Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
Гиперальдостеронемия как фактор риска почечной дисфункции у больных хронической сердечной недостаточностью с сохраненной фракцией выброса
No full textObjective: To assess the relationship between plasma aldosterone levels and renal function in patients with heart failure with preserved ejection fraction (HFpEF).Materials and methods: A cross-sectional study included 158 patients with confirmed HFpEF. Patients with primary hyperaldosteronism, edema syndrome, end stage renal disease and taking mineralocorticoid receptor antagonists were excluded. Renal function was assessed by determining daily urinary albumin excretion (UAE) and calculating the glomerular filtration rate (GFR). Plasma aldosterone was measured by enzyme immunoassay.Results: The patients were divided into two groups: 99 patients had normal (40-160 pg/ml) aldosterone plasma level (nAld) and 59 patients had high ( 160 pg/ml) aldosterone level (hAld). hAld patients had significantly higher UAE (median 342 mg/day [interquartile value 253; 453] versus 116 mg/day [32; 255], p 0.001), and lower GFR (52 ml/min/1.73 m2 [46; 67.5] versus 66 ml/min/1.73 m2 [53; 79]) compared to nAld. The prevalence of impaired renal filtration function and severe albuminuria was higher in hAld group then in nAld (p 0.001). In binomial logistic regression models adjusted for age, severity of HFpEF and comorbidities high aldosterone plasma level were independent risk factors of significant ( 60 ml/min/1.73 m2) decrease in GFR (odds ratio 4.25, 95% confidence interval 2.01-16.6) and very high ( 300 mg/day) albuminuria (odds ratio 2.23, 95% confidence interval 1.24-9.63).Conclusion: In HFpEF plasma aldosterone levels are closely related to renal function. Secondary hyperaldosteronism is associated with an increased risk of impaired renal filtration and severe albuminuria.Цель - оценить взаимосвязь между плазменным уровнем альдостерона и функцией почек у больных хронической сердечной недостаточностью (ХСН) с сохраненной фракцией выброса.Материал и методы. Проведено одномоментное поперечное исследование, в которое включили 158 больных с подтвержденным диагнозом ХСН с сохраненной фракцией выброса в фазе компенсации. В исследование не включались пациенты с первичным гиперальдостеронизмом, отечным синдромом, хронической болезнью почек 5-й стадии, а также лица, принимавшие антагонисты минералокортикоидных рецепторов на протяжении последних 6 недель. Функцию почек оценивали путем определения суточной экскреции альбумина с мочой и уровня креатинина крови с последующим расчетом скорости клубочковой фильтрации (СКФ). Концентрацию альдостерона в плазме измеряли иммуноферментным методом.Результаты. Пациенты были разделены на две группы: одну группу составили 99 человек с нормальной концентрацией гормона (в пределах 40-160 пг/мл), вторую - 59 человек с ги-перальдостеронемией ( 160 пг/мл). У пациентов с гиперальдостеронемией суточная экскреция альбумина была достоверно выше (медиана 342 мг/сут [межквартильные значения 253; 453] против 116 мг/сут [32; 255], р 0,001), а СКФ - ниже (52 мл/мин/1,73 м2 [46; 67,5] против 66 мл/мин/1,73 м2 [53; 79]) по сравнению с группой с нормальной концентрацией альдостерона. Доля пациентов, имеющих нарушения фильтрационной функции почек и выраженную альбуминурию, была выше среди лиц с гиперальдостеронемией (р 0,001). При регрессионном анализе с поправкой на возраст, тяжесть ХСН и сопутствующую патологию повышенный уровень альдостерона крови оказался независимым предиктором значимого ( 60 мл/мин/1,73 м2) снижения СКФ (отношение шансов 4,25, 95% доверительный интервал 2,01-16,6) и очень высокой ( 300 мг/сут) альбуминурии (отношение шансов 2,23, 95% доверительный интервал 1,24-9,63).Заключение. Плазменный уровень альдостерона тесно связан с показателями функции почек. Развитие вторичного гиперальдостеронизма ассоциировано с возрастанием риска нарушений фильтрационной способности почек и увеличением выраженности альбуминурии
Прогностическое значение перфузионной компьютерной томографии в диагностике фиброза и цирроза печени. Пилотное исследование
No full textRelevance: Most diffuse liver diseases lead to fibrosis over time with the risk of cirrhosis. With progressive fibrosis and cirrhosis of the liver both physical properties of the hepatic parenchyma and its hemodynamics change. The only reliable method for determining the stage of the disease is puncture biopsy and subsequent histological examination, but this method is invasive and associated with complications. Currently, the determination of the severity of cirrhosis is based on clinical data (the Child-Pugh scale) and elastography is considered to be the main non-invasive instrumental method. It lets reliably differentiate the initial fibrosis and cirrhosis of the liver, while the F2 and F3 stages according to the conventional METAVIR scale remain a "gray zone", as well as the differentiation of degrees of the severity of cirrhosis. In addition elastography has a number of limitations. The main ones of which are operator dependence, apparatus dependence and the inability to determine functional changes in the liver. With the use of perfusion computed tomography (CT perfusion) it is possible to assess the functionality of the liver by quantifying changes in hemodynamics. The method applied measures the characteristics of blood flow in the tissue at a given scanning level by computed-tomographic data on the dynamics of the distribution