Almanac of Clinical Medicine (E-Journal) / Альманах клинической медицины
Not a member yet
574 research outputs found
Sort by
Ультрасонографические признаки болезни Боуэна
No full textBackground: Bowen's disease (BD), or squamous cell carcinoma in situ, is an epithelium-derived tumor with high oncogenicity. Nowadays, high frequency ultrasonography is widely used for non-invasive diagnosis of skin tumors. The results of investigations into the echo signs of BD are contradictory, while they based on the use of 20 and 45 MHz converters. To make intra-epidermal lesions visible, it is necessary to use sonographic converters with at least 50 MHz resolution.
Aim: To determine ultrasonographic signs of BD with the use of a high frequency 75 MHz sensor.
Materials and methods: We examined 8 patients (2 women and 6 men) aged 38 to 86 years with histologically confirmed BD diagnosis. With a high resolution ultrasonographic system (75 MHz sensor) we scanned 8 solid BD lesions and 8 visually unchanged contralateral skin areas as controls, measuring the epidermal and dermal thickness, depth of hypodense areas in derma in the chosen regions of interest.
Results: The ultrasonographic picture of the BD lesions was characterized by hyperdense epidermis of two types: the first one (n = 6) was of uneven thickness and wave form, with budlike sprouts into the dermal depth, while the second one (n = 2) was of similar width all through, with even external and internal contours. Mean epidermal thickness in the BD lesions was significantly different from that of the contralateral visually unchanged skin areas (192.37 75.48 vs 69.88 12.48 mcm, p = 0.011719). In BD lesion, there were intradermal hypodense areas located just under the epidermis; they included diffuse and heterogeneous band-like structures in the type 1 lesions and round structures in the type 2 lesions. The mean thickness of the hypodense BD zones in the tumor located in the open skin areas was bigger than that in those located in the closed skin areas (1288.25 450.25 vs 585.75 150.62 mcm, p = 0.025348).
Conclusion: With ultrasonographic scanning with a 75 MHz sensor, we have identified the following BD characteristics: thickened epidermis with an even internal contour and hypodense intradermal areas of diffuse heterogeneous structures, which had the biggest depth in the lesions located in the open skin areas. The ultrasonographic picture of BD can be of two types depending on the combination of the main signs with different shape.Актуальность. Болезнь Боуэна (ББ), или плоскоклеточная карцинома in situ, опухоль эпителиального происхождения с высоким онкогенным потенциалом. Сегодня для неинвазивной диагностики опухолей кожи широко применяется высокочастотное ультразвуковое сканирование. Pезультаты исследований ультразвуковой картины ББ противоречивы, так как в них используют преобразователи частотой 20 и 45 МГц. Для визуализации процессов, локализующихся внутри эпидермиса, необходимо разрешение ультразвуковых преобразователей не менее 50 МГц.
Цель определить ультрасонографические признаки болезни Боуэна с использованием высокочастотного датчика 75 МГц.
Материал и методы. Обследованы 8 пациентов (2 женщины и 6 мужчин) в возрасте от 38 до 86 лет с гистологически подтвержденным диагнозом ББ. С помощью ультразвуковой системы высокого разрешения, оснащенной ультразвуковым датчиком частотой 75 МГц, сканировали 8 солидных очагов ББ и в качестве контроля 8 визуально неизмененных контрлатеральных участков кожи. Измеряли толщину эпидермиса и дермы, глубину распространения гипоэхогенных зон в дерме в зонах интереса.
Результаты. Ультрасонографическая картина очагов ББ характеризовалась гиперэхогенным эпидермисом, который был представлен двумя разновидностями: при первой (n = 6) он имел неравномерную толщину и волнообразную форму с почкообразными отростками вглубь дермы, при второй (n = 2) одинаковую ширину на всем протяжении с ровным внешним и внутренним контуром. Средняя толщина эпидермиса в очагах ББ значимо отличалась от таковой контрлатеральных визуально неизмененных участков кожи (192,37 75,48 против 69,88 12,48 мкм, p = 0,011719). В дерме при ББ определялись гипоэхогенные образования, расположенные непосредственно под эпидермисом, диффузно-неоднородной структуры полосовидной формы в очагах первой разновидности или округлой формы в очагах второй разновидности. Средняя толщина гипоэхогенных зон в очагах ББ была больше в опухолях, расположенных на открытых участках тела, в сравнении с закрытыми (1288,25 450,25 против 585,75 150,62 мкм, p = 0,025348).
Заключение. Установлены признаки ББ при ультразвуковом сканировании датчиком 75 МГц: утолщенный эпидермис с четким внутренним контуром и гипоэхогенные области в дерме диффузно-неоднородной структуры, имеющие наибольшую глубину при локализации очагов на открытых участках кожи. Ультрасонографическая картина ББ имеет две разновидности в зависимости от сочетания различных по форме основных признаков
Использование интраоперационной компьютерной томографической навигации с перфузионным исследованием в достижении максимальной резекции злокачественных глиом: проспективное нерандомизированное исследование
No full textBackground: The main purpose of surgery for glioblastoma is to ensure the maximally possible cytoreduction. Computed tomography perfusion imaging has non-invasive tools for assessment of tumor blood flow and allows for visualization of the tumor borders and its most malignant zones.
Aim: To evaluate the efficacy of intraoperative computed tomography perfusion navigation (ICTPN) during surgery for high grade gliomas.
