Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
Экстракорпоральный фотоферез в лечении нового коронавирусного заболевания COVID-19 (серия клинических наблюдений)
No full textRationale: Most people infected with SARS-CoV-2 have asymptomatic or minor clinical manifestations and recover without any aggressive therapy. However, there are patient categories in need of specific treatment and those at high risk of severe disease. Control of viremia with antiviral therapy may not be the best therapeutic strategy, since, in addition to substantial toxicity, antiviral agents can suppress the production of antiviral antibodies and disintegrate adoptive immunity against SARS-CoV-2. Due to a high correlation between the symptoms severity in patients with COVID-19 and inflammation, anti-inflammatory corticosteroids have been proposed to treat the disease. However, clinical data do not support the systemic administration of corticosteroids for the treatment of patients with severe COVID-19. Such treatment may have a negative effect due to suppression of the adoptive immune system. In this regard, the development or use of already available of agents that modulate inflammation without compromising the adoptive immune response could be the most effective therapeutic strategy.Aim: To evaluate clinical efficacy and safety of the cell biotherapy technique, the extracorporeal photopheresis (ECP), in the treatment of patients with moderately severe new coronavirus disease COVID-19.Materials and methods: The study included four patients (three women and one man, age 42 to 60 years), with SARS-CoV-2 infection confirmed by gene amplification. All patients had CT-confirmed bilateral multisegmental viral pneumonia (grades 2, i.e. with 25 to 60% involvement of the lungs). Prior to admission, all patients received antibiotics (azithromycin 500 mg daily and levo-floxacin / amoxicillin clavulanate 500 mg BID) and antipyretics for torpid fever of up to 38.5-39 °C. The outpatient treatment lasted for 8 to 14 days, with signs of progressive respiratory failure. In addition to the moderately severe and torpid course of viral pneumonia, three patients showed hematology test abnormalities, such as hypochromic anemia, leukopenia, leukopenia/lymphopenia, and moderate thrombocytopenia. Three patients had high C-reactive protein (CRP) levels. Inpatient treatment consisted of azithromycin 500 mg daily, levofloxacin 500 mg BID, hydroxychloroquine 200 mg BID, and low molecular weight heparin (enoxaparin 0.4 ml, 4000 anti-Xa IU, s.c. BID). Despite the treatment, the patients showed signs of progressive respiratory failure, with increasing dyspnea and gradual decrease in saturation from 96% to 92%. Isolation of peripheral blood mononuclear cells was done in an intermittent blood separator "Haemonetics MCS+” (USA), with subsequent cell irradiation with an extracorporeal blood irradiator (OKUFKE 320/400-600/650-01 "Yulia”, ZAO NPKF "METOM”, Russia). Ammifurin (ZAO "Pharmcenter VILAR”, Russia) was used as a photosensitizer. Three patients had two ECP sessions with an interval of 24 hours, and one patient had one ECP session.Results: In three patients who had received two ECP sessions, there was a regression of radiographic signs of viral pneumonia from CT2 to CT1 (less than 25% of lung tissue involvement) during the next four days (96 hours). In one patient, the follow-up CT showed resolving pneumonia with less than 5% involvement of the lungs. The patients (n = 3) with baseline high CRP levels showed their normalization at 4 days after two ECP sessions. At 24 hours after a single ECP session, leukocyte count and differential, as well as platelets were restored. In three patients, viral RNA tests within 2 to 4 days after ECP were negative. These results were associated with normalization of body temperature, no further progression of respiratory failure, and a reduction in hospital stay.Conclusion: The use of ECP in 4 patients with moderately severe SARS-CoV-2 infection has contributed to the rapid relief of clinical symptoms, resolution of the inflammation and restoration of respiratory abnormalities in all of them. These observations allow us to consider ECP as an effective and safe method of treatment for moderately severe COVID-19 and a promising adjuvant method in the high-risk patients in order to prevent an unfavorable disease outcome.Актуальность. У большинства инфицированных SARS-CoV-2 заболевание протекает бессимптомно или с незначительными клиническими проявлениями, выздоровление наступает без применения агрессивной терапии. Вместе с тем есть категория больных, нуждающихся в специфическом лечении, а также группа пациентов с высоким риском тяжелого течения заболевания. Контроль виремии с помощью противовирусной терапии представляется не лучшей терапевтической стратегией, поскольку противовирусные препараты не только обладают выраженной токсичностью, но также могут подавлять выработку противовирусных антител и дезинтегрировать адоптивный иммунитет против SARS-CoV-2. Вследствие высокой корреляции между тяжестью симптомов у пациентов с COVID-19 и воспалением для лечения этого заболевания были предложены противовоспалительные кортикостероиды. Однако клинические данные не подтверждают системное назначение кортикостероидов для лечения пациентов с тяжелой формой COVID-19. Такая терапия может иметь негативный эффект из-за подавления адоптивной иммунной системы. В связи с этим наиболее эффективной терапевтической стратегией может стать разработка терапевтических средств, модулирующих воспаление без ущерба для адоптивного иммунного ответа, или использование уже имеющихся.