of the contrast agent in the area of interest is collected, besides the type of liver perfusion is determined. This parameter is needed to assess the dynamics of treatment against the background of drug therapy.Objective: To identify statistically significant parameters of CT perfusion to determine the severity of hemodynamic disturbances in patients with various stages of liver fibrosis and cirrhosis and to compare the values of parameters of liver CT perfusion with fibrosis according to the METAVIR conditional scale determined using elastography.Materials and methods: 18 patients were included in this parallel pilot study. On the basis of clinical and laboratory data and the results of elastography, 10 of them were diagnosed with fibrosis and cirrhosis. The stages of fibrosis F1, F2 were determined in 3 patients; stages F3, F4 – in 7. In the group of patients with F3, F4, according to the METAVIR conditional scale, subgroups were distinguished depending on the severity of cirrhosis: compensated – 3 patients, subcompensated – 2, decompensated – 2. The control group consisted of 8 patients with organ diseases abdominal cavity not associated with liver damage. All patients underwent CT perfusion of the liver on a Philips iCT 256 using the following scan parameters: 80 KVp, 120 mAc, total scan time 56 s, and slice thickness 5.0 mm. Intravenously, bolus was administered to all patients with 50 ml of ioversol 350 mg/ml, the rate of administration was 3.8–4.0 ml/s, the time from the moment of administration of the contrast medium to the start of scanning was 6 s. After receiving a series of images, the data was processed on a Philips workstation. Quantitative analysis was carried out according to the following indicators: TTP (time to peak, s), BV (blood volume, ml/100 g), AP (arterial perfusion, ml/min/100 ml), PP (portal perfusion, ml/min/100 ml), TP (total perfusion, ml/min/100 ml) and HPI (hepatic perfusion index, %).Results: In the control group of 8 patients, the perfusion values were: TTP 37.4±5.2 s, BV 16.1±5.0 ml/100 g, AP 25.0±7.5 ml/min/100 ml, PP 44.5±14.5 ml/min/100 ml, TP 70.1±14.9 ml/min/100 ml, HPI 70.1±14.9%. In 3 patients with F1, F2, according to the METAVIR conditional scale, the following statistically significant values (p0.039) of perfusion indices were determined: BV 27.2±8.6 ml/100 g, AP 20.0±3.8 ml/min/100 ml; with compensated liver cirrhosis (n=3): TTP 46.2±1.7 s, BV 12.4±1.9 ml/100 g, AP 10.7±2.8 ml/min/100 ml, PP 37.3±5.2 ml/min/100 ml, TP 48.1±3.5 ml/min/100 ml, HPI 22.4±5.5%; subcompensated (n=2): TTP 43.0±3.2 s, BV 8.9±2.6 ml/100 g, AP 12.8±3.0 ml/min/100 ml, PP 27.7±9.0 ml/min/100 ml, TP 40.5±7.3 ml/min/100 ml; decompensated (n=2): BV 30.5±1.8 ml/100 g, PP 8.5±1.5 ml/min/100 ml, HPI 81.3±1.8%.Conclusion: The preliminary results obtained confirm that CT perfusion can be used to predict and assess the severity of hemodynamic disturbances in patients with varying degrees of severity of cirrhosis and supplements clinical, laboratory and elastography data.Обоснование. Большинство диффузных заболеваний печени с течением времени приводят к формированию фиброза с риском развития цирроза. При прогрессирующем фиброзе и циррозе печени изменяются не только физические свойства печеночной паренхимы, но и ее гемодинамика. Единственный достоверный метод определения стадии заболевания – пункционная биопсия и последующее гистологическое исследование, но метод этот инвазивный и сопряжен с осложнениями. В настоящее время определение степени тяжести цирроза основывается на клинических данных – шкале Child-Pugh, а основным неинвазивным инструментальным методом считается эластография. Она позволяет надежно дифференцировать начальный фиброз и цирроз печени, тогда как стадии F2 и F3 по условной шкале МЕТАВИР остаются «серой зоной», так же как и дифференциация степеней тяжести цирроза. К тому же эластография имеет ряд ограничений, к основным из которых относят операторозависимость и аппаратозависимость, невозможность определить функциональные изменения печени. Оценить функциональные возможности печени при прогрессировании фиброза посредством количественной оценки изменения гемодинамики возможно с помощью перфузионной компьютерной томографии (КТ-перфузия). Метод позволяет измерить характеристики кровотока в ткани на заданном уровне сканирования посредством накопления компьютерно-томографических данных о динамике распределения контрастного вещества в зоне интереса, в том числе определить тип перфузии, что представляется важным параметром при назначении лечения и оценке динамики на фоне медикаментозной терапии.Цель – выявить статистически значимые параметры КТ-перфузии для определения степени выраженности гемодинамических нарушений у пациентов с разными стадиями фиброза и цирроза печени и сопоставить значения параметров КТ-перфузии печени со степенью фиброза по условной шкале МЕТАВИР, определенной с помощью эластографии.