Materials and methods: This prospective non-randomized study included 142 patients (76 men and 66 women) with morphologically verified diagnosis of glioblastoma or diffuse astrocytoma grade 4 (World Health Organization 2021 criteria), who had surgery from 2016 to 2022. The ICTPN-based procedures were performed in 94 patients, with 55 with gross total and 39 with subtotal tumor resection. The control group included 48 patients with non-ICTPN-based surgical procedures. All patients were treated with standard adjuvant chemoradiation therapy. The efficacy of surgery was assessed every 3 months. The study endpoint was any tumor progression. The duration of the follow-up was 15 months. Baseline and contrast-enhanced preoperative imaging and postoperative follow-up assessments were performed with a 3T magnetic resonance imaging scanner (General Electric Discovery W750). ICTPN was done with a 32 slice computed tomography scanner (Toshiba Aquilion LB).
Results: In the totally resected ICTPN group, the mean duration of the relapse-free period was 13.05 months; the relapse-free survival at 6 and 12 months was 92 and 55%, respectively (p 0.001). These results were significantly better than those in the subtotally resected ICTPN patients (8.98 months, 66 and 9%, respectively; log rank test for Kaplan-Meier curves, p 0.001) and in non-ICTPN patients (5.81 months, 23 and 0%, respectively, log rank test, p 0.001).
Conclusion: ICTPN enables a more objective assessment of the tumor borders and the extent of its resection, as well as relapse-free survival benefits for the patients.Обоснование. Главная задача хирургического лечения глиобластом обеспечение максимально возможной циторедукции. Перфузионная компьютерная томография обладает неинвазивными инструментами для оценки опухолевого кровотока, позволяет отображать границы опухоли и наиболее злокачественные ее участки.
Цель оценить эффективность применения методики интраоперационной компьютерной томографической навигации с перфузионным исследованием (иКТсПИ) в хирургии высокозлокачественных глиом.
Материал и методы. В проспективное нерандомизированное исследование включены 142 пациента (76 мужчин и 66 женщин) с морфологически верифицированным диагнозом глиобластомы или диффузной астроцитомой grade 4 (критерии Всемирной организации здравоохранения, 2021), перенесшие хирургическое лечение в период с 2016 по 2022 г. Операционное лечение с применением методики иКТсПИ выполнено 94 пациентам, из них 55 проведена тотальная резекция опухоли, а 39 субтотальная. Контрольную группу составили 48 пациентов, которым было проведено хирургическое лечение без применения методики иКТсПИ. Все пациенты получали стандартную адъювантную химиолучевую терапию. Оценка эффективности хирургического лечения осуществлялась каждые 3 месяца. Конечной точкой исследования было выявление продолженного роста опухоли. Глубина катамнеза составила 15 месяцев. Предоперационные и контрольные послеоперационные исследования выполняли на магнитно-резонансном томографе General Electric Discovery W750 3Т до и после контрастного усиления. иКТсПИ проводили при помощи 32-срезового компьютерного томографа модели Toshiba Aquilion LB.
Результаты. В группе с иКТ (тотальная резекция) средняя продолжительность безрецидивного периода составила 13,05 месяца. Безрецидивная выживаемость через 6 месяцев была 92% и через 12 месяцев 55%, что значительно превысило аналогичные показатели в группе с иКТ (субтотальная резекция) 8,98 месяца, 66 и 9% соответственно (лог-ранк тест кривых выживаемости групп 1 и 2, p 0,001) и группе без иКТ 5,81 месяца, 23 и 0% (лог-ранк тест кривых выживаемости групп 1 и контрольной, p 0,001).
Заключение. Использование методики иКТсПИ способствует более объективной оценке границ опухоли и степени ее резекции, а также увеличению продолжительности жизни пациентов без рецидива
Внезапная сердечная смерть при миокардите
No full textAccording to statistics, myocarditis is one of the leading causes of sudden cardiac death (SCD) in children and young adults. The etiology of myocarditis includes infectious and non-infectious, including autoimmune diseases, as well as toxicities and hypersensitivity to various drugs or bites of insects, spiders, snakes, etc. The risk of myocarditis among patients with COVID-19 is 15.7-fold higher than that in the general population. The most common cause of death in myocarditis is heart arrhythmia, such as ventricular tachyarrhythmia, ventricular fibrillation, or severe bradycardia. Genetic predisposition, ion and metabolic disorders, mechanisms of autoimmune response, and direct cardiotoxic action in viral diseases play a role in the pathophysiology of inflammatory myocardial damage. While the majority of patients with myocarditis, who died suddenly, was asymptomatic or had few symptoms, a timely and accurate diagnosis of myocarditis seems to be an important challenge for prevention or minimization of SCD risk. Nonetheless, at present there is no convincing evidence of an association between laboratory and instrumental parameters and the SCD risk in such patients. Endomyocardial biopsy remains the "golden standard" in the diagnosis of myocarditis. Biomarkers (troponins or creatine phosphokinase) are not highly specific. The most common electrocardiographic findings in myocarditis are sinus tachycardia and nonspecific changes in the ST-T segment. The presence of Q wave, bundle branch block, Brugada syndrome, shortened or prolonged QT interval, and early ventricular repolarization are associated with an increased risk of SCD in myocarditis. Given the absence of specific echocardiographic signs of myocarditis, special attention