Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
Дисфункция височно-нижнечелюстного сустава при хронической мигрени
No full textRationale: For many years, temporomandibular disorder (TMD) has been studied primarily by dentists and maxillofacial surgeons. However, new data is emerging that TMD is comorbid with various types of headache; however this association has not been studied in detail. Aim: To analyze TMD prevalence and clinical structure in patients with migraine. Materials and methods: We assessed 84 patients with chronic migraine (CM) and 42 patients with episodic migraine (EM). TMD was diagnosed according to the Diagnostic Criteria for Temporomandibular Disorders: Clinical Protocol and Assessment Instruments 2014. We also performed subgroup analysis for low-frequency EM (less than 4 headache days per month, LFEM) vs. high-frequency EM and CM (over 10 headache days per month, HFEM + CM). Results: In both groups, myofascial pain was the most prevalent form of TMD. The prevalence of TMD was higher in CM as compared to EM (52.4% vs. 28.6%, correspondingly, р = 0.02). Even more evident differences were observed between LFEM and HFEM + CM (18.2% vs. 51.6%, correspondingly, р 0.009). The difference was significant for painrelated TMD only. The prevalence of bruxism was comparable across LFEM and HFEM + CM (18% vs. 30.5%, correspondingly, р = 0.3) and significantly lower than TMD prevalence in HFEM + CM (30.5% vs. 51.6%, correspondingly, p = 0.005). The anxiety level in patients with and without TMD was also comparable (8.1 ± 4.1 vs. 8.3 ± 4.7, correspondingly, р = 0.8). Conclusion: CM patients have a high prevalence of pain-related TMD (52.4%). The prevalence of TMD in LFEM is comparable to that in the general population. The presence of bruxism or anxiety cannot be associated with a high TMD prevalence in our patients. In CM, pain in the masticatory muscles may be caused by anti-nociceptive dysfunction, mirroring central sensitization and disrupted descending modulation of pain.Актуальность. В течение многих лет дисфункция височно-нижнечелюстного сустава (ДВНЧС) изучалась преимущественно стоматологами и челюстно-лицевыми хирургами. Есть данные о том, что ДВНЧС коморбидна различным формам головной боли, но эта взаимосвязь изучена недостаточно. Цель – анализ распространенности и клинической структуры ДВНЧС у пациентов с мигренью. Материал и методы. Обследованы 84 пациента с хронической мигренью (ХМ) и 42 пациента с эпизодической мигренью (ЭМ). ДВНЧС определялась в соответствии с Диагностическими критериями дисфункции височно-нижнечелюстного сустава для клинического применения (2014). Анализ также проводился в подгруппах редкой ЭМ (головная боль менее 4 дней в месяц, РЭМ) и частой ЭМ и ХМ (головная боль более 10 дней в месяц, ЧЭМ + ХМ). Результаты. В структуре ДВНЧС в обеих группах преобладала болевая патология, представленная миофасциальным болевым синдромом. Распространенность ДВНЧС была более высокой в группе ХМ по сравнению с ЭМ (52,4 и 28,6% соответственно, р = 0,02). Еще более выраженные различия наблюдались при сравнении групп РЭМ и ЧЭМ + ХМ (18,2 и 51,6% соответственно, р 0,009). Различия были значимыми только для болевой формы ДВНЧС. Распространенность бруксизма в группах РЭМ и ЧЭМ + ХМ значимо не различалась (18 и 30,5% соответственно, р = 0,3), при этом данный показатель в группе ЧЭМ + ХМ был ниже распространенности ДВНЧC (30,5 и 51,6% соответственно, p = 0,005). Уровень тревоги у пациентов с мигренью с ДВНЧС и без этой патологии не различался (8,1 ± 4,1 и 8,3 ± 4,7 балла соответственно, р = 0,8). Заключение. У пациентов с ХМ отмечается высокая распространенность болевой формы ДВНЧС (52,4%). Частота встречаемости ДВНЧС у пациентов с РЭМ не превышает общепопуляционную. При этом наличие бруксизма и тревоги не объясняет высокую распространенность ДВНЧС у наших пациентов. Болезненность жевательных мышц у пациентов с ХМ может свидетельствовать о нарушении антиноцицептивных функций, то есть быть отражением центральной сенситизации и нарушения нисходящего контроля боли
Стентирование выходного отдела правого желудочка у ребенка 8 месяцев на фоне тромбоза подключично-легочного шунта при тетраде Фалло с агенезией правой легочной артерии