Цель - оценка клинической эффективности и безопасности метода клеточной биотерапии экстракорпорального фотофереза (ЭКФ) в лечении пациентов с новым коронавирусным заболеванием COVID-19 средней степени тяжести.Материал и методы. В исследование включено 4 пациента (3 женщины и 1 мужчина) с наличием подтвержденной методом генамплификации инфекции SARS-CoV-2 (диагнозом COVID-19). Возраст больных варьировал от 42 до 60 лет. У всех больных по результатам рентгеновской компьютерной томографии (РКТ) легких диагностирована двусторонняя полисегментарная вирусная пневмония (градация не менее КТ-2 - поражение легочной ткани от 25 до 60%). До поступления в стационар все пациенты получали антибактериальную (азитромицин 500 мг в день и левофлоксацин / амоксициллин в сочетании с клавулановой кислотой 500 мг 2 раза в день) и жаропонижающую терапию по поводу лихорадки до 38,5-39 °C, которая носила торпидный характер. Амбулаторное лечение характеризовалось признаками прогрессирования дыхательной недостаточности, его длительность составила от 8 до 14 дней. Помимо среднетяжелого торпидного течения вирусной пневмонии у 3 пациентов отмечались изменения в общем анализе крови: гипохромная анемия, лейкопения / лейкопения с лимфопенией, умеренная тромбоцитопения. У 3 пациентов определялся высокий уровень C-реактивного белка. Медикаментозная терапия в стационаре включала азитромицин 500 мг в день и левофлоксацин 500 мг 2 раза в день, гидрок-сихлорохин 200 мг 2 раза в день и низкомолекулярный гепарин (эноксапарин натрия 0,4 мл, по 4000 анти-Ха МЕ, подкожно 2 раза в день). На фоне проводимой медикаментозной терапии у больных регистрировали признаки прогрессирования дыхательной недостаточности в виде нарастания одышки и постепенного снижения показателей сатурации с 96 до 92%. Выделение мононуклеарных клеток проводили на клеточном сепараторе крови прерывистого действия Haemonetics MCS+ (Haemonetics Corp., США) с последующим облучением клеток на отечественном экстракорпоральном облучателе крови «Юлия» (ЗАО НПКФ «Метом», Российская Федерация). В качестве фотосенсибилизатора использовали отечественный препарат Аммифурин (ЗАО «Фармцентр ВИЛАР», Российская Федерация). Троим пациентам сеансы ЭКФ были проведены дважды с интервалом в 24 часа, 1 пациентка прошла сеанс ЭКФ однократно.Результаты. У 3 пациентов, получивших 2 сеанса ЭКФ, в течение последующих 4 дней (96 часов) при контрольной РКТ легких отмечалась инволюция рентгенологических признаков вирусной пневмонии с уровня КТ-2 до КТ-1 (менее 25% поражения легочной ткани). У 1 пациентки на контрольной РКТ легких имелись признаки пневмонии в стадии разрешения, а уровень поражения легочной ткани составлял не более 5%. В 3 наблюдениях спустя 4 дня после проведения 2 сеансов ЭКФ отмечена нормализация уровня C-реактивного белка. Через 24 часа после проведения единственного сеанса ЭКФ восстановились нормальные значения лейкоцитов, лейкоцитарной формулы и тромбоцитов. У 3 пациентов контрольные исследования на определение вирусной РНК, проведенные в течение 2-4 дней после ЭКФ, были отрицательными. Клинически эти результаты сопровождались нормализацией температуры, отсутствием прогрессирования дыхательной недостаточности и сокращением срока пребывания в стационаре.Заключение. Применение ЭКФ у 4 больных с инфекцией SARS-CoV-2 средней степени тяжести способствовало быстрому купированию клинической симптоматики, снижению воспалительного процесса и восстановлению дыхательных нарушений во всех случаях. Данное наблюдение позволяет признать ЭКФ эффективным и безопасным методом лечения больных COVID-19 средней степени тяжести и рассматривать его как перспективный адъювантный метод для применения в группе больных высокого риска с целью профилактики драматического исхода болезни
Оценка тревожности и болевого синдрома у пациентов с пояснично-крестцовой радикулопатией в раннем реабилитационном периоде после микродискэктомии при применении различных реабилитационных программ
No full textRationale: The role of the psychogenic component in chronic pain and delayed rehabilitation in patients with lumbosacral radiculopathy (LSR) has been extensively studied. However, there is a paucity of studies evaluating anxiety and pain in LSR patients early after microdiscectomy. Only a few studies have performed a differentiated assessment of state (SA) and trait (TA) anxiety. The effects of repetitive peripheral magnetic stimulation (rPMS) on the TA level in the Russian LSR patients have not been investigated. Aim: To assess changes in anxiety and pain over time in LSR patients with various rehabilitation programs at the early stage after microdiscectomy. Materials and methods: The study included 71 patients with LSR after microdiscectomy (mean age 46.8 ± 10.5 years). At Day 7 after surgery, the patients were randomized into two groups. The patients in the 1st group (n = 35) received a rPMS course in addition to conventional rehabilitation, whereas the patients in the 2nd group (n = 36) were rehabilitated only conventionally. Pain was assessed by a visual analogue scale (VAS), and anxiety levels by Spielberger StateTrait Anxiety Inventory (validated Russian version). Results: There was a significant decrease of SA and TA levels in the patients of both groups at Day 21 of rehabilitation, compared to those at Day 7 (p 0.001). At Day 21, there was a significant inter-group difference (p = 0.036) in the leg pain VAS score and the TA frequency distribution (p = 0.042, Fisher test). Conclusion: Better improvement of pain and trait anxiety in the patients treated with rPMS indicates that it would be reasonable to include an rPMS course into the comprehensive rehabilitation program after microdiscectomy.