Материал и методы. В параллельное пилотное исследование включены 18 пациентов. У 10 из них на основании клинико-лабораторных данных и результатов эластографии диагностированы фиброз и цирроз печени. Стадии фиброза F1, F2 определялись у 3 пациентов, стадии F3, F4 – у 7. В группе пациентов с F3, F4 по условной шкале МЕТАВИР выделяли подгруппы в зависимости от степени тяжести цирроза печени: компенсированный – 3 пациента, субкомпенсированный – 2, декомпенсированный – 2. Группу контроля составили 8 пациентов с заболеваниями органов брюшной полости, не связанными с повреждением печени. Всем пациентам проведена КТ-перфузия печени на аппарате Philips iCT 256 с использованием следующих параметров сканирования: 80 кВ, 120 мАс, общее время сканирования 56 с, толщина среза 5,0 мм. Внутривенно болюсно всем пациентам вводилось 50 мл йоверсола 350 мг/мл, скорость введения 3,8–4,0 мл/c, время от момента введения контрастного вещества до начала сканирования 6 с. После получения серии изображений данные обрабатывали на рабочей станции Philips. Количественный анализ проводили по следующим показателям: TTP (time to peak, с), BV (blood volume, мл/100 г), AP (arterial perfusion, мл/мин/100 мл), PP (portal perfusion, мл/мин/100 мл), TP (total perfusion, мл/мин/100 мл) и HPI (hepatic perfusion index, %).Результаты. В группе контроля, состоящей из 8 пациентов, значения показателей перфузии составили: TTP – 37,4±5,2 с, BV – 16,1±5,0 мл/100 г, AP – 25,0±7,5 мл/мин/100 мл, PP – 44,5±14,5 мл/мин/100 мл, TP – 70,1±14,9 мл/мин/100 мл, HPI – 70,1±14,9%. У 3 пациентов с F1, F2 по условной шкале МЕТАВИР были определены следующие статистически значимые (р0,039) показатели перфузии: BV – 27,2±8,6 мл/100 г, АР – 20,0±3,8 мл/мин/100 мл; при компенсированном циррозе печени (n=3): TTP – 46,2±1,7 c, BV – 12,4±1,9 мл/100 г, AP – 10,7±2,8 мл/мин/100 мл, PP – 37,3±5,2 мл/мин/100 мл, TP – 48,1±3,5 мл/мин/100 мл, HPI – 22,4±5,5%; cубкомпенсированном (n=2): TTP – 43,0±3,2 c, BV – 8,9±2,6 мл/100 г, AP – 12,8±3,0 мл/мин/100 мл, PP – 27,7±9,0 мл/мин/100 мл, TP – 40,5±7,3 мл/мин/100 мл; декомпенсированном (n=2): BV – 30,5±1,8 мл/100 г, PP – 8,5±1,5 мл/мин/100 мл, HPI – 81,3±1,8%.Заключение. Полученные предварительные результаты подтверждают, что КТ-перфузия может использоваться для прогноза и оценки степени выраженности гемодинамических нарушений у пациентов с различной степенью тяжести цирроза печени и дополняет данные клинического, лабораторного обследования и эластографии
PDX-модель высокодифференцированной нейроэндокринной опухоли поджелудочной железы на иммунодефицитных мышах линии Balb/c Nude
No full textBackground: Orthotopic patient-derived xenografts (PDX) in immunodeficient mice are recognized as the most adequate neoplastic model due to their ability to maintain primary tumor properties after implantation. They can be used to study anti-neoplastic effects of pharmacological substances in vivo and to investigate characteristics and mechanisms of carcinogenesis. Results of preclinical studies of pharmacological substances obtained with PDX models are virtually no different from those of subsequent clinical trials. Aim: To develop an orthotopic PDX model of a highly differentiated human pancreatic neuroendocrine tumor (pNET) by implanting a fragment of the patient's tumor into the pancreas of immunodeficient mice. Materials and methods: A tumor fragment was obtained from a patient with a highly differentiated pNET G2 and liver metastasis. Fifteen (15) male immunodeficient Balb/c Nude mice with a mass of 22-24 grams were used to establish the orthotopic PDX model of human well-differentiated pNET. A fragment of primary pNET was orthotopically transplanted into the pancreas of 10 animals. A fragment of the metastatic lesion was transplanted into the liver of 5 animals. The animals were followed for up to 45 days. In vivo monitoring of the tumor growth was performed with a magnetic resonance imaging (MRI) system (ClinScan, Bruker BioSpin, Rheinstetten, Germany). At the end of the experiment, animals were euthanized and autopsies were performed, with routine histopathological examination and immunohistochemical study with antibodies to human chromogranin A, synaptophysin, and the marker of proliferative activity (Ki-67) of both original donor tumor and orthotopic pancreatic and liver xenografts. Results: Obvious changes in the mice condition were noticed at 30 days after surgery. They manifested as an increase in abdominal distension, swelling, and cyanosis in the projection of the pancreas. MRI showed a homogeneous neoplasm in the pancreas. At autopsy, the engraftment rate was 73% of all study animals, with yellow masses with even contours and a volume of about 100 cm3 present within the yellow-pink pancreatic tissues. The morphological assessment showed histological similarity between the original patient's tumor and patient-derived xenografts, which were identified as highly differentiated G2 pNETs. At immunohistochemical assessment, the patient's primary and metastatic tumor tissue specimens expressed anti-chromogranin A (full-blown cytoplasmic reaction) and anti-synaptophysin (mild cytoplasmic reaction) antibodies. Ki-67 was positive in 5.2% of the cells. An immunohistochemical study of the orthotopic tumor fragments and heterotopic tumor fragments showed moderate cytoplasmic staining with antibodies to chromogranin A and synaptophysin. The rate of Ki-67 in the orthotopic pNET model and metastatic model does not exceed 5% and 8%, respectively. Conclusion: Engraftment of tumor material after transplantation of human pancreatic cancer was observed in 73% of the cases, which should be considered a good first passage implantation result. The morphological studies confirmed that the orthotopic PDX was a well-differentiated pNET, histologically corresponding to the donor tumor. The model created in the experiment mirrors the histological characteristics of the donor tumor and can be used in preclinical studies of new treatments for well-differentiated pNETs, including those of antitumor activity of new pharmacological substances.