No full textPulmonary artery agenesis combined with tetralogy of Fallot is the most rarely seen congenital heart disease. Children with this anomaly are an especially problematic category of patients undergoing staged surgical repair. The postoperative period quite often is complicated with shunt thrombosis while a redo open surgery is associated with a very high risk; therefore, endovascular repair is a preferred procedure. We describe a case of right ventricular outflow tract stenting in a 8 month old girl with tetralogy of Fallot and right pulmonary artery agenesis. The patient was admitted at 3 month after performing of a left-sided modified Blalock-Taussig shunt with severe signs of heart failure and desaturation caused by shunt thrombosis. Assessments performed at 2 months after stenting of the outflow tract demonstrated good oxygen saturation in arterial blood (80% and above) and improvement of heart failure symptoms to NYHA II class.Агенезия легочной артерии в сочетании с тетрадой Фалло – редчайший врожденный порок сердца. Дети с данной патологией составляют особенно тяжелую категорию больных, которым проводится этапная хирургическая коррекция. Поскольку течение послеоперационного периода нередко осложняется тромбозом подключично-легочного шунта и выполнение повторного открытого вмешательства очень опасно, предпочтительным методом считается эндоваскулярная коррекция. Представлено описание стентирования выходного отдела правого желудочка у девочки 8 месяцев с тетрадой Фалло и агенезией правой легочной артерии. Пациентка поступила спустя 3 месяца после формирования левостороннего подключично-легочного шунта в крайне тяжелом состоянии с признаками тромбоза шунта. Обследование, проведенное через 2 месяца после стентирования выходного отдела, показало хорошее насыщение артериальной крови кислородом – 80% и выше, сердечная недостаточность уменьшилась до II функционального класса
Функционирование аортокоронарных трансплантатов в зависимости от поражения и анатомических особенностей коронарных артерий
No full textAortocoronary bypass grafting is a reliable and effective method of treatment for ischemic heart disease. Despite a well-defined spectrum of the used grafts, many tactic issues of aortocoronary bypass grafting remain unsolved. There is a lack of a unified classification of lesions in the native coronary vasculature; this prevents from establishing objective indications to direct myocardial revascularization and excludes any further improvement of surgical results. The strategy to bypass the maximal number of occluded coronary arteries irrespective on the patient’s age and the degree of coronary pathology could not be considered the most optimal in the absence of objective methods of post-operative diagnosis.Аортокоронарное шунтирование относится к надежным и эффективным методам лечения ишемической болезни сердца. Несмотря на очерченный спектр применяемых трансплантатов, многие тактические вопросы аортокоронарного шунтирования остаются не решенными. Отсутствует единая классификация поражения нативного коронарного русла, что не позволяет объективизировать показания к прямой реваскуляризации миокарда и исключает дальнейшее улучшение результатов хирургического лечения. Стратегия шунтирования максимального количества стенозированных коронарных артерий вне зависимости от возраста пациента и выраженности поражения коронарного русла не может считаться наиболее оптимальной в отсутствие объективных методов послеоперационной диагностики
Поздние потенциалы желудочков у пациентов с хронической сердечной недостаточностью с сохраненной фракцией выброса
No full textRationale: More than half of patients with chronic heart failure have a preserved left ventricular ejection fraction. It has been found that sudden cardiac death is more frequent in this patient category. A reliable and easily available marker is needed that would predict the death outcome with a high probability. The use of the late ventricular potentials for this purpose could be reasonable.Aim: To assess the prevalence of the late ventricular potential and their association with the structural and functional parameters of the myocardium in patients with early stages of chronic heart failure with preserved ejection fraction.Materials and methods: We examined 77 patients with chronic heart failure (grade I to IIА, functional class I to III) with preserved ejection fraction ( 50%), aged 47 to 77 years (mean ± SD, 59.7 ± 7.8 years). Echocardiography (SonoScape 8000 and Vivid 3) at М-, В- and Doppler modes was performed in all patients. Ventricular ectopic activity and late ventricular potentials were registered during 24- hour ECG monitoring (Cardiotekhnika, INKART, St. Petersburg).Results: Late ventricular potentials were found in 13% (10 of 77) of patients. The following correlations were found in patients with concentric hypertrophy (n = 53): between the duration of the filtered QRS (TotORSF) and the left ventricular end diastolic diameter (r = 0.27, p = 0.049), TotORSF and the