Актуальность. Роль психогенного компонента в хронизации боли и замедлении процесса реабилитации у пациентов с пояснично-крестцовой радикулопатией (ПКР) достаточно хорошо изучена. Однако исследования, в которых оценивались тревожность и боль у пациентов с ПКР в раннем периоде после микродискэктомии, немногочисленны. При этом только в единичных работах проводилась дифференцированная оценка ситуационной (СТ) и личностной (ЛТ) тревожности. Влияние ритмической периферической магнитной стимуляции (рПМС) на уровень ЛТ у российских больных с ПКР ранее не изучалось. Цель – оценить динамику тревожности и болевого синдрома у пациентов с ПКР в раннем реабилитационном периоде после микродискэктомии при применении различных реабилитационных программ. Материал и методы. Объектом исследования был 71 пациент с ПКР после микродискэктомии (средний возраст 46,8 ± 10,5 года), которые на 7-й день после операции были распределены на две группы методом простой рандомизации. Пациенты в первой группе (n = 35) в течение 2 недель получали в дополнение к традиционной реабилитационной терапии курс рПМС, во второй группе (n = 36) – только традиционную терапию. Объективизация болевых ощущений проводилась по визуально-аналоговой шкале (ВАШ), оценка тревожности – по опроснику Спилбергера – Ханина. Результаты. На 21-й день реабилитационного лечения по сравнению с данными на 7-й день после микродискэктомии выявлено статистически значимое (p 0,001) снижение СТ и ЛТ у пациентов в обеих группах. На 21-й день терапии отмечено статистически значимое (p = 0,036) различие между первой и второй группами по показателю уровня боли в нижней конечности. На 21-й день реабилитационного лечения получено статистически значимое различие (р = 0,042, точный критерий Фишера) между группами по частотам распределения тяжести ЛТ. Заключение. Более значительное снижение уровня боли и ЛТ в группе пациентов, получавших рПМС наряду с традиционной реабилитационной терапией, свидетельствует о целесообразности включения курса рПМС в состав комплексной реабилитационной программы после микродискэктомии
Ретроспективный анализ эффективности и переносимости лечения эверолимусом фармакорезистентной эпилепсии, ассоциированной с туберозным склерозом
No full textRationale: Tuberous sclerosis complex (TSC) is an autosomal dominant multisystem disorder characterized by multiple multi-organ hamartomas. Medically refractory epilepsy (MRE) occurs in up to 60% of TSC patients. The results of the EXIST-3 study have shown the efficacy of MRE treatment with an mTOR inhibitor everolimus. In the Russian Federation, the drug has been approved since 2017 for the treatment of TSC-associated MRE in patients above 2 years of age. Aim: To assess the efficacy of everolimus for treatment of medically refractory seizures associated with TSC. Materials and methods: We retrospectively analyzed medical files from 89 patients with TSC who had been admitted with MRE to the Department of Psychoneurology and Epileptology, Research and Clinical Institute for Pediatrics (Moscow, Russia) from November 2016 to December 2018. The patients were divided into three groups depending on their indications for everolimus: 1) 17 patients received with MRE; 2) 64 patients with MRE and subependymal giant cell astrocytoma (SEGA) of 1 cm in diameter; 3) 8 patients with MRE and renal angiomyolipoma (AML) of 3 cm in diameter. Their median age was 7.9 year (range, from 2 to 34 years). There were 45 (50.6%) male and 44 (49.4%) female patients. Their treatment lasted from 6 months to 5 years; the dose of everolimus was 8 mg/m2 . Focal seizures were more prevalent than epileptic spasms: 60 (67.4%) and 29 (32.6%) patients, respectively. Results: There were 9/17 (52.9%) responders in the MRE group, 16/64 (25%) in the MRE + SEGA group, and 4/8 (50%) in the MRE + AML group. Mild to moderate stomatitis was the most frequent side effect (40.5%). Conclusion: Everolimus is a new important agent for MRE in TSC patients. Treatment with everolimus is safe and well tolerated.Обоснование. Туберозный склероз (TC) представляет собой аутосомно-доминантное мультисистемное заболевание, характеризующееся гамартомами многих органов. Фармакорезистентная эпилепсия (ФЭ) встречается у 60% пациентов с ТС. Pезультаты исследования ЕXIST-3 показали эффективность терапии ФЭ ингибитором mTOR эверолимусом у больных ТС. В Российской Федерации препарат одобрен с 2017 г. для лечения ФЭ, ассоциированной с ТС, у пациентов старше 2 лет. Цель – оценить эффективность эверолимуса для лечения фармакорезистентных судорог, опосредованных с комплексом ТС. Материал и методы. Проведен ретроспективный анализ данных медицинской документации – историй болезни 89 пациентов с TC, госпитализированных с ФЭ в отделение психоневрологии и эпилептологии НИКИ педиатрии им. Ю.Е. Вельтищева с ноября 2016 по декабрь 2018 года. Пациенты были распределены в 3 группы в зависимости от показания, по которому получали эверолимус: 1) ФЭ – 17 пациентов, 2) субэпендимальная гигантоклеточная астроцитома диаметром более 1 см в сочетании с ФЭ (ФЭ + СЭГА) – 64, 3) почечная ангиомиолипома более 3 см в диаметре в сочетании с ФЭ (ФЭ + AМЛ) – 8. Средний возраст составил 7,9 года (от 2 до 34 лет). Мужчин было 45 (50,6%), женщин – 44 (49,4%). Продолжительность терапии составила от 6 месяцев до 5 лет. Доза препарата – 8 мг/м2 . Фокальная эпилепсия преобладала над эпилептическими спазмами: 60 (67,4%) и 29 (32,6%) человек соответственно. Результаты. Процент респондеров в группе ФЭ составил 9/17 (52,9%), в группе ФЭ + СЭГА 16/64 (25%), в группе ФЭ + АМЛ – 4/8 (50%). Наиболее частым нежелательным явлением был стоматит (от легкой до умеренной степени) – 40,5%. Заключение. Эверолимус представляется новым важным препаратом для лечения рефрактерной эпилепсии у пациентов с ТС. Лечение эверолимусом безопасно и хорошо переносится