is paid to the assessment of the size of the cardiac chambers, wall thicknesses, global and regional systolic and diastolic function of both the left and right ventricles, visualization of pericardial effusion and intracardiac thrombi. A combined cardiac magnetic resonance imaging using T2-weighted imaging and early and late gadolinium enhancement provides high diagnostic accuracy and seems to be a useful tool in the stratification of patients with suspected acute myocarditis. With the established etiology of myocarditis, specific therapy is necessary to eliminate the pathogen. It is necessary to take into account the likely arrhythmogenic effects of the drugs used in treatment. Non-steroidal anti-inflammatory drugs are generally not indicated in patients with myocarditis because they cause renal impairment and sodium retention, which can exacerbate left ventricular dysfunction and increase the risk of SCD. In the case of severe conduction disturbances and ventricular tachyarrhythmias, implantation of a pacemaker or cardioverter-defibrillator is necessary.Согласно статистическим данным, у детей и молодых людей миокардит выступает одной из ведущих причин внезапной сердечной смерти (ВСС). Этиологические причины миокардита включают инфекционные и неинфекционные (в том числе аутоиммунные) заболевания, а также токсические реакции и реакции гиперчувствительности на различные лекарственные средства или укусы насекомых, пауков, змей и др. Среди пациентов с COVID-19 риск миокардита в 15,7 раза выше, чем в общей популяции. Наиболее частая причина летального исхода при миокардите нарушения ритма сердца: желудочковая тахиаритмия, фибрилляция желудочков или выраженная брадикардия. В патогенезе воспалительного поражения миокарда играет роль генетическая предрасположенность, ионные и метаболические нарушения, механизмы аутоиммунного ответа и прямого кардиотоксического действия при вирусном поражении. В связи с тем что большинство больных миокардитом, умерших внезапно, были малосимптомными или вовсе не имели симптомов, своевременная и точная диагностика миокардита представляется важнейшей задачей в плане предупреждения или минимизации риска развития ВСС. Тем не менее в настоящее время отсутствуют убедительные доказательства ассоциации лабораторно-инструментальных показателей и риска ВСС у таких больных. Золотым стандартом в диагностике миокардита остается эндомиокардиальная биопсия. Биомаркеры (тропонины или креатинфосфокиназа) не обладают высокой специфичностью. Наиболее частыми электрокардиографическими находками при миокардите становятся синусовая тахикардия и неспецифические изменения сегмента ST-T. Наличие зубца Q, блокады ножки пучка Гиса, синдрома Бругада, укороченного или удлиненного интервала QT и ранней реполяризации желудочков ассоциированы с повышенным риском ВСС при миокардите. Учитывая отсутствие специфических эхокардиографических признаков миокардита, особое внимание уделяется оценке размеров камер сердца, толщин стенок, глобальной и региональной систолической и диастолической функции как левого, так и правого желудочка, визуализации перикардиального выпота и интракардиальных тромбов. Комбинированный подход к магнитно-резонансной томографии сердца с использованием Т2-взвешенных изображений, раннего и позднего усиления гадолиния обеспечивает высокую диагностическую точность и является полезным инструментом в стратификации пациентов с подозрением на острый миокардит. При установленной этиологии миокардита необходимо проведение специфической терапии для элиминации возбудителя. При лечении следует учитывать вероятные аритмогенные эффекты применяемых препаратов. Нестероидные противовоспалительные препараты, как правило, не показаны пациентам с миокардитом, поскольку они вызывают нарушение функции почек и задержку натрия, что может усугубить дисфункцию левого желудочка и повысить риск ВСС. В случае тяжелых нарушений проводимости и желудочковых тахиаритмий необходима имплантация кардиостимулятора или кардиовертер-дефибриллятора
Результаты практического применения глекапревира/пибрентасвира для лечения хронической инфекции, вызванной вирусом гепатита С генотипов 1 и 3, у подростков 12– 17 лет в Московской области
No full textRationale: The first direct anti-viral agents (DAVA) for the treatment of adolescents with chronic hepatitis C virus (HCV) infection have been approved quite recently, i. e. in 2017 worldwide and in 2019 in Russia. Currently, only few adolescents are treated worldwide, their proportion in the Russian Federation not exceeding 9 to 15%. The results of real-world practice with various DAVA regiments in adolescents aged 12 to 17 years could be useful to choose the strategies for local healthcare bodies.
Aim: To evaluate the efficacy and safety of the fixed combination of glecaprevir and pibrentasvir (GLE/PIB) in adolescents aged 12 to 17 years with HCV infection genotypes (GT) 1 and 3 in the Moscow region.
Materials and methods: We retrospectively analyzed the results of treatment of 32 adolescents (gender ratio 1:1) who were treated for HCV infection (GT1, 49.9% of the cases, GT3, 53.1%; F1 fibrosis according to the METAVIR scale, 37.5% of the patients, F2, 9.4%) with GLE/PIB during 2019 to 2022 within the Program of State-guaranteed free medical care to the citizens of the Moscow region. The treatment course lasted for 8 weeks in 31 treatment-nave patients and 16 weeks in one patient who had failed on interferon treatment. The information was extracted from medical files of the patients treated on the outpatient basis and from discharge letters from the day care unit. Concomitant diseases were diagnosed in 75% of the adolescents.