interventricular septum thickness (r = 0.28, p = 0.04), TotORSF and the left ventricular myocardial mass (r = 0.35, p = 0.01), mean square magnitude of fluctuations within the last 40 ms of ORS (RMS40) and the left ventricular end diastolic diameter (r = -0.42, p 0.01), RMS40 and the left ventricular end-systolic diameter (r = -0.37, p 0.01). In the patients with eccentric hypertrophy (n = 14), the following correlations were found: between RMS40 and the left ventricular myocardial mass index (r = -0.77, p 0.01), between duration of the low amplitude signal ( 40 μV) at the end of QRS (LAS40) and the left ventricular myocardial mass index (r = 0.76, p 0.01), as well as between LAS40 and RMS40 with the end diastolic diameter of the left ventricle adjusted to the body surface area (r = 0.76, p 0.01 and r = -0.83, p 0.01, respectively). The patients with a pseudo normal type of diastolic dysfunction (n = 27) showed an association between their NT-proBNP levels and TotORSF (r = 0.56, p 0.01).Conclusion: The prevalence of late ventricular potentials among patients with early stage chronic heart failure and preserved left ventricular ejection fraction is not high. The parameters of electrophysiological myocardial instability in patients with concentric hypertrophy are mostly influenced by the size of heart chambers, whereas in those with the eccentric one, by the myocardial mass and volume parameters. The risk of sudden cardiac death is higher in patients with a pseudo normal type of diastolic dysfunction.Актуальность. Более половины пациентов с хронической сердечной недостаточностью имеют сохраненную фракцию выброса левого желудочка. Установлено, что среди этой категории пациентов внезапная сердечная смерть встречается чаще. Требуется надежный и доступный маркер, позволяющий с большой долей вероятности прогнозировать возможность смертельного исхода. Использование поздних потенциалов желудочков с этой целью представляется оправданным.Цель – оценить распространенность поздних потенциалов желудочков и их взаимосвязь со структурно-функциональными параметрами миокарда у пациентов с ранними стадиями хронической сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса.Материал и методы. Обследованы 77 пациентов с хронической сердечной недостаточностью (I–IIА стадии, I–III функционального класса) с сохраненной фракцией выброса ( 50%) в возрасте от 47 до 77 лет (средний возраст 59,7 ± 7,8 года). Всем пациентам проводилось эхокардиографическое исследование на аппаратах SonoScape 8000 и Vivid 3 в одномерном (М), двухмерном (В) и доплеровском (Д) режиме. При проведении суточного мониторирования электрокардиограммы с использованием системы «Кардиотехника» (ИНКАРТ, Санкт-Петербург) регистрировали желудочковую эктопическую активность, а также поздние потенциалы желудочков.Результаты. Поздние потенциалы желудочков были зарегистрированы в 13% (10 из 77) наблюдений. Корреляционные связи получены у пациентов с концентрической гипертрофией (53 человека) между продолжительностью фильтрованного комплекса QRS (TotORSF) и конечным диастолическим размером левого желудочка (r = 0,27, p = 0,049), TotORSF и толщиной межжелудочковой перегородки (r = 0,28, p = 0,04), TotORSF и массой миокарда левого желудочка (r = 0,35, p = 0,01), среднеквадратичной амплитудой колебаний в последние 40 мс комплекса ORS (RMS40) и конечным диастолическим размером левого желудочка (r = -0,42, p 0,01), RMS40 и конечным систолическим размером левого желудочка (r = -0,37, p 0,01); у пациентов с эксцентрической гипертрофией (14 человек) – между RMS40 и индексом массы миокарда левого желудочка (r = -0,77, p 0,01), продолжительностью низкоамплитудной (до 40 мкВ) части сигнала в конце комплекса QRS (LAS40) и индексом массы миокарда левого желудочка (r = 0,76, p 0,01), а также между LAS40 и RMS40 с индексированным к площади поверхности тела конечным диастолическим объемом левого желудочка (r = 0,76, p 0,01 и r = -0,83, p 0,01 соответственно). В группе пациентов с псевдонормальным типом диастолической дисфункции (27 человек) обнаружена взаимосвязь уровня NT-proBNP с TotORSF (r = 0,56, p 0,01).Заключение. Распространенность поздних потенциалов желудочков среди пациентов с ранними стадиями хронической сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса левого желудочка невысока. На параметры электрофизиологической нестабильности миокарда при концентрической гипертрофии наибольшее влияние оказывают размеры полостей сердца, при эксцентрической – масса миокарда и объемные показатели. Вероятность возникновения внезапной сердечной смерти выше среди пациентов с псевдонормальным типом диастолической дисфункции