Особенности комплексного лечения пациентов с новой коронавирусной инфекцией (COVID-19): методические рекомендации по ведению стационарных пациентов
No full text.Клиническая картина COVID-19 характеризуется поражением многих органов и систем организма, что необходимо учитывать при разработке терапевтической стратегии. В предлагаемых материалах представлена научно обоснованная информация об особенностях ведения пациентов с COVID-19.Предлагаемые рекомендации обобщают информацию по некоторым вопросам лечения пациентов с COVID-19 и носят научно-информационный характер. При оказании медицинской помощи пациентам с COVID-19 необходимо руководствоваться Временными методическими рекомендациями по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (COVID-19), которые выпускаются и регулярно обновляются Министерством здравоохранения Российской Федерации
Поражение печени при COVID-19: два клинических наблюдения
No full textCOVID-19 (coronavirus disease 2019, a disease caused by a new coronavirus 2019) continues to threaten world public healthcare. Epidemiological data indicate that patients with metabolic disorders and chronic illnesses are most susceptible to SARS-CoV-2 (severe acute respiratory syndrome coronavirus 2). Potential factors for organ involvement include systemic hyperimmune-mediated inflammation due to the “cytokine storm”, cytopathic effects, hypoxia, drug toxicities, etc. In addition, SARS-CoV-2, by interaction with ACE2 (angiotensin-converting enzyme 2) receptors in the vasculature endothelium results in endothelial dysfunction, increased permeability, microcirculatory abnormalities, vascular thrombophilia and thrombus formation. The diagnosis of COVID-19 is confirmed by detection of SARS-CoV-2 RNA in biological samples and serum antibodies. The infection is associated with leukopenia and thrombocytopenia, increased С-reactive protein, ferritin, lactate dehydrogenase, and D-dimer. Abnormalities in functional liver tests seen in COVID-19 are associated with progression and severity of the infection. The mechanism of direct cytotoxicity due to active SARS-CoV-2 replication in hepatocytes are not fully understood and is likely to be related to potential proliferation of hepatocytes, liver injury in response to systemic inflammation, and development of drug hepatic toxicity. We present a clinical case of drug-induced hepatitis in a patient with COVID-19 treated with tocilizumab, an inhibitor of interleukin 6 receptors. Prolonged increase in blood enzymes after treatment cessation is likely related to a longer half-elimination time of tocilizumab, which affects the oxidation-reduction system of liver cytochromes. Patients with chronic liver disorders are more vulnerable to clinical sequelae of СOVID-19, while the infection is frequently associated with hypoxia and hypoxemia due to severe pneumonia or the “cytokine storm”. In addition, patients who have been diagnosed with liver cirrhosis are at high risk of morbidity and mortality due to their higher proneness to infections, first of all, due to systemic immune deficiency that was demonstrated in the second clinical case. Decompensated liver cirrhosis is related not only to a higher risk of more severe COVID-19, but also to progression of chronic liver disease as such. To achieve effective results of causal and nosotropic therapy for COVID-19, it is highly significant to provide thorough clinical monitoring, tailored approach to the treatment of each patient with consideration of their comorbidities, immune status, and drug interactions. COVID-19 (coronavirus disease 2019 – заболевание, вызванное новым коронавирусом 2019) по-прежнему представляет собой угрозу для мирового общественного здравоохранения. Эпидемиологические данные свидетельствуют о том, что наиболее восприимчивы к SARS-CoV-2 (severe acute respiratory syndrome coronavirus 2 – коронавирус тяжелого острого респираторного синдрома 2) пациенты с метаболическими нарушениями и хроническими заболеваниями. Среди возможных факторов органного повреждения рассматривается системное гипериммунное воспаление вследствие «цитокинового шторма», цитопатические эффекты, гипоксия, лекарственная токсичность и др. Кроме того, SARS-CoV-2, взаимодействуя с локализованными в эндотелии кровеносных сосудов ACE2 (angiotensin-converting enzyme 2 receptors – рецептор ангиотензинпревращающего фермента 2), вызывает развитие эндотелиальной дисфункции, повышение проницаемости, нарушение микроциркуляции, развитие сосудистой тромбофилии и тромбообразование. Диагноз COVID-19 подтверждается при выявлении РНК SARS-CoV-2 в биологических средах и антител в сыворотке крови. При данной инфекции регистрируются лейкопения и тромбоцитопения, повышение С-реактивного белка, ферритина, активности лактатдегидрогеназы, D-димера. Изменения функциональных показателей печени, обнаруживаемые при COVID-19, ассоциируются с прогрессированием и тяжестью инфекционного процесса. Механизм прямой цитотоксичности вследствие активной репликации SARS-CoV-2 в гепатоцитах не совсем ясен и, по-видимому, обусловлен возможной пролиферацией гепатоцитов, повреждением печени в ответ на системное воспаление, развитием лекарственной гепатотоксичности. Приводим клинический случай развития лекарственного гепатита у пациента с COVID-19 на фоне приема тоцилизумаба – препарата, ингибирующего рецептор интерлейкина-6. Длительно сохраняющаяся гиперферментемия после прекращения терапии, по-видимому, обусловлена замедленным