Results: At week 4 of GLE/PIB treatment, HCV RNA was undetectable in 90.6% (95% confidence interval (CI) 75.098.0) of the patients, and alanine aminotransferase activity reached the reference interval in all patients (100%). The rate of sustained viral response at 12 week of therapy was 96.9% (95% CI 83.899.9), including 100% (95% CI 78.2100) in the GT1 patients and 94.1% (95% CI 71.399.9) in the GT3 patients. At week 24 after the GLE/PIB treatment had been finished, the rate of liver fibrosis according to METAVIR decreased from 46.9% to 12.5% (p 0.001). The lack of response to GLE/PIB in one patient with GT1 HCV appeared to be due to missed doses of the drug. GLE/PIB-related adverse events (headache, fatigue, nausea, and diarrhea) were rare and were recorded in 9.4% (95% CI 1.925.0) of the patients, whereas unrelated adverse events (acute respiratory infection symptoms) in 15.6% (95% CI 5.332.8) of the patients. All adverse events were mild, occurred at 23 weeks of the treatment and did not require additional pharmacological intervention.
Conclusion: The results obtained indicate a high efficacy and safety profile of GLE/PIB for the treatment of chronic HCV infection in adolescents aged 12 to 17 years. They can be used by local healthcare authorities to choose the treatment regimens effective for all genotypes and most suitable for children.Актуальность. Первые препараты прямого противовирусного действия для лечения подростков с хронической инфекцией вируса гепатита C (ВГC) были одобрены сравнительно недавно в 2017 году в мире и в 2019 году в России. В настоящее время во всем мире лечение получает лишь незначительное число подростков; в Российской Федерации не более 915%. Pезультаты практического применения различных схем препаратов прямого противовирусного действия у подростков 1217 лет могут быть полезны для формирования политики местных систем здравоохранения.
Цель оценить эффективность и безопасность фиксированной комбинации глекапревира и пибрентасвира (ГЛЕ/ПИБ) у подростков 1217 лет с инфекцией ВГС генотипов (GT) 1 и 3 в Московской области.
Материал и методы. Ретроспективно проанализированы результаты лечения 32 подростков (распределение по гендерному признаку 1:1), получавших лечение инфекции ВГC (GT1 49,9% случаев, GT3 53,1%; фиброз F1 по шкале METAVIR 37,5% пациентов, F2 9,4%) с применением ГЛЕ/ПИБ в течение 20192022 гг. по Программе государственных гарантий оказания бесплатной медицинской помощи гражданам Московской области. Курс лечения составил 8 недель (без опыта лечения, n = 31) и 16 недель (перелечивание после безуспешного применения интерфероновой схемы, n = 1). Информация извлечена из карт пациентов, получающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и из выписок из карт дневного стационара. Сопутствующие заболевания диагностированы у 75% подростков.
Результаты. На 4-й неделе терапии ГЛЕ/ПИБ рибонуклеиновая кислота ВГС не обнаруживалась у 90,6% (95% доверительный интервал (ДИ) 75,098,0) пациентов, уровень аланинаминотрансферазы достиг референсного интервала у всех пациентов (100%). Частота устойчивого вирусологического ответа через 12 недель терапии составила 96,9% (95% ДИ 83,899,9), в том числе у пациентов с GT1 100% (95% ДИ 78,2100) и GT3 94,1% (95% ДИ 71,399,9). Через 24 недели после окончания курса ГЛЕ/ПИБ частота фиброза печени по шкале METAVIR снизилась с 46,9 до 12,5% (р 0,001). Отсутствие ответа на ГЛЕ/ПИБ у одного пациента с ВГС GT3а, по-видимому, объясняется пропуском приема препарата. Нежелательные явления, связанные с ГЛЕ/ПИБ (головная боль, утомляемость, тошнота, диарея), регистрировали редко в 9,4% (95% ДИ 1,925,0) случаев; не связанные с приемом препарата (симптомы острой респираторной вирусной инфекции) у 15,6% (95% ДИ 5,332,8) пациентов. Все нежелательные явления были легкими, возникали на 23-й неделе лечения и не требовали дополнительной фармакологической коррекции.
Заключение. Полученные данные свидетельствуют о высокой эффективности и безопасности терапии ГЛЕ/ПИБ для лечения хронической инфекции ВГС у подростков 1217 лет и могут быть использованы местными системами здравоохранения для выбора наиболее удобных для детей пангенотипных схем лечения
Прогрессирование хронической болезни почек после родов у пациенток с хроническим гломерулонефритом
No full textBackground: In the recent years, pregnancy outcomes in women with primary chronic glomerulonephritis (CGN) have been encouraging despite increased incidence of complications and preterm birth. However, the impact of pregnancy on CKD progression in glomerulonephritis remains understudied.
Aim: To evaluate the effect of pregnancy on CKD progression in the postpartum period in patients with primary CGN.
Materials and methods: This was an observational longitudinal study. The study group included 40 patients with CGN and CKD G1G3b, who had 40 deliveries from January 2009 to November 2022. The control group included 35 patients with CGN who had no pregnancies after CKD was diagnosed. Serum creatinine and estimated glomerular filtration rate (GFR) were assessed during the follow up, recording the development of CKD G5.
Results: The annual rate of GFR decline in the study group was -4.6 [-8.0; -2.5] ml/min/1.73 m2, and in the control group -1.8 [-5.8; +1.5] ml/min/1.73 m2 (p = 0.056). After complicated pregnancy (preeclampsia, placental insufficiency, increase in proteinuria, worsening of arterial hypertension, acute kidney injury), the annual rate of GFR decline was -6.4 [-13.4; -3.5] ml/min/1.73 m2, which was higher than in the controls (p = 0.042). There were no significant differences in survival without GFR decrease by 30%, 50% and without CKD G5 between the study and the control groups. However, CKD G5-free survival in the patients with complicated pregnancy was lower than that in the controls (p = 0.022) and in those with uncomplicated pregnancies (p = 0.009).