Себорейный кератоз: клинические особенности и ассоциация с вирусом папилломы человека рода β
No full textBackground: Seborrheic keratosis is a common benign tumor of unclear etiology. Aim: To study associations between clinical characteristics of seborrheic keratosis and its course with quantitative parameters of the β-genus human papillomavirus (β-HPV). Materials and methods: The main study group included 91 patients with seborrheic keratosis (29 male and 62 female), aged 40 to 75 years (mean ± SD, 59.2 ± 6.4 years). The control group included 30 healthy individuals persons aged 40 to 70 years (mean 57.6 ± 4.1 years). The diagnosis of seborrheic keratosis was confirmed by dermoscopy and pathomorphological assessment, with 100% of patients having the acanthotic type of seborrheic keratosis. HPV was identified by polymerase chain reaction with hybridization fluorescent detection in real time mode with use of three oligonucleotide systems for detection of HPV genus β1 (subtypes 5, 8, 12, 14, 19, 21, 25, 36, 47); β2 (subtypes 9, 15, 17, 22, 23, 37, 38, 80), and β3 (subtypes 49, 75, 76). Results: The most frequent clinical type of seborrheic keratosis was the maculopapular one (61/91 patients, 67%) localized mainly on head, neck, anterior and posterior trunk. β-HPV was found in 88.8% biopsy samples taken from the seborrheic keratosis areas in 24 of 27 patients and in 66.6% biopsy samples taken from the normal skin areas of the same patients (р = 0.04). This is significantly more frequent that the HPV contamination among healthy individuals, which was 28.7% (р = 0.02). Mixed association of β-HPV was also more frequent in the HPV-positive patients (21/24, or 83.3%; compared to the control group, р = 0,00001). The maximal (significant) viral load was found in the subgroup of seborrheic keratosis patients with the number of proliferative lesions of 10 and more (4.08 ± 0.3 lg/105 tо 5.7 ± 0,3 lg/105). Conclusion: The maculopapular type of seborrheic keratosis is characterized by mixed HPV β1, β2, β3 infection found in 77.7% of cases irrespective of the number of proliferative lesions. It could be hypothesized that multiple seborrheic keratosis (more than 10 lesions) develops in simultaneous presence of HPV β1, β2, β3 and is associated with a higher probability of new seborrheic keratosis lesions on intact skin. Актуальность. Cеборейный кератоз – распространенная доброкачественная опухоль с неясной этиологией. Цель – изучить ассоциации клинических особенностей себорейного кератоза и его течения с количественными показателями вируса папилломы человека (ВПЧ) рода β. Материал и методы. Основную группу составил 91 больной себорейным кератозом (29 мужчин и 62 женщины) в возрасте от 40 до 75 лет (средний возраст 59,2 ± 6,4 года), контрольную – 30 условно здоровых человек в возрасте от 40 до 70 лет (средний возраст 57,6 ± 4,1 года). Диагноз себорейного кератоза подтвержден дерматоскопически и патоморфологически с идентифицированным акантотическим подтипом заболевания (в 100% случаев). Определение ВПЧ проводили методом полимеразной цепной реакции с гибридизационно-флюоресцентной детекцией в режиме реального времени с использованием трех систем олигонуклеотидов: для детекции ВПЧ β1 (типы 5, 8, 12, 14, 19, 21, 25, 36, 47), β2 (типы 9, 15, 17, 22, 23, 37, 38, 80) и β3 (типы 49, 75, 76). Результаты. Клинически наиболее часто выявлена пятнисто-папулезная форма себорейного кератоза (у 61 пациента из 91, 67%) с преимущественной локализацией в области головы, шеи, передней и задней поверхности туловища. В общей группе больных ВПЧ рода β встречался в 88,8% (у 24 из 27 пациентов) биоптатов себорейного кератоза (р = 0,04) и в 66,6% (18 из 27) биоптатов здоровых тканей у тех же больных (р = 0,04), что статистически значимо выше показателя ВПЧ-контаминации среди здоровых людей (28,7%, р = 0,02). В опухолях у больных себорейным кератозом чаще регистрировали микст-ассоциацию ВПЧ рода β – у 21 (83,3%) из 24 ВПЧпозитивных пациентов (различия статистически значимы в сравнении с контролем, р = 0,00001). Максимальная (значимая) вирусная нагрузка отмечена в группе больных себорейным кератозом с количеством пролиферативных очагов 10 и более (от 4,08 ± 0,3 lg/105 до 5,7 ± 0,3 lg/105). Заключение. Для пятнисто-папулезной формы себорейного кератоза характерна микст-инфекция ВПЧ β1, β2, β3, выявляемая в 77,7% случаев вне зависимости от количества очагов патологического роста. Предположительно, при одновременном наличии ВПЧ видов β1, β2, β3 возникает множественный себорейный кератоз (число очагов более 10) и велика вероятность появления новых очагов себорейного кератоза на неизмененной коже.