периодом полувыведения тоцилизумаба, оказывающего влияние на окислительно-восстановительную систему цитохромов печени. Пациенты с хроническими заболеваниями печени более уязвимы к клиническим последствиям СOVID-19, поскольку при данной инфекции нередко наблюдаются гипоксия и гипоксемия вследствие тяжелого течения пневмонии или «цитокинового шторма». Кроме того, пациенты с уже установленным диагнозом цирроза печени подвержены высокому риску заболеваемости и смерти в связи с более высокой восприимчивостью к инфекциям, прежде всего, из-за наличия системного иммунодефицита, что было показано во втором клиническом наблюдении. Наличие декомпенсированного цирроза печени определяет не только повышенный риск развития более тяжелых форм COVID-19, но и прогрессирование собственно хронического заболевания печени. Для достижения эффективных результатов этиотропной и патогенетической терапии COVID-19 существенное значение имеет тщательное клиническое мониторирование, персонифицированный подход к лечению каждого пациента с учетом коморбидности, иммунного статуса, межлекарственных взаимодействий
Вариабельность глюкозы у беременных с впервые выявленной гипергликемией
No full textBackground: High-performance parallel next-generation sequencing (NGS) allows for identification of various maturity-onset diabetes of the young (MODY) subtypes also during pregnancy. As this method is expensive and time-consuming, it has proposed to use various predictors for the diagnosis of mutation in the hexokinase (GCK)/MODY2 gene, helping to select the patients for subsequent molecular genetic testing. Hyperglycemia due to MODY2 is commonly newly diagnosed during pregnancy; therefore, there is a search for factors specific to this mutation in pregnant women.Aim: To evaluate blood glucose variability in pregnant women with newly diagnosed hyperglycemia at early gestation and to determine the threshold value of the glycemic variability coefficient for pregnant women with a mutation in the GCK/MODY2 gene.Materials and methods: This observational single center study included 41 pregnant women with newly diagnosed early hyperglycemia (not meeting the criteria for manifest diabetes mellitus). Molecular genetic testing was performed in all of them. According to its results, they were retrospectively categorized into two groups: with early gestational diabetes mellitus (GDM, no mutations) and with hyperglycemia related to a mutation in the GCK/MODY2 gene. A comparative analysis of glycemic variability in the two groups was performed. Sensitivity and specificity of the cutoff value for the coefficient of variability as a diagnostic marker of MODY2 were also calculated.Results: The pregnant women with GDM had significantly higher age and body mass index (BMI) than those with MODY2 (p0.05). There were significant differences in venous fasting plasma glucose and glycated hemoglobin, with these parameters being higher in the pregnant women with MODY2 (p0.05). In the patients with a mutation in the GCK gene, hyperglycemia was diagnosed earlier and insulin therapy was started earlier during pregnancy than in those with GDM (p0.05). The ROC analysis of the diagnostic accuracy of the variability coefficient showed that at the threshold CV (coefficient of variation) value of 20.8, the area under the curve was 0.742 (95% confidence intervals 0.597 to 0.888; p0.005), with the sensitivity of 65% and the specificity of 65.4%.Conclusion: The calculated sensitivity of 65% and specificity of 65.4% for the CV of 20.8 do not allow for its use as an independent selection criterion for subsequent confirmation of MODY2. However, its combination with the A.J. Chakera criteria (BMI25 kg/m2 and fasting glucose≥5.5 mmol with 68% sensitivity and 96% specificity) allows to clarify the category of pregnant women with newly detected early hyperglycemia, to whom the search for mutations in the GCK gene should be recommended.Актуальность. Применение метода высокоэффективного параллельного секвенирования (NGS) позволяет выявлять различные подтипы MODY-диабета (англ. maturity onset diabetes of the young – диабет зрелого типа у молодых), в том числе во время беременности. Вследствие высокой стоимости и длительности проведения NGS используют различные диагностические маркеры мутации в гене гексокиназы (GCK)/MODY2, что помогает в направлении на молекулярно-генетическое исследование. Нередко гипергликемию, обусловленную MODY2, диагностируют впервые во время беременности, поэтому выделяют факторы, которые характерны для данной мутации именно у беременных.Цель – оценить вариабельность глюкозы у беременных с впервые выявленной в ранние сроки гипергликемией и определить пороговое значение коэффициента ее вариабельности для беременных с мутацией в гене GCK/MODY2.Материал и методы. В обсервационное одноцентровое исследование включена 41 беременная с впервые выявленной ранней гипергликемией, не соответствующей критериям манифестного сахарного диабета. Всем беременным проведено молекулярно-генетическое исследование. Ретроспективно по его результатам беременные поделены на 2 группы: ранний гестационный сахарный диабет (ГСД) (мутации исключены) и гипергликемия, обусловленная мутацией в гене GCK/MODY2. Проводился сравнительный анализ показателей вариабельности гликемии в группах ГСД и MODY2. Оценивали также чувствительность и специфичность порогового значения для коэффициента вариабельности как диагностического маркера MODY2.