Актуальность. Ортотопические ксенограф-ты человеческих опухолей (patient-derived xenograft - PDX) на иммунодефицитных мышах признаны наиболее адекватной моделью опухолевого процесса благодаря способности сохранять после имплантации первоначальные свойства опухоли. Они могут применяться для изучения противоопухолевого действия фармакологических субстанций in vivo, а также исследования особенностей и механизмов канцерогенеза. Результаты доклинических исследований фармакологических субстанций, полученные на PDX-моделях, практически не разнятся с последующими клиническими испытаниями. Цель - создание ортотопической PDX-модели высокодифференцированной нейроэндокринной опухоли (НЭО) поджелудочной железы (ПЖ) человека путем имплантации фрагмента опухоли пациента в ПЖ иммунодефицитных мышей. Материал и методы. Фрагмент опухоли был взят от пациента с диагнозом высокодифференцированной НЭО ПЖ, G2 с метастазом в печени. Для создания ортотопической PDX-модели НЭО ПЖ человека было использовано 15 самцов иммунодефицитных мышей линии Balb/c Nude массой 22-24 г. Фрагмент первичной НЭО ПЖ был трансплантирован в ПЖ 10 животным. Фрагмент метастаза НЭО в печени был имплантирован в печень 5 мышей. Наблюдение за животными проводили в течение 45 суток. Прижизненное наблюдение за ростом опухоли выполнялось с использованием визуализации на магнитно-резонансном томографе ClinScan. По окончании эксперимента осуществляли эвтаназию и некропсию. Проводили стандартное гистологическое и иммуногистохимическое исследование с антителами к хромогранину А, синаптофизину, маркеру пролиферативной активности (Ki-67) человеческой опухоли донора и ортотопических ксенографтов в ПЖ и печени мышей. Результаты. Видимые изменения в состоянии мышей были замечены спустя 30 дней после операции. Они выражались в увеличении живота, его припухлости и синюшности в проекции ПЖ. Магнитно-резонансная томография показала однородное новообразование в области ПЖ. При некропсии всех исследованных мышей отмечалось приживление опухолевого материала в 73% случаев, при этом в ПЖ желто-розового цвета были обнаружены опухоли желтоватого цвета с четкими контурами объемом около 100 мм3. При морфологическом анализе опухоли донора и реципиентов были гистологически схожи и идентифицированы как высокодифференцированная НЭО ПЖ, G2. При иммуногистохимическом исследовании первичная и метастатическая опухоли пациента экспрессировали антитела к хромограни-ну А (резко выраженная цитоплазматическая реакция) и синаптофизину (слабо выраженная цитоплазматическая реакция). Ki-67 был позитивен в 5,2% клеток. При иммуногистохимическом исследовании модели первичной опухоли и модели метастатической опухоли была выявлена умеренно выраженная цитоплазматическая окраска с антителами к хромогранину А и синаптофизину. Ki-67 в модели первичной НЭО ПЖ не превышал 5%, а в модели метастаза в печени достигал 8%. Заключение. В результате трансплантации опухоли ПЖ человека отмечалось приживление опухолевого материала в 73% случаев, что следует признать хорошим результатом имплантации для первого пассажа. Согласно результатам морфологических исследований, ортотопический ксенографт, полученный от пациента, является высокодифференцированной НЭО ПЖ, G2, то есть гистологически соответствует опухоли пациента-донора. Полученная в нашем эксперименте модель повторяет гистологические особенности донорской опухоли и может найти свое применение в доклинических исследованиях новых методов лечения высокодифференцированных НЭО ПЖ, в том числе в исследованиях противоопухолевой активности новых фармакологических субстанций
Клинические наблюдения инфаркта миокарда у беременных: роль наследственной тромбофилии
No full textAcute myocardial infarction during pregnancy is a threatening complication with high maternal and perinatal mortality. According to the literature, hereditary thrombophilia is commonly associated with obstetric disorders and susceptibility to venous thrombosis, whereas arterial part of the vasculature, including coronary, is rarely involved. The article describes two clinical cases of pregnant women with acute myocardial infarction and post-infarction cardiosclerosis, in whom hereditary thrombophilia, associated with the gene PAI-1-675 polymorphism, was diagnosed. Mothers of both patients had suffered myocardial infarction at a young age, while past history of only one pregnant woman was remarkable for multiple perinatal losses. Myocardial infarction may manifest with intense headache mirroring systemic angiospasm.Based on the clinical observations of acute myocardial infarction in pregnancy, one could conclude that measurements of troponin levels that might be false negative should be done repeatedly, while the signs of transmural myocardial injury at ECG can evolve into those of an intramural myocardial infarction. Miscarriage and fetoplacental insufficiency have been found in the patients with combination of hereditary thrombophilia and myocardial injury. Coronary artery damage in pregnant women can be the result of hereditary thrombophilia, most often associated with the PAI-1-675 gene polymorphism, as well as its combination with the heterozygous state of other genes.The absence of past perinatal losses and venous thromboembolism in pregnant women with myocardial infarction does not exclude hereditary thrombophilia, and additional work-up of the patient and the proband family is mandatory to exclude the underlying pathology. The course of myocardial infarction may not require an intracoronary intervention, and treatment may consist of non-fractionated or low molecular weight heparin and calcium antagonists.