Несовместимые по группе крови родственные трансплантации почки: отдаленные результаты
No full textBackground: AB0-incompatible kidney transplantation is one of the ways to effectively expand the pool of living donors. In Russia, this technology has been used for more than 10 years, but until now there have been no reports on its long-term results. Aim: To evaluate the short- and long-term outcomes of the living-related AB0-incompatible kidney transplantations. Materials and methods: We analyzed the results of 49 consecutive AB0-incompatible kidney transplantations, performed from 2011 to 2017. Preoperative management of recipients included administration of rituximab and intravenous immunoglobulin, plasmapheresis and/or selective immunoadsorption, and combination of tacrolimus, mycophenolates and steroids. The target of anti-A/B antibody levels were is 1:8. All patients received standard immunosuppression after transplantation. Results: At baseline, median anti-A/B titer was 1:16 (1:2 to 1:1024) for IgM and 1:4 (0 to 1:512) for IgG. Median rituximab dose was 286 mg/m2 (range, from 94 to 396). To achieve target antibody levels, up to 10 plasmapheresis and/or immunoadsorption sessions (median, 2) were required. There were no deaths during the follow-up. Five grafts were lost, one of them due to hyperacute rejection. The incidence of biopsy-proven rejection was 6%. One-, three and six-year graft survival was 94%, 90% and 80%, respectively. Conclusion: Kidney transplantation across the AB0-incompatibility barrier is a safe, successful and reasonable option to reduce the organ shortage. Актуальность. Трансплантация почки от несовместимого по группе крови родственного донора – один из способов эффективного использования ресурса прижизненного донорства. В России данная технология применяется более 10 лет, однако сообщения об отдаленных результатах трансплантаций в настоящее время отсутствуют. Цель – изучить непосредственные и отдаленные результаты AB0-несовместимых трансплантаций почки от родственного донора. Материал и методы. Проанализированы результаты 49 последовательно выполненных AB0-несовместимых трансплантаций в период с 2011 по 2017 г. Предоперационная подготовка реципиента включала в себя введение ритуксимаба и внутривенного иммуноглобулина, сеансы плазмафереза и/или селективной иммуноадсорбции, комбинацию такролимуса, микофенолатов и глюкокортикостероидов. Целевой титр анти-A/B антител был равен 1:8. После трансплантации все реципиенты получали стандартную иммуносупрессивную терапию. Результаты. Исходный титр антигрупповых антител – иммуноглобулинов класса M составил 1:16 (1:2 – 1:1024), класса G – 1:4 (0 – 1:512), медиана использованной дозы ритуксимаба – 286 мг/м2 (94–396). Для достижения целевых значений титра антител требовалось до 10 сеансов плазмафереза и/или иммуноадсорбции (медиана – 2). За время наблюдения летальных исходов не было, утрачено 5 трансплантатов, один из них в результате сверхострого отторжения. Частота подтвержденного биопсией отторжения составила 6%. Одно-, трех- и шестилетняя выживаемость трансплантатов равнялась 94, 90 и 80% соответственно. Заключение. Преодоление барьера несовместимости по группе крови можно признать безопасной и эффективной стратегией в условиях дефицита донорских органов.
Кавернозная гемангиома мочевого пузыря у ребенка 6 лет 11 месяцев
No full textWe analyze a clinical case of the patient at the age of 6 years and 11 months with a cavernous hemangioma of the bladder. The disease manifested with isolated macrohaematuria. During the diagnostic assessment by 3D-ultrasound examination of the urinary tract with tight bladder filling, a mass with tuberous shape and echonegative areas inside was visualized on the left bladder wall close to its anterior surface, while external bladder contours were unchanged. Color Doppler mapping showed some vessels in the projection of the mass sprouting from the muscular layer of the bladder. The neoplasm was confirmed by abdominopelvic magnetic resonance imaging (with and without contrast enhancement) and by cystoscopy. Taking into account familial cancer history of the patient (oncological disorders in the maternal and paternal lines) and high degree of vascularization of the mass, a malignancy (rhabdomyosarcoma) was deemed highly probable. At 2 months after the disease manifestation, transurethral endoscopic surgery was performed with coagulation and a resection of an exophytic mass of 1 cm in diameter, with a wide base, irregular tuberous shape, brown colored, with a cystic component. The mucous layer on the lateral bladder wall was abnormal with some hemorrhages. Histological examination of the tissue sample showed a cavernous hemangioma, that was the final diagnosis in this patient. During subsequent 2-year follow up, there was no recurrence of the disease. The described case is of clinical interest because bladder hemangiomas are rare in children; therefore, this disease should be on the list for differential diagnosis in children with macrohaematuria.