кабинет Герпетического центра за период с 2012 по 2014 г. с клиническими признаками синдрома красного глаза. Продолжительность наличия жалоб до обращения в Герпетический центр составила 60,65 ± 12,28 дня. Всем пациентам проводили стандартный офтальмологический осмотр, лабораторное обследование (cлезной жидкости и/или соскоба с конъюнктивы на наличие вирусов простого герпеса 1-го и 2-го типов, вируса варицелла-зостер, цитомегаловируса, вируса Эпштейна – Барр, герпесвируса человека 6-го типа, аденовирусов, энтеровирусов, хламидий и уреаплазм методом полимеразной цепной реакции), микробиологическое исследование мазка с конъюнктивы, микроскопию ресниц на наличие ресничного клеща. Результаты. По результатам обследования пациенты были разделены на три группы: 1-я – с герпесвирусной природой инфекции (n = 24), 2-я – с инфекционной офтальмопатологией негерпетической природы (энтеровирусной, аденовирусной, бактериальной, грибковой) (n = 18), 3-я – с неинфекционными причинами поражения глазной поверхности (n = 7). В 3 случаях в конъюнктивальном соскобе была выделена уреаплазма, что послужило основанием к назначению этиотропной терапии. Идентификация возбудителей воспалительного процесса в 1-й и 2-й группах позволила назначить эффективную этиотропную терапию и добиться клинического выздоровления. Исключение инфекционной природы в 3-й группе позволило прекратить необоснованную антибактериальную или противовирусную терапию. Заключение. Пациенты с неустановленной этиологией длительно существующего синдрома красного глаза нуждаются в обязательном лабораторном исследовании соскоба с конъюнктивы и/или слезной жидкости для подтверждения или исключения инфекционной природы заболевания
АКУШЕРСКИЕ И ПЕРИНАТАЛЬНЫЕ ИСХОДЫ У БЕРЕМЕННЫХ С САХАРНЫМ ДИАБЕТОМ 2-ГО ТИПА
No full textBackground: In the last years, an increase in numbers of pregnant patients with type 2 diabetes mellitus (T2DM) has been observed. Nevertheless, obstetricians/gynecologists and endocrinologists are not sufficiently aware of this problem. Aim: To analyze specific features of pregnancy course and outcomes in female patients with T2DM. Materials and methods: We performed a retrospective and prospective analysis of specific characteristics of pregnancy course and outcomes in 70 females with T2DM who were seen from 2008 to 2013. These 70 patients delivered 72 babies (including two twins). Results: Seventeen (24.3%) patients in their past history had perinatal losses or disability of babies. 81.4% of patients were obese. Twenty seven (38.6%) patients had arterial hypertension. Thirty (41.3%) patients had good diabetes control pre-pregnancy, whereas others were sub-optimally or poorly controlled. At trimester I, 45 (64.3%) of patients were treated with oral hypoglycemic agents. Thirteen (18.6%) of patients were hydramniotic and 4 (5.7%) were olygoamniotic. Mild gestosis was observed in 12, moderate, in 10 and severe, in 2 patients. Preterm delivery was performed in 9 (12.9%) of patients, among them in 5 cases due to a critical state of the fetus. Natural deliveries occurred in 34 (48.6%) of females. Deliveries of big fetuses were observed in 10 (13.9%) of cases. Thirty four (47%) of newborns had diabetic fetopathy, 4 (5.5%) had birth trauma. The rate of congenital abnormalities was 9.7%. All patients whose babies had congenital abnormalities, had concepted while taking sensitizers, and 7 of them were poorly controlled by that time. Any unfavorable perinatal outcome was registered in 32%. Conclusion: Female patients with T2DM have a high frequency of unfavorable perinatal outcomes (birth defects, disability in babies, prolonged intensive care in the neonatal period), and among complications of pregnancy, a high rate of gestosis (in particular in patients with baseline arterial hypertension). Improvement of perinatal and obstetric outcomes would require an optimization of management of such patients. Thus, it is reasonable to establish a multi-disciplinary team of specialists, including obstetrician/gynecologists, endocrinologists, internists and neonatologists, on the bases of centers for perinatal care or multifield hospitals with big in-patient department of obstetrics.Актуальность. В последние годы наблюдается рост числа беременных с сахарным диабетом 2-го типа (СД 2 типа). Тем не менее акушеры-гинекологи и эндокринологи недостаточно осведомлены об этой проблеме. Цель – проанализировать особенности течения беременности и ее исходы у женщин с СД 2 типа. Материал и методы. Ретро- и проспективно проанализированы особенности течения беременности и ее исходы у 70 женщин с СД 2 типа, наблюдавшихся в период с 2008 по 2013 г. Всего у 70 женщин родились 72 ребенка (было 2 двойни). Результаты. У 17 (24,3%) пациенток в анамнезе имелись перинатальные потери или инвалидизация детей. У 81,4% было ожирение, 27 (38,6%) пациенток страдали артериальной гипертонией. До наступления беременности у 30 (41,3%) пациенток диабет был компенсирован, у остальных – суб- или декомпенсирован. 