Острый инфаркт миокарда, развившийся во время беременности, представляет собой грозное осложнение с высокой материнской и перинатальной смертностью. По данным литературы, при наследственной тромбофилии чаще выявляются акушерская патология и склонность к венозным тромбозам, тогда как сосуды артериального русла, в том числе коронарные артерии, поражаются редко.В статье описаны два клинических наблюдения беременных с острым инфарктом миокарда и постинфарктным кардиосклерозом, у которых была выявлена наследственная тромбофилия, связанная с полиморфизмом гена PAI-1-675. У обеих пациенток матери перенесли инфаркт миокарда в молодом возрасте, при этом множественные перинатальные потери в анамнезе зарегистрированы только в одном случае. Установлено, что инфаркт миокарда может развиваться с интенсивных головных болей, отражающих системные ангиоспастические реакции.На основании клинических наблюдений острого инфаркта миокарда у беременных можно заключить, что оценка уровня тропонина вследствие возможности получения ложноотрицательных результатов должна носить динамический характер, а признаки трансмурального повреждения миокарда на электрокардиограмме могут трансформироваться в интрамуральный инфаркт миокарда. При сочетании наследственной тромбофилии и поражения миокарда отмечено развитие невынашивания беременности и фетоплацен-тарной недостаточности. Причинами поражения коронарного русла у беременных могут быть наследственные тромбофилии, обычно при полиморфизме гена PAI-1-675, а также при его сочетании с гетерозиготным состоянием других генов.Отсутствие перинатальных потерь в анамнезе и венозных эмболий у беременных с инфарктом миокарда не исключает наличия наследственной тромбофилии, а сама пациентка и семья пробанда в обязательном порядке нуждаются в дообследовании для исключения основной патологии. При лечении инфаркта миокарда может не возникнуть необходимости в проведении интракоронарного вмешательства, терапия может заключаться в назначении нефракционированного или низкомолекулярного гепарина, а также антагонистов кальция
Возможности коррекции депрессивных расстройств у пациентов с хронической обструктивной болезнью легких
No full textBackground: The use of vitamin D in the treatment of depressive disorders in patients with chronic obstructive pulmonary disease (COPD) is justified by its pathophysiology, but it is not always feasible in clinical practice. This may be related to the lack of guidelines for implementation for this patient group, as well as to the inadequate sample of patients with baseline high vitamin D levels or mild psychoemotional distress.Objective: To assess the changes of psychoemotional status over time in COPD patients against the maintenance of vitamin D levels at34.3 ng/ml for one year.Materials and methods: The study included 264 COPD patients randomized into the treatment and control groups (135 and 129 patients, respectively). The patients in both groups were divided into 4 subgroups according to their forced expiratory volume in 1 second (FEV1) values and vitamin D levels. All the patients were administered an inactive vitamin D (colecalciferol): in the main group, according to the scheme ensuring maintenance of the micronutrient value above the goal for 12 months, and in the control group according to the standard scheme of correction of vitamin D deficiency. Depression symptoms were assessed in Geriatric Depression Scale (GDS-15) at the beginning of the study and at its end.Results: After 12 months of vitamin D treatment, the main group showed a statistically significant decrease in the rate of severe depression (14.8% vs 6.7%, χ2=4.67, p=0.04) and an increase in the proportion of patients with normal psychoemotional status (28.2% vs 49.6%, χ2=13.11, p=0.03). In addition, there was a significant difference between the rates of severe depression in the main and control groups after 12 months of treatment: 6.7% vs 14.7% (χ2=4.52, p=0.02).Conclusion: Maintenance of vitamin D levels above 34.3 ng/ml in COPD patients for 12 months reduces the proportion of patients with severe depression.Актуальность. Применение препаратов витамина D в терапии депрессивных расстройств у пациентов с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ) патофизиологически обосновано, однако не всегда осуществимо в клинической практике. Это может быть связано с отсутствием рекомендаций для данной группы больных, а также неадекватной выборкой пациентов, имеющих на момент начала исследования высокие значения уровня витамина D либо невыраженные нарушения психоэмоционального статуса.Цель – оценить динамику психоэмоционального статуса больных ХОБЛ на фоне поддержания витамина D на уровне более 34,3 нг/мл в течение года.Материал и методы. В исследование включено 264 пациента с ХОБЛ (GOLD 2–4). Все пациенты были рандомизированно распределены в основную и контрольную группы (135 и 129 человек соответственно). Пациенты каждой группы, в свою очередь, были разделены на 4 подгруппы в соответствии со значениями обьема форсированного выдоха за 1 секунду и уровнем витамина D. Всем больным был назначен препарат неактивного витамина D (колекальциферол): в основной группе – по схеме, обеспечивающей поддержание значения микронутриента более целевого показателя в течение 12 месяцев, в контрольной – по стандартной схеме коррекции дефицита витамина D. Симптомы депрессии оценивали с помощью гериатрической шкалы депрессии (Geriatric Depression Scale-15, GDS-15) в начале исследования и после его окончания.Результаты. Через 12 месяцев на фоне лечения витамином D в основной группе выявлено статистически значимое снижение частоты тяжелой депрессии (14,8 и 6,7%, χ2=4,67, р=0,04) и увеличение доли пациентов с нормальным психоэмоциональным статусом (28,2 и 49,6%, χ2=13,11, р=0,03). Кроме того, зафиксированы значимые различия в отношении показателя частоты тяжелой депрессии в основной и контрольной группах через 12 месяцев после лечения: 6,7 и 14,7% соответственно (χ2=4,52, р=0,02).Заключение. Поддержание уровня витамина D более 34,3 нг/мл у пациентов с ХОБЛ в течение 12 месяцев позволяет уменьшить долю больных с тяжелой депрессией