Eleven (11) of 40 patients in the main group and 3/35 in the control group reached CKD G5. The time from delivery to CKD G5 was 4.83 [2.08; 7.07] years. Among women who reached end-stage renal failure after childbirth, there were significantly more patients with CKD G3, proteinuria 1 g/day during pregnancy, arterial hypertension at baseline and during pregnancy, preeclampsia, acute kidney injury, delivery at less than 37 weeks of gestation, with neonates requiring treatment at intensive care unit, and unfavorable pregnancy outcomes.
Conclusion: Renal survival in the women with primary CGN who had been pregnant was not significantly different from that in the women who did not have pregnancies; however, complicated pregnancy increased the rate of kidney function decline.Актуальность. В последние годы исходы беременности у женщин с первичным хроническим гломерулонефритом (ХГН), несмотря на повышенную частоту осложнений и преждевременных родов, внушают оптимизм. Однако влияние беременности на прогрессирование хронической болезни почек (ХБП) при гломерулонефрите остается недостаточно изученным.
Цель изучить влияние беременности на прогрессирование ХБП в послеродовом периоде у пациенток с первичным ХГН.
Материал и методы. Исследование было наблюдательным продольным. В основную группу включены 40 пациенток с первичным ХГН и ХБП 13б стадий, у которых произошло 40 родов с января 2009 по ноябрь 2022 г. В группу сравнения включили 35 пациенток с первичным ХГН, не имевших беременностей на фоне ХБП. В динамике оценивали уровень сывороточного креатинина и расчетную скорость клубочковой фильтрации (СКФ), фиксировали достижение ХБП 5-й стадии.
Результаты. Скорость снижения СКФ в основной группе составила -4,6 [-8,0; -2,5] мл/мин/1,73 м2 в год, в контрольной -1,8 [-5,8; +1,5] мл/мин/1,73 м2 в год (p = 0,056), при этом у женщин после осложненной беременности (преэклампсия, фетоплацентарная недостаточность, нарастание протеинурии, ухудшение течения артериальной гипертензии, острое повреждение почек) темп снижения СКФ составил -6,4 [-13,4; -3,5] мл/мин/1,73 м2 в год и был выше, чем у женщин группы сравнения (p = 0,042). Значимых различий выживаемости без снижения СКФ на 30%, 50% и без достижения терминальной ХПН между основной и контрольной группами не наблюдалось, однако выживаемость без терминальной ХПН была хуже у пациенток с осложненной беременностью в сравнении как с группой контроля (p = 0,022), так и с пациентками с неосложненными беременностями (p = 0,009).
Пятой стадии ХБП достигли 11 из 40 пациенток в основной группе, 3 из 35 в контрольной. Срок наблюдения от момента родов до достижения ХБП 5-й стадии составил 4,83 [2,08; 7,07] года. Среди женщин, достигших терминальной ХПН после родов, было значимо больше пациенток с ХБП 3-й стадии, протеинурией 1 г/сут в период гестации, исходной артериальной гипертензией и артериальной гипертензией во время беременности, преэклампсией, острым повреждением почек, родами до 37 недель гестации, чаще требовалось лечение новорожденных в реанимационном отделении и чаще наблюдался неблагоприятный исход беременности.
Заключение. Ренальная выживаемость значимо не различалась у пациенток с первичным ХГН, имевших и не имевших беременностей, однако осложненная беременность увеличивала скорость снижения функции почек
Сравнительная оценка компьютерной и магнитно-резонансной томографии в выявлении холестеатомы среднего уха
No full textBackground: Chronic suppurative otitis media amounts up to 22.4% among all ear, nose and throat disorders. Its complication, a middle ear cholesteatoma, is one of the most frequent causes of patients' referral to an otologist. The literature on the preferential diagnostic method for the cholesteatoma is contradictory, despite that its main treatment approach is surgery. Therefore, it is important to identify the most valid diagnostic method, which would allow for the planning of the most effective surgical treatment.
Aim: To compare sensitivity and specificity of computed tomography (CT) and magnetic resonance imaging (MRI) in the diagnosis of cholesteatoma, to assess the possibility of quantitative values of MRI diffusion limitation in cholesteatoma.
Materials and methods: From 2015 to 2021, we examined 542 out- and in-patients (849 imagings of temporal bones) with chronic suppurative otitis media. The analysis of CT and MRI sensitivity and specificity included the data from 289 patient examinations, both with newly diagnosed cholesteatoma and having at least one past surgery and had their diagnosis verified intraoperatively and histologically. We analyzed the measured MRI diffusion coefficients from newly diagnosed and relapsed cholesteatoma. The MRI signal values were calculated for 266 masses from 238 patients.
Results: MRI sensitivity for the diagnosis of cholesteatoma was 95.2%, specificity 81.2%. CT sensitivity and specificity for the diagnosis of cholesteatoma were 60.1 и 44.7%, respectively. There were no differences in the measured MRI diffusion coefficients between the relapsed and newly diagnosed cholesteatomas. The comparison of cholesteatoma signals with those from artifacts showed the overlapping in their mean values; therefore, it is impossible to rely only on the value of the diffusion coefficient.
Conclusion: In the diagnosis of cholesteatomas, MRI is significantly more sensitive and specific than CT. No significant differences in MRI semiotics and the degree of MRI diffusion limitation at NON-EPI DWI (b1000) have been found for the cholesteatomas that had never been operated, and the relapsing cholesteatomas.Актуальность. В структуре оториноларингологических заболеваний на долю хронического гнойного среднего отита приходится до 22,4%. Его осложнение холестеатома среднего уха одна из самых частых причин обращения пациентов к отиатру. В литературе нет единства в отношении предпочтительного метода диагностики холестеатомы, несмотря на то что основной метод ее лечения хирургический. В этой связи важно определить наиболее надежный метод диагностики, который позволил бы планировать максимально эффективное хирургическое лечение.