45 (64,3%) пациенток в I триместре получали пероральные сахароснижающие препараты. Многоводие отмечалось в 13 (18,6%) наблюдениях, маловодие – в 4 (5,7%). Гестоз легкой степени развился у 12, средней – у 10, тяжелой – у 2. Досрочное родоразрешение было проведено у 9 (12,9%) пациенток, из них у 5 в связи с критическим состоянием плода. Роды через естественные родовые пути произошли у 34 (48,6%) женщин. Роды крупным плодом отмечались в 10 (13,9%) случаях. У 34 (47%) новорожденных была диабетическая фетопатия, у 4 (5,5%) – родовая травма. Частота врожденных пороков развития составила 9,7%. У всех пациенток, дети которых имели врожденные пороки развития, беременность наступила на фоне приема сенситайзеров, у 7 из них в этот период СД 2 типа не был компенсирован. Неудовлетворительный перинатальный исход составил 32%. Заключение. У женщин с СД 2 типа отмечается высокая частота неудовлетворительных перинатальных исходов (врожденные пороки развития, инвалидизация детей, длительное реанимационное лечение в неонатальном периоде), а из осложнений беременности – гестоза (особенно у пациенток с исходной артериальной гипертонией). Для улучшения перинатальных и акушерских исходов требуется оптимизация тактики ведения таких пациенток. В этой связи целесообразным представляется создание междисциплинарной команды специалистов, объединяющей акушеров-гинекологов, эндокринологов, терапевтов и неонатологов, на базе перинатальных центров или многопрофильных больниц, имеющих крупные акушерские стационары
ПРОКАЛЬЦИТОНИНОВЫЙ ТЕСТ КАК РАННИЙ ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ ТЯЖЕЛЫХ ФОРМ ВНУТРИУТРОБНОЙ ИНФЕКЦИИ И МОНИТОРИРОВАНИЯ АНТИБАКТЕРИАЛЬНОЙ ТЕРАПИИ В РАННЕМ НЕОНАТАЛЬНОМ ПЕРИОДЕ
No full textBackground: Research in the field of reliable and available tests to diagnose infectious and inflammatory disorders in newborns in their first two days of life, as well as for determination of indications to antibacterial treatment and its monitoring in the early neonatal period are of utmost importance. Aim: To improve quality of diagnostics of intrauterine infections and to optimize management strategies for newborns with a high risk of infections by means of the procalcitonin test in the early neonatal period.Materials and methods: We assessed 40 normal (on-term) and 10 pre-term newborns born to mothers with infectious and inflammatory urogenital disease. Group 1 (n = 21) included patients with intrauterine pneumonia, group 2 (n = 6), those with intrauterine infection without a clearly defined primary locus, group 3 (n = 13), those with non-infectious disorders and group 4 (n = 10) comprised clinically normal (healthy) newborns. All infants underwent standard clinical and laboratory assessments, including an assessment of procalcitonin level by means of a semi-quantitative procalcitonin express-test (BRAHMS) at days 1, 2 and 3 of life. Results: At day 1, during primary assessment of newborns from group 1, procalcitonin values above 2 ng/mL were measured in 67% (10 of 15) cases; at days 2 and 3 also in 67% (4 of 6). Two patients with low procalcitonin values (below 0.5 ng/mL) had a disease of viral etiology (in 1, enteroviral and in 1, cytomegaloviral). In group 2, procalcitonin values exceeded 2 ng/mL in 3 of 5 newborns. In none of the infants from groups 3 and 4 procalcitonin values exceeded 2 ng/mL during their first 3 days of life. For assessment of efficacy of antibacterial treatment based on procalcitonin levels, all newborns with intrauterine infections were divided into group А (n = 11), where an antibacterial regimen was changed, and group B (n = 16), with no change in antibacterial treatment. During the treatment, 5 newborns from group A (45.5%) had their procalcitonin levels unchanged, whereas in 6 (54.5%) patients it decreased. In group B, 12 (75%) of newborns had their procalcitonin levels unchanged, in 2 (12.5%) it went down and in 2 (12.5%) of patients it went up. Conclusion: A semi-quantitative procalcitonin expresstest is characterized by its high informativity and availability when used in newborns of various gestation ages in the early neonatal period. An increase of procalcitonin level above 2 ng/mL, starting from the first day of life, can be used as an early diagnostic criterion of severe forms of intrauterine infections associated with systemic inflammatory response and symptoms of organ insufficiency. The results of procalcitonin test can be used for monitoring of antibacterial treatment in newborns.