Представлен разбор клинического случая пациента 6 лет 11 месяцев с кавернозной гемангиомой мочевого пузыря. Манифестация заболевания характеризовалась изолированной макрогематурией. В ходе трехмерного ультразвукового исследования мочевыделительной системы при тугом заполнении мочевого пузыря на левой стенке ближе к передней поверхности было визуализировано образование с бугристыми контурами и анэхогенными участками внутри, при неизмененном наружном контуре мочевого пузыря. При цветовом допплеровском картировании отмечены сосуды в проекции образования, прорастающие из мышечного слоя мочевого пузыря. Наличие новообразования было подтверждено данными магнитно-резонансной томографии органов брюшной полости и малого таза (без и с контрастным усилением) и цистоскопией. Учитывая отягощенную наследственность (онкологическая патология по материнской и отцовской линии), а также высокую васкуляризацию выявленного образования рассматривалась возможность злокачественного процесса (рабдомиосаркома). Через 2 месяца после манифестации заболевания проведено трансуретральное эндоскопическое хирургическое вмешательство, в ходе которого произведена коагуляция и резекция экзофитного образования размерами до 1 см на толстой ножке, неправильной бугристой формы, бурого цвета, с кистозным компонентом. Отмечено наличие по боковой стенке пузыря зоны геморрагически измененной слизистой оболочки. После гистологического исследования образца установлен окончательный диагноз «кавернозная гемангиома». При последующем наблюдении в течение 2 лет признаков рецидива заболевания обнаружено не было. Описываемый случай представляет клинический интерес в связи с редкой встречаемостью гемангиом мочевого пузыря в детском возрасте и свидетельствует о необходимости включения данной патологии в дифференциально-диагностический ряд с проведением соответствующих методов обследования у детей с макрогематурией
Способность к адгезии типовых и биопленочных культур токсигенных штаммов Corynebacterium diphtheriaе
No full textBackground: Adhesion and ability to form a biofilm are considered among the leading pathogenicity factors of Corynebacterium diphtheriaе, responsible for bacterial carriage. It is exactly bacterial carriage that ensures the circulation of diphtheria pathogen strains in the inter-epidemic periods. Aim: To assess and compare adhesivity of standard and biofilm cultures of toxigenic C. diphtheriae strains. Materials and methods: We studied standard and biofilm (120 and 720 hour) cultures of C. diphtheriae strains. Their ability to form a biofilm was tested according to P. Watnick (2000). Adhesivity was assessed in the pharyngeal epithelial carcinoma Hep-2 cell culture with various time exposures (2, 8, and 18 hours). The amounts of C. diphtheriae adhered to Нер-2 cells were measured by culturing the swabs in the 20% serum agar with subsequent calculation of mean numbers of colony-forming units (CFU) per 1 mL. Results: All standard and biofilm cultures of the studied toxigenic strains of C. diphtheriae had adhesive properties of various degrees. The highest adhesivity was found in a circulating strain C. diphtheriae gravis tox+ (from 0.26 ± 0.01 to 203.3 ± 3.3 CFU/mL), which differed from the same parameters in other strains studied (from 0.03 ± 0.003 to 0.20 ± 0.01 CFU/mL). The lowest adhesivity after a 2-hour exposure was found both in the standard and biofilm cultures of C. diphtheriae gravis tox+ 6765, whereas after the exposure of 8 and 18 hours, the lowest adhesion properties were demonstrated by C. diphtheriae gravis with a “silent” tox gene and C. diphtheriae mitis tox+ 269. All cultures of toxigenic C. diphtheriae strains showed a statistically significant increase in their adhesivity (р ≤ 0.05) by 8 and 18 hour of cultivation. Conclusion: Circulating C. diphtheriae gravis tox+ strain demonstrated the highest adhesivity among all toxigenic strains of the diphtheria pathogens studied. Актуальность. Адгезия и способность к образованию биопленки рассматриваются среди ведущих факторов патогенности Corynebacterium diphtheriaе, обусловливающих формирование бактерионосительства. Именно за счет бактерионосительства осуществляется циркуляция штаммов возбудителя дифтерии в межэпидемический период. Цель – определение и сравнительный анализ адгезивной активности типовых и биопленочных культур токсигенных штаммов C. diphtheriae. Материал и методы. Исследованы типовые и биопленочные (120- и 720-часовые) культуры штаммов C. diphtheriae. Их тестирование на способность формировать биопленку проводили по методике P. Watnick (2000). Способность к адгезии исследовали на культуре клеток карциномы фарингеального эпителия HEp-2 при различных временных экспозициях (2, 8, 18 часов). Количество C. diphtheriae, адгезированных на клетках НEр-2, определяли путем высева смыва на 20% сывороточный агар с последующим подсчетом среднего количества колониеобразующих единиц (КОЕ) в 1 мл. Результаты. Все типовые и биопленочные культуры исследованных штаммов токсигенных C. diphtheriae обладали адгезивной активностью разной степени выраженности. При этом наиболее высокие показатели адгезии обнаружены у циркулирующего штамма C. diphtheriae gravis tox+ (от 0,26 ± 0,01 до 203,3 ± 3,3 КОЕ/мл), что отличалось от аналогичных показателей у других исследованных штаммов (от 0,03 ± 0,003 до 0,20 ± 0,01 КОЕ/мл). Наименьшей адгезивной активностью при 2-часовой экспозиции культивирования обладали как типовая, так и биопленочные культуры штамма C. diphtheriae gravis tox+ № 6765, при 8- и 18-часовой – штаммов C. diphtheriae gravis с «молчащим» tox-геном и C. diphtheriae mitis tox+ № 269. У всех культур токсигенных штаммов C. diphtheriae способность к адгезии в динамике статистически значимо (р ≤ 0,05) увеличивалась к 8- и 18-му часу культивирования. Заключение. Наиболее выраженные адгезивные свойства из всех исследованных токсигенных штаммов возбудителя дифтерии характерны для циркулирующего штамма C. diphtheriae gravis tox+.