Цель сравнить чувствительность и специфичность методов компьютерной томографии (КТ) и магнитно-резонансной томографии (МРТ) в выявлении холестеатомы, оценить возможность использования количественного значения ограничения МР-диффузии при холестеатоме.
Материал и методы. За период c 2015 по 2021 г. было обследовано 542 амбулаторных и стационарных пациента (849 обследований височных костей) с диагнозом хронического гнойного среднего отита. В анализ чувствительности и специфичности методов КТ и МРТ были включены данные 289 обследований пациентов, как с впервые выявленной холестеатомой, так и хотя бы однократно оперированных, с диагнозом, верифицированным интраоперационно и гистологически. Были проанализированы измеряемые коэффициенты МР-диффузии от холестеатомы, как впервые выявленной, так и рецидивной. Данные сигналов МРТ были просчитаны для 266 образований у 238 пациентов.
Результаты. Чувствительность МРТ в выявлении холестеатомы составила 95,2%, специфичность 81,2%. Чувствительность и специфичность КТ в выявлении холестеатомы были 60,1 и 44,7% соответственно. Существенных различий в измеряемых коэффициентах МР-диффузии для рецидивной и впервые выявленной холестеатомы получено не было. При сравнении сигнала от холестеатомы с сигналами от артефактов мы получили перекрывающиеся в средних значениях результаты; из этого следует, что полагаться только на значение коэффициента диффузии нельзя.
Заключение. В диагностике холестеатомы метод МРТ демонстрирует значительно более высокие показатели чувствительности и специфичности, чем КТ. Не выявлено существенных различий в МР-семиотике и степени ограничения МР-диффузии на NON-EPI DWI (b1000) между холестеатомами, еще не подвергшимися хирургическому лечению, и рецидивными
Дифференциальная диагностика воспалительных заболеваний кишечника методом эндоультразвукового исследования
No full textRationale: At present, there is no established standard for the differential diagnosis of Crohn's disease (CD) and ulcerative colitis (UC). Five to 15% of the patients have clinical, endoscopic, morphological, and radiological signs both of UC and CD and are therefore diagnosed with indeterminate colitis. However, the timely and correct diagnosis is essential for the choice of treatment strategy.
Aim: To evaluate the potential of endoscopic ultrasound examination (EUS) for the differential diagnosis of UC and CD and to identify the most pathognomonic criteria for each of the disorders.
Materials and methods: This was a prospective single center controlled study including 50 in-patients who were treated in the Department of Gastroenterology for inflammatory bowel disease (IBD) exacerbation. The inclusion criteria were an established diagnosis of IBD, absence of strictures, colon tumors, and infectious diseases. The control group consisted of 15 patients without IBD. In all patients, colon EUS with a radial ultrasound sensor and measurement of the intestinal wall thickness, assessment of the degree of intestinal wall vascularization by color Doppler mapping and measurement of the wall density by compression elastography were performed.
Results: From 50 patients of the study group, 28 (16 men and 12 women aged 18 to 49 years) had CD of the colon and 22 (8 men and 14 women aged 22 to 60 years) had total UC. In CD, the colon wall thickness was 2-fold higher than in the control group (5.66 0.36 vs 2.62 0.11; р 0.001) and 1.5-fold higher than in the UC patients (5.66 0.36 vs 3.96 0.13; p = 0.002). In UC, the intestinal wall was thickened mainly due to its mucosal and submucosal layers (in 82% of the cases, р 0.001 compared to that in the CD patients; diagnostic sensitivity 82%, specificity 93%). In CD, transmural thickening of the intestinal wall was more common (in 68% of the cases, p 0.001 compared to that in UC; sensitivity 68%, specificity 91%), as differentiation of the intestinal wall layers was absent (in 68% of the cases, p 0.001 compared to UC, sensitivity 68%, specificity 100%). The intestinal wall in most cases of UC was less well vascularized that in the control group (54.6% of the cases, p 0.001), whereas in CD, on the contrary, the vascularization was increased (71.4% of the cases, р 0.001); the sensitivity and specificity of this parameter being 54.6 and 82%, for UC vs 71.4 and 77.3% for CD, respectively). Compression elastometry showed that in CD, type 2 staining (E. Ueno classification) was more frequent (45%) compared to UC (22%) and the control group (6%; p = 0.002), which indicates a more dense structure of the intestinal wall in CD patients.
Conclusion: The differences in the intestinal wall structure (its thickness, density and degree of vascularization) identified by EUS UC and CD can be the differential diagnostic criteria between these diseases.Актуальность. В настоящее время не существует общепринятого стандарта дифференциальной диагностики болезни Крона (БК) и язвенного колита (ЯК). У 515% больных отмечаются клинические, эндоскопические, морфологические и рентгенологические признаки как ЯК, так и БК, и им устанавливают диагноз неопределенного колита. Вместе с тем своевременный и правильный диагноз архиважен для выбора терапевтической тактики.
Цель оценить возможности эндоскопического ультразвукового исследования (эндоУЗИ) для дифференциальной диагностики ЯК и БК, выявить наиболее патогномоничные критерии для каждого из заболеваний.