Актуальность. Необходим поиск надежных и доступных тестов для диагностики инфекционно-воспалительных заболеваний у новорожденных в первые двое суток жизни, а также для определения показаний к проведению антибактериальной терапии и для ее мониторирования в раннем неонатальном периоде. Цель – повысить качество диагностики внутриутробной инфекции и оптимизировать тактику ведения новорожденных с высоким инфекционным риском путем использования прокальцитонинового теста в раннем неонатальном периоде. Материал и методы. Обследованы 40 доношенных и 10 недоношенных новорожденных, родившихся у матерей с инфекционно-воспалительными заболеваниями урогенитального тракта. В 1-ю группу (n = 21) вошли пациенты с внутриутробной пневмонией, во 2-ю (n = 6) – с внутриутробной инфекцией без четко установленного очага, в 3-ю (n = 13) – с патологией неинфекционного характера, в 4-ю (n = 10) – клинически здоровые. Всем новорожденным проведено стандартное клинико-лабораторное обследование, а также исследование уровня прокальцитонина при помощи полуколичественного прокальцитонинового экспресс-теста компании BRAHMS на 1-е, 2-е и 3-и сутки жизни. Результаты. В 1-е сутки жизни значения прокальцитонина выше 2 нг/мл были получены в 67% (10 из 15) случаев у впервые обследованных детей из 1-й группы, во 2-е и 3-е сутки – также в 67% (4 из 6). У 2 пациентов с низкими значениями прокальцитонина (менее 0,5 нг/мл) была установлена вирусная этиология заболевания (в 1 случае – энтеровирусная инфекция, в 1 – цитомегаловирусная). Во 2-й группе значения прокальцитонина превышали 2 нг/мл у 3 новорожденных из 5. Ни у одного из детей 3-й и 4-й групп на протяжении первых 3 суток жизни не отмечено превышение уровня прокальцитонина более 2 нг/мл. Для оценки эффективности антибактериальной терапии с помощью показателей прокальцитонина все новорожденные с внутриутробной инфекцией были разделены на группу А (n = 11), в которой была проведена смена схемы антибактериальной терапии, и группу Б (n = 16), где схема антибактериальной терапии не менялась. На фоне проводимого лечения в группе А у 5 (45,5%) новорожденных уровень прокальцитонина не изменился, у 6 (54,5%) – снизился; в группе Б у 12 (75%) новорожденных уровень прокальцитонина не изменился, у 2 (12,5%) – снизился, у 2 (12,5%) – нарастал. Заключение. Полуколичественный прокальцитониновый экспресс-тест характеризуется высокой информативностью и доступностью при применении у новорожденных различного гестационного возраста в раннем неонатальном периоде. Повышение уровня прокальцитонина более 2 нг/мл начиная с первых суток жизни может быть использовано в качестве раннего диагностического критерия тяжелых форм внутриутробной инфекции, сопровождающихся системной воспалительной реакцией и симптомами органной недостаточности. Показатели прокальцитонинового теста могут быть применены при мониторировании антибактериальной терапии у новорожденных
МУЛЬТИСПИРАЛЬНАЯ КОМПЬЮТЕРНАЯ ТОМОГРАФИЯ В ВЫЯВЛЕНИИ ПРИЗНАКОВ НЕСТАБИЛЬНОСТИ СТЕНКИ АНЕВРИЗМЫ АОРТЫ
No full textBackground: Aortic aneurysm is characterized by high incidence, polymorphic clinical features and sudden onset of severe complications.Aim: To develop a standard multidetector computed tomography (MDCT) protocol for aortic aneurysm examination and image analysis for detection the signs of aortic wall instability.Materials and methods: The data of 279 patients with aortic aneurysm who underwent MDCT examination during 2009–2014 was analyzed to identify aortic wall instability signs.Results: Complicated course of aortic aneurysm was observed in 100 cases (36%). The most common sign of aortic wall instability was aortic dissection. According to our results, a new definition of aortic aneurysm complications was elaborated. It included signs of aortic wall instability with incomplete and/or complete disruption of aortic wall layers. A scheme of the most common patterns of aortic wall abnormalities was proposed, allowing a radiologist to reach high accuracy in characterizing this pathology.Conclusion: A dedicated MDCT protocol for aortic aneurysm detection and image analysis can increase quality of radiologic assessment of aneurysm wall allowing to approach to the level of histological accuracy.Актуальность. Аневризма аорты – распространенное заболевание с полиморфной клинической картиной и внезапным риском развития тяжелых осложнений.Цель – разработка стандартизованного протокола мультиспиральной компьютерной томографии (МСКТ) у пациентов с подозрением на аневризму аорты и определение признаков нестабильности стенок аневризмы.