Результаты. Беременные с ГСД и MODY2 статистически различались по возрасту, индексу массы тела (ИМТ) – у беременных с ГСД данные критерии были выше (р0,05). Выявлены статистические различия по уровню глюкозы венозной плазмы натощак, гликированному гемоглобину (данные показатели выше у беременных с MODY2, р0,05). У пациенток с мутацией в гене GCK по сравнению с ГСД гипергликемия была диагностирована раньше и инсулинотерапия начата с более ранних сроков беременности (р0,05). Оценка диагностической точности коэффициента вариабельности с применением ROC-анализа показала, что при пороговом значении коэффициента вариабельности СV 20,8 площадь под кривой составляет 0,742 (95% доверительный интервал 0,597–0,888; р0,005), при этом чувствительность равна 65%, а специфичность 65,4%.Заключение. Полученные чувствительность 65% и специфичность 65,4% для коэффициента вариабельности 20,8 не позволяют использовать его как самостоятельный критерий отбора для подтверждения MODY2. Однако его сочетание c критериями A.J. Chakera (ИМТ25 кг/м2 и глюкоза натощак≥5,5 ммоль/л – чувствительность 68%, специфичность 96%) позволяет уточнить категорию беременных с впервые выявленной ранней гипергликемией, которым нужно рекомендовать поиск мутации именно в гене GCK
Тромботическая микроангиопатия после трансплантации почки: причины, клинические особенности и исходы
No full textBackground: Thrombotic microangiopathy (TMA) is a clinical and morphological phenomenon characterized by specific microvascular injury, microangiopathic hemolytic anemia, and damage of various target organs. TMA after kidney transplantation (post-renal transplant TMA) is a serious complication affecting the recipient and graft survival.Aim: To analyze the timing, causes, specifics of the clinical course and outcomes of TMA in renal transplant recipients.Materials and methods: This one-center study was based on a comprehensive examination and follow-up of 697 patients who had undergone 728 kidney transplantations (KT) from deceased donors in 2003–2019. Post-transplant TMA of the renal graft was confirmed morphologically in all cases.Results: We identified 32 episodes of post-transplant TMA in 32 patients; thus, the incidence of TMA was 4.4%. All cases developed after KT de novo; no recurrent TMA was observed. TMA was systemic in 37.5% and locally renal in 62.5% of the patients. The median time to the development of post-transplant TMA was 0.55 (range, 0.1 to 51.6) months. The patients with TMA did not differ from those without by gender, age, body mass index, underlying disorders, type and duration of dialysis before KT, protocols of immunosuppressive therapy, incidence of surgical, urological, infectious, cardiovascular and oncological complications. The patients with TMA were significantly more likely to have graft rejection (25.0% vs 11.2%, p = 0.035) and a never-functioning transplant (28.1% vs 4.9%, p 0.001). The presence of TMA negatively affected the transplantation outcomes. The cumulative 1-year graft survival in the patients without and with TMA was 91% and 44%, respectively, whereas their 5-year survival rates were 68% and 25% (p 0.001). The leading causes of TMA were: donor pathology (31.2%), antibody-mediated rejection (28.1%), and cyclosporine/tacrolimus nephrotoxicity (21.9%); the proportion of other causes was 18.8%. A combination of TMA etiological factors was identified in 68.7% of the recipients. The recipients with of calcineurin inhibitors nephrotoxicity had a more favorable prognosis compared to those with other causes of TMA.Conclusion: Post-renal transplant TMA is an infrequent but serious complication that worsens the graft survival and often is life-threatening for recipients. In most cases, TMA develops in the early post-operative period; however, it can occur any time thereafter. To improve the outcome of TMA, early diagnosis is necessary based on clinical suspicion and a prompt biopsy of the renal graft with suspected TMA. Treatment should be started quickly with consideration of the cause of the complication.Актуальность. Тромботическая микроангиопатия (ТМА) – клинико-морфологический феномен, характеризующийся специфическим поражением сосудов микроциркуляторного русла, микроангиопатической гемолитической анемией, поражением различных органов-мишеней. ТМА после трансплантации почки (ТП) – серьезное осложнение, оказывающее негативное влияние на выживаемость реципиентов и трансплантатов.Цель – проанализировать сроки, причины возникновения, особенности течения и исходов ТМА у реципиентов ренального трансплантата.Материал и методы. Проведено комплексное обследование и наблюдение 697 пациентов, которым в 2003–2019 гг. в одном центре было выполнено 728 ТП от посмертных доноров. Наличие ТМА трансплантированной почки подтверждалось во всех случаях морфологически.Результаты. Выявлено 32 эпизода ТМА трансплантата у 32 пациентов, таким образом, частота ТМА составила 4,4%. Все случаи развились после ТП de novo, возвратной ТМА не наблюдалось. ТМА была системной у 37,5%, локально-почечной – у 62,5% пациентов. Медиана срока развития ТМА после трансплантации составила 0,55 [0,1–51,6] месяца. Группы пациентов с ТМА и без ТМА не различались по полу, возрасту, индексу массы тела, структуре основных диагнозов, виду и продолжительности диализа до ТП, характеру иммуносупрессивной терапии, частоте хирургических, урологических, инфекционных, сердечно-сосудистых и онкологических осложнений. Пациенты с ТМА чаще имели отторжение трансплантата (25,0 против 11,2%, p = 0,035) и первично нефункционирующий трансплантат (28,1 против 4,9%, p 0,001). Наличие ТМА оказывало негативное влияние на исходы операции: кумулятивная выживаемость трансплантатов у пациентов без ТМА и с ТМА составила через 1 год после ТП 91 и 44%, через 5 лет – 68 и 25% соответственно (p 0,001). Ведущими причинами ТМА были донорская патология (31,2%), антитело-опосредованное отторжение (28,1%) и нефротоксичность циклоспорина/такролимуса (21,9%), доля других причин составила 18,8%. У 68,7% пациентов имелось сочетание этиологических факторов ТМА. Реципиенты с нефротоксичностью ингибиторов кальцинейрина имели более благоприятный прогноз по сравнению с больными с другими причинами ТМА.