Особенности биологических свойств бактерий вида Listeria innocua, выделенных на территории Приморского края
No full textRationale: Most cases of listeriosis are caused by the pathogenic Listeria monocytogenes. Some cases of isolation of L. innocua with pathogenicity factors from foods have been published, as well as on the cases of the disease in humans caused by this species. Aim: To assess biological properties including potential pathogenicity of L. innocua, isolated from food and environmental objects. Materials and methods: We performed microbiological study of L. innocua cultures isolated from foods (n = 35) and environmental objects (n = 15) on the territory of Primorye Territory (Russian Federation), as well as assessment of their sensitivity to antibiotics. Results: The studied L. innocua cultures showed stable phenotypic features of their biological properties, such as morphology, typical colony growth on the medium with characteristic odor of fermented milk, blue or blue-green luminescence induced by inclined light, presence of catalase activity and absence of the oxidase activity. Only 38 ± 6.9% of L. innocua demonstrated movements at T 22 °С. L. innocua cultures did not ferment mannitol (100% of cultures); they degraded ramnose to its acid without gas (70 ± 6.5%) and degraded xylose (42.8 ± 7%). Listeria isolated from vegetables and environmental objects could ferment ramnose (92.8 ± 7.2% of the studied cultures) and xylose (28.5 ± 12.5%) more frequently than L. innocua isolated from meat and fish foods. L. innocua demonstrated variable biochemical activities towards mannose (92 ± 3.8%), saccharose (85.7 ± 7.8%) and melesitose (76.2 ± 9.5%). L. innocua cultures with hemolytic activity (34 ± 6.7%) (α or β type) were isolated, more commonly from fish products. All Listeria irrespective of their isolation source showed lipase activity. L. innocua cultures from foods and environmental objects were highly sensitive to antimicrobials from the following classes: penicillins (ampicillin, carbenicillin, combined amoxicillin and clavulanic acid), aminoglycosides (gentamycin, amikacin), carbapenems (meropenem), and fluoroquinolones (ofloxacin). Conclusion: Some biological properties of L. innocua were variable depending on the source of isolation. Isolation of Listeria with atypical properties in theterritory of Primorye Territory requires that these microorganisms should be studied in more detail. Актуальность. Большинство случаев заболевания листериозом связаны с патогенным видом Listeria monocytogenes. В литературе появились сообщения о выделении из пищевых продуктов L. innocua с факторами патогенности, а также о случаях заболевания у людей, вызванных этим видом. Цель – оценить биологические свойства, в том числе патогенный потенциал L. innocua, выделенных из пищевых продуктов и объектов окружающей среды. Материал и методы. Проведено микробиологическое исследование культур L. innocua, изолированных из пищевых продуктов (n = 35) и объектов окружающей среды (n = 15) на территории Приморского края, а также исследование их антибиотикочувствительности. Результаты. У исследуемых культур L. innocua отмечена стабильность фенотипических проявлений биологических свойств – морфология, типичный рост колоний на питательных средах с характерным кисломолочным запахом, голубое или голубовато-зеленое свечение в косо проходящем свете, наличие каталазной активности и отсутствие оксидазной. Подвижность при 22 °С показали только 38 ± 6,9% L. innocua. Культуры L. innocua не ферментировали маннит (100% культур), разлагали до кислоты без газа рамнозу (70 ± 6,5%) и ксилозу (42,8 ± 7%). Листерии, выделенные из овощей и объектов внешней среды, с большей частотой ферментировали рамнозу (92,8 ± 7,2% исследуемых культур) и реже – ксилозу (28,5 ± 12,5%) по сравнению с изолятами L. innocua, полученными из мясных и рыбных продуктов. Отмечена вариабельность биохимической активности L. innocua по отношению к маннозе (92 ± 3,8%), сахарозе (85,7 ± 7,8%) и мелицитозе (76,2 ± 9,5%). Выявлены культуры L. innocua (34 ± 6,7%) с гемолитической активностью (αили β-типа), чаще у изолятов, выделенных из рыбной продукции. Липаза определялась у всех листерий независимо от источника выделения. Культуры L. innocua, выделенные из пищевых продуктов и объектов окружающей среды, показали высокую чувствительность к антимикробным препаратам из групп пенициллинов (ампициллин, карбенициллин, комбинированный препарат амоксициллина и клавулановой кислоты), аминогликозидов (гентамицин, амикацин), карбапенемов (меропенем), фторхинолонов (офлоксацин). Заключение. Отмечена вариабельность некоторых биологических свойств L. innocua в зависимости от источника выделения. Выявление на территории Приморского края культур листерий с атипичными свойствами требует более глубокого изучения микроорганизмов данного вида.