Материал и методы. В рамках проспективного одноцентрового контролируемого исследования обследовано 50 больных, находящихся на стационарном лечении в гастроэнтерологическом отделении по поводу обострения воспалительных заболеваний кишечника (ВЗК). Критериями включения в исследование были наличие у пациента установленного диагноза ВЗК, отсутствие стриктур, опухолей толстой кишки и инфекционных процессов. Группу контроля составили 15 пациентов без ВЗК. Всем пациентам проведено эндоУЗИ толстой кишки радиальным ультразвуковым датчиком с измерением толщины кишечной стенки, оценкой степени васкуляризации кишечной стенки с применением цветового доплеровского картирования и определением плотности стенки органа по данным компрессионной эластографии.
Результаты. Из 50 обследованных 28 пациентов (16 мужчин и 12 женщин в возрасте от 18 до 49 лет) были с БК толстой кишки и 22 (8 мужчин и 14 женщин в возрасте от 22 до 60 лет) с тотальным ЯК. При БК толщина стенки толстой кишки была в 2 раза больше, чем в группе контроля (5,66 0,36 и 2,62 0,11; р 0,001), и в 1,5 раза больше, чем у больных ЯК (5,66 0,36 и 3,96 0,13; р = 0,002). При ЯК кишечная стенка утолщалась преимущественно за счет слизисто-подслизистого слоя (в 82% случаев, р 0,001 в сравнении с БК; диагностическая чувствительность данного признака 82%, специфичность 93%), при БК чаще отмечено трансмуральное поражение (в 68% случаев, р 0,001 в сравнении с ЯК; чувствительность 68%, специфичность 91%) и отсутствие дифференцировки слоев кишечной стенки (в 68% случаев, р 0,001 в сравнении с ЯК; чувствительность 68%, специфичность 100%). Степень васкуляризации кишечной стенки в сравнении с контрольной группой при ЯК была чаще пониженной (в 54,6% случаев, р 0,001), тогда как при БК, напротив, повышенной (в 71,4% случаев, р 0,001); чувствительность и специфичность данного признака в выявлении ЯК составили 54,6 и 82%, а БК 71,4 и 77,3% соответственно. При компрессионной эластографии окрашивание по второму типу (классификация E. Ueno) определяли статистически значимо чаще (в 45% случаев) при БК по сравнению с больными ЯК (22%) и группой контроля (6%) (р = 0,002), что свидетельствует о более плотной структуре стенки кишки у больных с БК.
Заключение. Различия структуры кишечной стенки (толщина, плотность и степень васкуляризации), выявленные методом эндоУЗИ, при ЯК и БК могут служить критериями в случае проведения дифференциального диагноза между этими заболеваниями
Развитие трех эндокринопатий на фоне терапии ниволумабом
No full textActive implementation of immune checkpoint inhibitors into oncology practice leads to an increase in numbers of observed immune-mediated adverse events, including various endocrinopathies. The focus is on multiple endocrine gland involvement because their predictors are unclear.
The paper describes a clinical case of a patient with central cancer of the right lung, who had been administered immune therapy with anti-PD-1 monoclonal antibody (nivolumab). Under this treatment, three endocrine immune-mediated adverse events developed without any concomitant problems from other organs and body systems. The most interesting was the occurrence of adrenal insufficiency and fulminant diabetes mellitus, while, unlike hypothyroidism, which also developed in this patient, those two have been significantly less often described and up to now their incidence, prevalence and association with a certain subgroup of immune checkpoint inhibitors have not been identified. Despite multiple endocrine organ involvement and taking into account positive effects of the anti-tumor treatment, as well as titration of the corresponding hormonal replacement therapy, treatment with nivolumab was continued.
Patients treated with immune checkpoint inhibitors require a multidisciplinary team approach including an endocrinologist, because of the potential multiple endocrinopathies, including life-threatening.Активное применение ингибиторов контрольных точек иммунного ответа в онкологической практике приводит к увеличению числа наблюдаемых иммуноопосредованных нежелательных явлений, в том числе различных эндокринопатий. В фокусе внимания случаи с развитием полигландулярных поражений по причине их неясных предикторов.
В статье приведено клиническое наблюдение пациента с центральным раком правого легкого, которому была назначена иммунотерапия анти-PD-1-моноклональным антителом (ниволумаб). На фоне данной терапии развилось три эндокринных иммуноопосредованных нежелательных явления без сопутствующего поражения других органов и систем. Наибольший интерес представляет возникновение надпочечниковой недостаточности и фульминантного сахарного диабета, так как в отличие от гипотиреоза, также развившегося у пациента, они описываются значимо реже и на данный момент не определена частота их встречаемости и ассоциация с определенной подгруппой препаратов ингибиторов контрольных точек. Невзирая на множественное поражение органов эндокринной системы, с учетом наличия положительной динамики в противоопухолевом лечении и подбора соответствующей гормональной терапии лечение ниволумабом было продолжено.
Пациенты, получающие ингибиторы контрольных точек, нуждаются в мультидисциплинарном ведении с участием эндокринолога, так как существует вероятность развития множественных (в том числе жизнеугрожающих) эндокринопатий
Влияние ожирения на исходы COVID-19 у госпитализированных пациентов
No full textBackground: Obesity is recognized as a risk factor for adverse outcomes in patients with COVID-19. However, a number of studies, including an analysis of the Federal Registry of Diabetic Patients (Russian Federation), have not identified any significant effect of obesity on mortality in COVID-19. Therefore, the role of obesity, assessed by body mass index (BMI) and waist circumference (WC), as a risk factor for an unfavorable course of coronavirus infection remains disputable.