Заключение. ТМА после ТП – нечастое, но серьезное осложнение, ухудшающее выживаемость трансплантатов и нередко угрожающее жизни реципиентов. ТМА в большинстве случаев развивается в ранний период после операции, однако сроки ее появления могут быть любыми. Для улучшения исходов ТМА необходима ранняя диагностика, основанная на клинической настороженности и быстром выполнении биопсии ренального трансплантата при подозрении на ТМА, а также своевременное лечение с учетом причины возникновения данного осложнения
Т1-картирование в оценке факторов риска развития диффузного фиброза миокарда при гипертонической болезни
No full textBackground: The assessment of diffuse myocardial fibrosis is necessary to plan the management of patients with various cardiovascular disorders, including hypertensive heart disease. The development of imaging techniques has enabled a non-invasive detection of left ventricular myocardial fibrosis by magnetic resonance imaging (MRI) with T1 mapping.Aim: By cardiac MRI, to identify risk factors for diffuse left ventricular myocardial fibrosis in patients with hypertensive heart disease.Materials and methods: This was a cross-sectional observational study in 50 outpatients with hypertensive heart disease, aged 46 to 82 years (median, 68 [64; 72] years) and bodyweight of 52 to 120 kg (median, 91 [80; 98] kg). Standard cardiac MRI with delayed contrast enhancement was performed with Optima MR450w GEM 1.5T (General Electric, USA). For assessment of diffuse myocardial fibrosis MRI mapping by 2D MOLLI (3-3-5) technique was used. The results were analyzed with Cvi42 software (Circle Cardiovascular Imaging Inc., USA). The potential risk factors included patients’ age, gender, bodyweight, and diastolic heart failure.Results: The mean time of T1 relaxation without contrast enhancement was 1122.64 ±63.67 ms, indicating the presence of myocardial fibrosis in 100% of the patients. Female patients had more advanced diffuse myocardial abnormalities (p 0.001). In the elderly patients, there was a direct correlation between their age and degree of fibrosis (p = 0.006). There was an inverse correlation between higher bodyweight and increased extracellular volume. Heart rhythm disorders and diastolic heart failure had no impact on the changes in the mapping parameters of the left ventricular myocardium and MRI-assessed cardiac output values. No correlation between the myocardial fibrosis and dyslipidemia/hyperlipidemia was found. There was a direct correlation between the native T1 mapping values and extracellular volume fraction (p = 0.004) and an inverse correlation between low values of post-contrast T1 mapping and increased extracellular volume fraction (p = 0.05).Conclusion: Т1 mapping in patients with essential arterial hypertension allows for detection of diffuse myocardial fibrosis of the left ventricle, which is recognised as a major indicator of myocardial remodeling. Female gender, older age, and bodyweight were the factors associated with more advanced myocardial fibrosis.Актуальность. Оценка диффузного фиброза миокарда левого желудочка имеет большое значение для определения тактики лечения пациентов с различными заболеваниями сердечно-сосудистой системы, в том числе при гипертонической болезни. С развитием технологий визуализации стало возможным неинвазивное определение фиброза миокарда левого желудочка по данным магнитно-резонансной томографии (МРТ) с применением методики 11-картирования.Цель - определить факторы риска развития диффузного фиброза миокарда левого желудочка по данным МРТ у пациентов с гипертонической болезнью.Материал и методы. В рамках поперечного наблюдательного исследования проведено амбулаторное обследование 50 пациентов с гипертонической болезнью в возрасте от 46 до 82 лет (медиана возраста составила 68 [64; 72] лет) и массой тела от 52 до 120 кг (медиана массы тела - 91 [80; 98] кг). МРТ сердца выполняли на аппарате Optima MR450w GEM 1,5 Тл (General Electric, США) по стандартной программе до и после отсроченного контрастного усиления. Оценку диффузного фиброза проводили при помощи последовательности 2D MOLLI. Данные анализировали с использованием программного обеспечения cvi42 (Circle Cardiovascular Imaging Inc., США). Среди факторов риска оценивали возраст, пол, массу тела, наличие сердечной недостаточности по диастолическому типу.Результаты. Среднее значение бескон-трастного времени Т1-релаксации составило 1122,64 ±63,67 мс, что указывает на развитие диффузного фиброза у 100% пациентов. Более выраженное развитие диффузных изменений миокарда отмечено у пациентов женского пола (p 0,001). У пациентов в старшей возрастной группе наблюдается прямая зависимость роста показателей фиброза от возраста (p = 0,006). Выявлена обратная связь между увеличением массы тела и внеклеточного объема. Наличие нарушений ритма и диастолической сердечной недостаточности никак не повлияло на изменение параметров картирования миокарда левого желудочка и значений, характеризующих сердечный выброс по данным МРТ. Не было обнаружено статистически значимого влияния наличия дислипидемии/гиперлипидемии на состояние миокарда левого желудочка. Определена прямая связь увеличения значений нативного Т1-картирования миокарда с фракцией внеклеточного объема (p = 0,004) и обратная связь уменьшения значений постконтрастного Т1 -картирования с увеличением показателей фракции внеклеточного объема (p = 0,05).Заключение. Т1-картирование у пациентов с гипертонической болезнью позволяет выявить диффузный фиброз миокарда левого желудочка, признанный основным показателем ремоделирования миокарда. Факторами, связанными с более выраженным проявлением фиброза миокарда, оказались женский пол, старший возраст пациента, масса тела пациента