Современные подходы к ведению рецидивирующих инфекций мочевыводящих путей у женщин
No full textIn the recent years, relapses of infectious and inflammatory diseases of the urinary tract (UTI) have become more common. Doctors in many specialties face the problem of recurrent UTIs. The effectiveness of antibiotics is worsening, while antibiotic resistance is increasing. This review article deals with prevention and treatment of patients with recurrent UTIs. Risk factors for recurrent UTIs are reviewed separately for women in their pre- and post-menopausal age. Based on the literature and our own experience, we discuss therapeutic and preventive measures for these disorders. Today, preventive measures for recurrent UTIs involve not only lifestyle modification, herbal treatments and improvement of immune response, but also vaginal estrogen replacement therapy in postmenopausal women, immune prophylaxis, normalization of urinary output, water-induced diuresis, urine acidification, vaginal application of the lactobacilli, long-term low-dose and/or postcoital drug prophylaxis in various combinations. It is emphasized, that current guidelines on the prevention of recurrent UTIs are primarily focused on non-antibiotic measures. However, the necessary prerequisite or initiation of any prevention regimen is a negative urine culture after the eradication of the pathogen. A list of the most common herbal preparations is included into the review. Immunoactive prophylaxis and stimulation of an individual immune response is considered to be a new strategy in the management of patients with recurrent UTIs. Characteristics of antibacterials are given from the evidence-based perspective. Individual and sexual hygiene are both important conditions for the successful prevention of UTI relapses and successful treatment of recurrent UTIs.Рецидивы инфекционно-воспалительных заболеваний мочевыводящих путей (ИМП) в последние годы встречаются все чаще. С проблемой рецидивирующих ИМП сталкиваются врачи многих специальностей. Эффективность антибиотических препаратов ухудшается, нарастает антибиотикорезистентность. Настоящая обзорная статья посвящена профилактике ИМП и лечению больных с рецидивирующими ИМП. Рассмотрены факторы риска рецидивирующих ИМП у женщин при разделении на пре- и постменопаузальные группы. С учетом данных литературы и собственного опыта обсуждаются лечебные и профилактические мероприятия при указанных состояниях. Сегодня профилактические мероприятия при рецидивирующих ИМП затрагивают не только модификацию образа жизни, фитотерапию и повышение иммунной реактивности организма, но и вагинальную заместительную эстрогенную терапию у постменопаузальных женщин, иммунопрофилактику, нормализацию мочевыделения, водный диурез, ацидификацию мочи, вагинальные аппликации лактобактерий, длительную низкодозовую и/или посткоитальную медикаментозную профилактику в различных комбинациях. Подчеркивается, что современные рекомендации по предупреждению рецидивирующих ИМП в первую очередь ориентируются на мероприятия без использования антибиотиков. Однако обязательным условием для инициации режима профилактики является получение отрицательной уринокультуры после эрадикации патогена. Приводится перечень наиболее распространенных фитопрепаратов. Рассматривается вопрос об иммунопрофилактике и стимуляции специфического иммунного ответа, что считается новой стратегией в ведении больных с рецидивирующими ИМП. С точки зрения доказательной медицины характеризуются антибактериальные лекарственные средства. Личная гигиена и гигиена половой жизни – важное условие эффективной профилактики рецидивов ИМП и успешного лечения рецидивирующих ИМП.