Характерные морфологические признаки поражения головного мозга при хронической HCV-инфекции, выявляемые на аутопсийном материале
No full textBackground: The central nervous system damage is one of the most common extra hepatic manifestations of chronic hepatitis C viral (HCV) infection, with the prevalence of up to 50% of the infected cases. Previous studies have identified the main clinical, pathogenetic and neurometabolic features of this pathology, which make it possible to suggest its definite nosological independence. However, the morphological pattern of brain lesions in chronic HCV infection remains virtually unexplored, significantly limiting the possibility of comprehensive pathological diagnosis of the disease. Aim: To study morphological patterns and to identify typical and diagnostically significant pathological signs of brain involvement in chronic HCV infection. Materials and methods: This was a retrospective descriptive cross-sectional study performed with a range of immunohistochemical (IHC) and pathomorphological techniques in the autopsy brain samples from patients who died of chronic HCV infection (40 cases) and those who died without any signs of past mental and infectious disorders (the control group, 15 cases). Results: The сharacteristic morphological signs of HCV-associated brain injury are IHC expression of the NS3 viral marker, an increase in CD68-positive microglial cell count, white brain matter microgliosis, perivascular and diffuse round cell inflammatory infiltration, degeneration and loss of neurons, neurophagy, demyelination, axonal degeneration, perivascular sclerosis, fibrous cell gliosis, small perivascular hemorrhages, focal hemosiderosis and calcification. The parameters of the identified abnormalities differ significantly depending on the brain region (p 0.001). The identification of the HCV NS3 marker in the nervous tissue has the definitive diagnostic value. Conclusion: The body of histopathological abnormalities found in various parts of the brain from the infected patients represents the morphological equivalent of the clinical and functional manifestations of HCV-associated cerebral dysfunction. The results obtained can be used to improve the pathological diagnostics of brain lesions in chronic HCV infection; their implementation is feasible in routine pathological practice.Обоснование. Поражение центральной нервной системы – одно из наиболее распространенных внепеченочных проявлений хронической инфекции, вызванной вирусом гепатита C (HCV), с частотой до 50% наблюдений среди инфицированных. Ранее в исследованиях определены основные клинические, патогенетические и нейрометаболические особенности данной патологии, позволяющие говорить о ее определенной нозологической самостоятельности. Однако морфологическая картина изменений головного мозга при хронической HCV-инфекции остается практически не изученной, что существенно ограничивает возможности полноценной патологоанатомической диагностики заболевания. Цель – изучить морфологическую картину и выявить характерные, диагностически значимые патогистологические признаки поражения головного мозга при хронической HCV-инфекции. Материал и методы. Проведено ретроспективное описательное одномоментное (поперечное) исследование. С применением комплекса иммуногистохимических и патоморфологических методов изучен секционный материал головного мозга умерших в исходе хронической HCV-инфекции (40 случаев) и умерших без признаков психической и инфекционной патологии в анамнезе (группа контроля – 15 случаев). Результаты. Характерными морфологическими признаками HCV-ассоциированного поражения мозга являются иммуногистохимическая экспрессия вирусного маркера NS3, повышение количества CD68-позитивных клеток микроглии, микроглиоз в белом веществе мозга, периваскулярная и диффузная круглоклеточная воспалительная инфильтрация, дистрофические изменения и выпадение нейронов, нейронофагия, демиелинизация, аксональная дегенерация, периваскулярный склероз, волокнисто-клеточный глиоз, мелкие периваскулярные кровоизлияния, очаговые проявления гемосидероза и кальцификации. Параметры наблюдаемых изменений статистически значимо различаются в зависимости от отдела мозга (p 0,001). Определяющее диагностическое значение имеет иммуноморфологическое выявление реакции маркера NS3 в нервной ткани. Заключение. Совокупность патогистологических изменений, выявленных в различных отделах головного мозга инфицированных, представляет собой морфологический эквивалент клинических и функциональных проявлений HCV-ассоциированной церебральной дисфункции. Полученные результаты могут быть использованы для улучшения патологоанатомической диагностики поражения мозга при хронической HCV-инфекции, их применение возможно в условиях рутинной патологоанатомической практики