Необычное педиатрическое наблюдение гангренозной пиодермии
No full textPyoderma gangrenosum (PG) belongs to the group of neutrophilic dermatoses with unknown etiology and poorly understood pathogenesis. In children, PG is primarily associated with inflammatory bowel diseases (Crohn's disease and ulcerative colitis). By now, about 355 PG cases have been described worldwide, including 15 children with the involvement of oral mucosa. Clinical manifestations of the disease are diverse and depend on the form, stage and associated conditions. Such a rare PG as pyodermatitis-pyostomatitis vegetans manifests by combined lesions of the oral mucosa and skin. The authors present historical data on the investigation of the disease, its etiology, pathogenesis, risk factors, and clinical picture. A description of a rare clinical case of severe form of atypical PG, namely, pyodermatitis-pyostomatitis vegetans in a 10-year-old child, is presented. The unique character of the case is related to the variety of clinical manifestations and the clinical course complicated by the development of keloid and partial scar-related flexion contracture of the upper and lower extremities, the formation of microstoma and cachexia. The association of pyodermatitis-pyostomatitis vegetans with Crohn's disease was found. The lack of awareness of the clinical symptoms of this rare disease has led to diagnostic errors and late diagnosis.Гангренозная пиодермия (ГП) относится к группе нейтрофильных дерматозов с неизвестной этиологией и малоизученным патогенезом. У детей ГП преимущественно ассоциирована с воспалительными заболеваниями кишечника (болезнь Крона и язвенный колит). К настоящему времени в мире описано 355 случаев ГП, из них 15 – у детей с вовлечением в патологический процесс слизистой полости рта. Клинические проявления заболевания разнообразны и зависят от формы, стадии и сопутствующих условий. При такой редкой форме ГП, как вегетирующий пиодерматит – пиостоматит, наблюдаются сочетанные поражения слизистой полости рта и кожи. Авторы приводят данные по истории изучения заболевания, этиологии, патогенезу, факторам риска, клинической картине. Представлено описание редкого клинического наблюдения: тяжелой формы атипичного варианта ГП, вегетирующего пиодерматита – пиостоматита, у ребенка 10 лет. Уникальность описанного наблюдения заключается в многообразии клинических проявлений заболевания, течение которого осложнилось развитием келоидных рубцов и частичной рубцовой сгибательной контрактуры верхних и нижних конечностей, формированием микростомы и кахексии. Выявлена ассоциация вегетирующего пиодерматита – пиостоматита с болезнью Крона. Отсутствие знаний клинических симптомов редкого заболевания привело к диагностическим ошибкам и поздней постановке диагноза
Выбор способа формирования пищеводно-кишечного анастомоза после полного удаления желудка
No full textThe paper reviews various methods of performing esophageal-intestinal anastomoses with complete removal of the stomach (gastrectomy). The main methods of manual and stapler stitching of the esophagus with the jejunum are described. Special attention is paid to detailing of techniques for the most commonly performed esophageal-intestinal anastomoses, with a comparative assessment of the reliability of manual and stapler anastomoses. Given the large number of proposed methods to perform esophageal-intestinal anastomoses, it can be stated that no universal anastomosis yet exists. In laparotomy, a stapler suture is most commonly used to perform an esophageal-intestinal anastomosis with circular crosslinking devices, while the manual version implies one of the invagination techniques, or muff-like anastomosis (the Tsatsanidi K.N., Bondar G.V., Davydov M.I. procedure). With laparoscopic access, the anastomosis is performed with linear endoscopic crosslinking devices. The choice of a technique to perform an esophageal-intestinal joint remains with the operating surgeon and depends on his/hers experience, skills, individual intraoperative situation, and equipment of the operating unit.Статья посвящена различным способам формирования пищеводно-кишечных анастомозов при полном удалении желудка (гастрэктомии). Описаны основные способы ручного и степлерного сшивания пищевода с тощей кишкой. Особое внимание уделено техническим деталям выполнения наиболее распространенных пищеводно-кишечных анастомозов. Приведена сравнительная оценка надежности ручных и степлерных анастомозов. Учитывая большое количество предлагаемых способов формирования пищеводно-кишечных анастомозов, можно утверждать, что универсального анастомоза до сих пор не существует. Наиболее часто при лапаротомии для формирования пищеводно-кишечного анастомоза используют степлерный шов с помощью циркулярных сшивающих аппаратов, а в ручном варианте – одну из методик инвагинационного или муфтообразного соустья (по К.Н. Цацаниди, Г.В. Бондарю, М.И. Давыдову). При лапароскопическом доступе формирование анастомоза выполняют с помощью линейных эндоскопических сшивающих аппаратов. Выбор метода формирования пищеводно-кишечного соустья остается за оперирующим хирургом и зависит от его опыта, навыков, индивидуальной интраоперационной ситуации, оснащения операционного блока