Материал и методы. В течение 2009–2014 гг. было обследовано 279 пациентов с аневризмой аорты. Всем пациентам проводилась МСКТ по специализированному протоколу с последующим комплексным анализом полученных результатов.Результаты. Осложненное течение аневризмы аорты выявлено в 100 (36%) случаях, самым частым признаком нестабильности стенок аорты стала диссекция. Сформулировано новое комплексное понятие осложненного течения аневризмы аорты, включившее в себя признаки нестабильности стенок аневризмы без полного нарушения целостности стенок и с полным нарушением целостности. Создана схема рентгенологических паттернов, характеризующих состояние стенок аневризмы. При описании изменений в стенках аорты эта схема позволяет достичь высокой точности, сопоставимой с гистологическими данными.Заключение. Использование стандартизованного протокола исследования и описания полученных результатов способствует значительному повышению качества лучевой диагностики аневризмы аорты
СОЗДАНИЕ СТРАТЕГИЙ ЛЕЧЕНИЯ ОЖИРЕНИЯ И КОМОРБИДНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ НА ОСНОВЕ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ: ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ВСЕРОССИЙСКОЙ НАБЛЮДАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ ПримаВера
No full textAim: To assess interim results of the Russian observational program PrimaVera on efficacy and safety sibutramine (Reduxin®) for treatment of obesity within routine medical practice. Materials and methods: This multicenter observational program included patients with obesity aged below 65 years, excluding those with uncontrolled arterial hypertension, coronary heart disease, heart failure and cerebrovascular disease. All patients were administered sibutramine for treatment of their obesity. During out-patient follow-up visits, physicians assessed changes in patients’ body mass, blood pressure and heart rate, as well as registered adverse events. Maximal treatment duration was 12 months. In this report, the results from 16 515 patients are analyzed, 82% of whom (n=13 192) were females.Results: After 3 months of treatment body mass index (BMI) decreased by 2.81±1.0 kg/m², after 6 months, by 5.17±2.15 kg/m². At 12 months decrease in BMI was 1.3-fold higher compared to 6 months’ results and amounted to 6.76±2.93 kg/m². Reduction of body mass with longterm (above 6 months) treatment with sibutramine under supervision of a physician was associated with a decrease in systolic and diastolic blood pressure levels (by 4.1 mm Hg, in both cases) and did not lead to an increase in heart rate (Δ=-1.02 bpm). Based on data from 16 515 medical records processed up to now, 397 episodes of adverse events were registered, with none of them being serious.Conclusion: This interim results of the program PrimaVera confirmed favorable safety profile of Reduxin® and its high efficacy in the treatment of obesity.Цель – оценить промежуточные результаты Всероссийской наблюдательной программы ПримаВера по оценке эффективности и безопасности лечения ожирения комбинированным препаратом сибутрамина и микрокристаллической целлюлозы (Редуксин®) в условиях повседневной медицинской практики.Материал и методы. В многоцентровую наблюдательную программу вошли пациенты с ожирением в возрасте до 65 лет, за исключением имевших неконтролируемую артериальную гипертонию, ишемическую болезнь сердца, сердечную недостаточность и цереброваскулярные заболевания. Всем пациентам для лечения ожирения был назначен сибутрамин. На амбулаторных визитах врачи оценивали динамику массы тела, артериальное давление и частоту сердечных сокращений, а также регистрировали нежелательные явления. Максимальная продолжительность терапии составила 12 месяцев. В данной публикации проанализированы результаты 16 515 пациентов, 82% из которых (n=13 192) составили женщины.Результаты. Через 3 месяца лечения индекс массы тела (ИМТ) снизился на 2,81±1,0 кг/м², через 6 месяцев – на 5,17±2,15 кг/м². За 12 месяцев снижение ИМТ было в 1,3 раза более выраженным по сравнению с результатами лечения в течение 6 месяцев и составило 6,76±2,93 кг/м². Уменьшение массы тела при длительной (более 6 месяцев) терапии сибутрамином под контролем врача сопровождалось снижением уровня систолического и диастолического артериального давления на 4,1 мм рт. ст. в обоих случаях и не приводило к повышению частоты сердечных сокращений (Δ=-1,02 уд/мин). Среди обработанных к настоящему моменту данных по 16 515 картам пациентов было зарегистрировано 397 случаев возникновения нежелательных явлений, при этом ни одного серьезного.Заключение. Промежуточные результаты реализации программы ПримаВера подтвердили благоприятный профиль безопасности препарата Редуксин® и его высокую эффективность в лечении ожирения.