Обновленная этиологическая классификация панкреатитов TIGAR-O (версия 2): адаптация для российской клинической практики
No full textThe discoveries in molecular genetics and breakthrough visualization techniques in the last 20 years have changed our understanding of the pancreatitis causes and biomarkers, expanded our knowledge on the pathophysiology of the disease, and promoted the development of new additional conservative treatments. From the practical perspective, the physician's comprehension of the etiology is of particular importance. It is for this reason that the activities to elaborate an etiology-based classification of pancreatitis have been already started since long ago. The first internationally acknowledged system was TIGAR-O checklist, introduced in 2001. Being innovative at the time, it structured our understanding of the etiology of chronic pancreatitis. The revised version (version 2) was published in 2019 and is less known to the Russian medical community, although from the authors' point of view, it has been substantially extended and structured to be maximally convenient and useful for physicians in routine medical practice. The review presents key provisions of the TIGAR-O, version 2 and recommendations for its adaption to the Russian clinical setting.Открытия в молекулярной генетике и прорыв в технологиях визуализации, произошедшие за последние два десятилетия, перевернули наши представления о причинах и биомаркерах панкреатита, расширили знания о патогенезе заболевания и способствовали появлению новых дополнительных аспектов консервативного лечения. С практической точки зрения чрезвычайно важно, чтобы врач понимал этиологию болезни. Именно поэтому уже продолжительное время идет работа по созданию этиологических классификаций панкреатита. Первой международно признанной системой стала TIGAR-O, увидевшая свет в 2001 г. Будучи абсолютно инновационной, она структурировала представления об этиологии хронического панкреатита. Вторая версия (редакция) этой системы опубликована в 2019 г. и мало знакома отечественному читателю. При этом, на наш взгляд, документ существенно дополнен и выстроен таким образом, чтобы быть максимально удобным и полезным практикующему врачу. Данная обзорная статья содержит ключевые положения второй версии TIGAR-O и рекомендации по их адаптации к российской клинической практике
Патологическая анатомия алкогольной болезни
No full textThe problem of alcohol abuse is high on the agenda for the whole world both medically and socially. However, the fight against this disease is less than effective, mostly due to the fact that its solution has been left to psychiatrists and experts in narcology. They are making attempts to treat alcoholism, a disease which results from long-term, chronic alcohol intoxication and alcohol dependence. What is missed here is a long period of excessive use of hard drinks characterized by alcohol cravings with no alcohol dependence; this period is called “excessive alcohol consumption”. Based on the results of 1113 autopsies of patients aged 18 to 73 years who died at home or in a hospital, the authors propose the concept of the alcohol disease, whose pathogenesis consists of 3 stages: stage 1, episodic alcohol intoxication, stage 2, excessive alcohol drinking, and stage 3, alcoholism and its complications. The article describes the changes over time that can be found in the liver, vessels and other organs. The authors emphasize that the formation of Mallory bodies (auto-antigens), mainly in the stage of alcoholism, triggers an irreversible autoimmune inflammatory reaction explaining an extremely poor effect of alcoholism treatment. In this regard, excessive alcohol drinking is being suggested as a separate stage, which should be treated by internists.Проблема злоупотребления алкоголем весьма актуальна для всего мира и носит как медицинский, так и социальный характер. Однако борьба с этим заболеванием малоэффективна в значительной степени потому, что ее решением занимаются в основном только психиатры-наркологи. Они пытаются лечить алкоголизм -заболевание, ставшее итогом длительной хронической алкогольной интоксикации и характеризующееся развитием зависимости от алкоголя. При этом не учитывается длительный период злоупотребления спиртными напитками, характеризующийся влечением к алкоголю, но не сопровождающийся зависимостью от него и называемый пьянством. На основании изучения результатов аутопсий 1133 трупов больных в возрасте от 18 до 73 лет, умерших дома или в стационарах, авторы предлагают концепцию алкогольной болезни, патогенез которой складывается из 3 стадий: 1-я - стадия эпизодических алкогольных интоксикаций, 2-я - стадия пьянства и 3-я - стадия алкоголизма и его осложнений. В статье показана динамика морфологических изменений в печени, сосудистой системе и других органах. При этом авторы подчеркивают: образование в основном в стадию алкоголизма телец Мэллори, являющихся аутоантигеном, обусловливает включение необратимой аутоиммунной воспалительной реакции, что объясняет чрезвычайно низкую эффективность лечения алкоголизма. В связи с этим предлагается в динамике алкогольной болезни выделять стадию пьянства, лечением которой должны заниматься терапевты
Место ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа в лечении сахарного диабета 2-го типа: от клинических исследований к реальной практике
No full textIn type 2 diabetes mellitus (T2DM), the development and progression of cardiovascular diseases occurs, which allows it to be considered as a cardiorenal metabolic syndrome. This should be taken into account when choosing hypoglycemic drugs. Patients with T2DM receiving insulin therapy often have a long history of diabetes, cardiovascular disease, chronic kidney disease, obesity, and need to be prescribed high doses of insulin and/or complex insulin therapy regimens to maintain glycemic control, which does not always lead to the achievement of target levels of glycemia and glycated hemoglobin (HbA1c). Adding to any insulin therapy regimen drugs from the class of sodium-glucose cotransporter type 2 inhibitors (SGLT-2), which have proven their cardio- and renoprotective properties, seems to be a rational combination in patients with T2DM and may have a number of advantages. The article presents 4 clinical examples of dapagliflozin administration, a drug from the SGLT2 class, to patients who are on insulin therapy, having T2DM with a long history (10–26 years), as well as cardiovascular diseases, chronic kidney disease, and obesity. Dapagliflozin administration allowed to improve glycemic control, to stabilize the insulin dose, as well as reduce body weight without increasing the frequency of serious episodes of hypoglycemia in patients who initially received large doses of insulin. In the long term, we can expect reduction of the progression of cardiovascular risks and the risks of hospitalization due to existing complications of the disease.При сахарном диабете 2-го типа (СД2) происходит развитие и прогрессирование сердечно-сосудистых заболеваний, что позволяет его рассматривать как кардиоренальный метаболический синдром. Это следует учитывать при выборе сахароснижающих препаратов. Пациенты с СД2, получающие инсулинотерапию, часто имеют длительный анамнез диабета, сердечно-сосудистые заболевания, хроническую болезнь почек, ожирение, нуждаются в назначении больших доз инсулина и/или сложных схем инсулинотерапии для поддержания контроля гликемии, что не всегда приводит к достижению целевых уровней гликемии и гликированного гемоглобина (HbA1c). Добавление к любой схеме инсулинотерапии препаратов из класса ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа (иНГЛТ-2), доказавших свои кардио- и ренопротективные свойства, представляется рациональной комбинацией у пациентов с СД2 и может иметь ряд преимуществ. В статье приводятся 4 клинических примера назначения дапаглифлозина – препарата из класса иНГЛТ-2 – пациентам, находящимся на инсулинотерапии, имеющим СД2 с длительным анамнезом (10–26 лет), а также сердечно-сосудистые заболевания, хроническую болезнь почек, ожирение. Назначение дапаглифлозина позволило улучшить гликемический контроль, стабилизировать дозу инсулина, а также снизить массу тела без увеличения частоты серьезных эпизодов гипогликемий у пациентов, исходно получавших большие дозы инсулина. В долгосрочной перспективе можно ожидать снижения прогрессирования сердечно-сосудистых рисков и рисков госпитализаций вследствие имеющихся осложнений заболевания
Сохранение и перфузионная реабилитация донорских органов: достижения последнего десятилетия
No full textAt present, it is widely recognized that machine perfusion allows for a decreased rate of delayed function of the renal graft and of the risk of liver graft early dysfunction. The aim of the review is to present the actual changes of the donor pool related to prevailing numbers of donors by expanded criteria, to determine the prospects of expanding of the available donor pool based on their selection, as well as development of functional rehabilitation and modification at tissue, cell and molecular levels with the help of perfusion technologies. The article presents the state-of-the art view on the mechanisms of ischemic-reperfusion injury of donor organs, delineates the trends in the maintenance of their viability, and gives the literature data on the role and outlook of perfusion methods in organ transplantation. The authors provide the rationale for a comprehensive systemic approach to the assessment of the functional status of a donor organ with any baseline parameters and discuss a number of theoretical provisions on the implementation of a personalized perfusion approach to ensure the availability of transplantation care.В настоящее время общепризнано, что аппаратная перфузия позволяет снизить частоту отсроченной функции почечного трансплантата, риск ранней дисфункции печеночного трансплантата. Цель обзора – представить актуальные изменения донорского пула, связанные с превалированием доноров с расширенными критериями; определить направления максимального использования доступных донорских органов за счет их селекции, функциональной реабилитации и модификации на тканевом, клеточном и молекулярном уровне с помощью перфузионных технологий. В статье изложены современные взгляды на механизмы ишемической/реперфузионной травмы донорских органов, обозначены тенденции в решении вопросов сохранения жизнеспособности донорских органов, приведены данные литературы о роли и перспективах перфузионных методов в трансплантации органов. Обосновывается целесообразность комплексного системного подхода к оценке функционального состояния донорского органа с любыми исходными параметрами, дается ряд теоретических положений о внедрении в практику персонифицированного перфузионного подхода для обеспечения доступности трансплантационной помощи