Aim: To assess the impact of obesity on the severity and outcomes of coronavirus infection in the Russian population of hospitalized patients.
Materials and methods: This was a single center, retrospective, observational study in 367 patients with the polymerase chain reaction (PCR)-confirmed diagnosis of COVID-19 hospitalized to the in-patient department from April 2020 to November 2021. The first group included 185 patients with obesity (BMI 30.0 kg/m2); the second group consisted of 182 patients without obesity (BMI 30.0 kg/m2). Prevalence of comorbidities, clinical and laboratory parameters, and computed tomography results were assessed in both groups. WC was measured in 100 patients.
Results: In this Russian population of hospitalized patients with COVID-19, obesity (BMI 30.0 kg/m2) didn't increase the probability of death both in the general sample (odds ratio (OR) = 1.31; 95% confidence interval (CI) 0.901.92, p = 0.164) and in the patients with type 2 diabetes (OR = 1.0; 95% CI 0.591.7, p = 0.997) or without diabetes (OR = 1.3; 95% CI 0.712.39, p = 0.392). However, obesity was associated with a 1,7-fold increase of the risk of severe COVID-19 (95% CI 1.132.59, p = 0.010). Morbid and abdominal obesity (according to World Health Organization and International Diabetes Federation criteria) had no significant impact on the death rate. WC of 101 cm, regardless of the patients gender, was associated with a 4,9-fold increase of the risk of death (95% CI 1.4516.42, p = 0.012).
Conclusion: Obesity didnt show any significant effect on mortality, but increased the chance of severe course of COVID-19 infection. Abdominal obesity (WC 101 cm) was a more significant factor in predicting of a fatal outcome, than BMI.Актуальность. Ожирение считается фактором риска неблагоприятных исходов у больных COVID-19. Однако в ряде исследований, включая анализ Федерального регистра больных сахарным диабетом (Российская Федерация), не было установлено статистически значимого влияния ожирения на летальный исход при COVID-19. Вопрос о роли ожирения, рассчитанного по индексу массы тела (ИМТ) и окружности талии (ОТ), как фактора риска неблагоприятного течения коронавирусной инфекции остается дискутабельным.
Цель оценить влияние ожирения на тяжесть течения и исходы коронавирусной инфекции в российской популяции госпитализированных больных.
Материал и методы. В рамках одноцентрового наблюдательного ретроспективного исследования проанализированы данные 367 пациентов с диагнозом COVID-19 (подтвержден методом полимеразной цепной реакции), госпитализированных в стационар в период с апреля 2020 по ноябрь 2021 г. Первую группу составили 185 больных, имеющих ожирение (ИМТ (кг/м2) 30), вторую 182 пациента без ожирения (ИМТ 30). Оценивали распространенность сопутствующих заболеваний, клинико-лабораторные показатели, результаты компьютерной томографии. Дополнительно проводилось определение ОТ (n = 100).
Результаты. В российской популяции госпитализированных пациентов с COVID-19 ожирение (ИМТ 30) не влияло на повышение шанса смертельного исхода как в общей выборке (отношение шансов (ОШ) 1,31; 95% доверительный интервал (ДИ) 0,901,92, p = 0,164), так и у пациентов с сахарным диабетом 2-го типа (ОШ 1,0; 95% ДИ 0,591,7, p = 0,997) и без диабета (ОШ 1,3; 95% ДИ 0,712,39, p = 0,392), но увеличивало шанс тяжелого течения COVID-19 в 1,7 раза (95% ДИ 1,132,59, p = 0,010). Наличие морбидного и абдоминального ожирения по критериям Всемирной организации здравоохранения и Международной федерации диабета незначимо влияло на смертельный исход. Показатель ОТ 101 см вне зависимости от пола повышал шанс летального исхода в 4,9 раза (95% ДИ 1,4516,42, p = 0,012).
Заключение. Ожирение не оказывало значимого влияния на смертность, но повышало шанс тяжелого течения COVID-19. Абдоминальное ожирение (ОТ 101 см) было более значимым фактором прогнозирования летального исхода, чем показатель ИМТ
Псориаз складок: диагностическая ценность дерматоскопического исследования, опыт применения комбинированного топического препарата (серия клинических наблюдений)
No full textBackground: Inverse psoriasis that is characterized by skinfold rash is seen in 12 to 36% of European patients with psoriasis. Isolated involvement of skinfolds can mimic a number of dermatoses with similar location. The differential diagnosis is increasingly frequently based on non-invasive methods, including dermatoscopy. Taking into account the warm and wet milieu of skinfolds, facilitating secondary infection, topical antibacterials and antiseptics are recommended for treatment, along with topical glucocorticosteroids and vitamin D3 analogues.
Materials and methods: We have analyzed the results of assessment and treatment of 15 patients with psoriasis of major skinfolds that were admitted to the in-patient department of dermatology. All patients underwent dermatoscopy at 20 magnification. The patients were treated with desensitizing agents, hepatic protectors, and group B vitamins. Topical treatments applied in the rash areas included a combination topical agent containing mometasone furoate (0.5 mg), gentamicin sulfate (1 mg), econazole nitrate (10 mg), and dexpanthenol (50 mg). The treatment was considered effective if the M-PASI decreased at least by 75%; the results were assessed after 7 and 14 days of treatment.
Results: In all cases, dermatoscopy of the vulgar psoriasis lesions showed vermilion or red to rosy background with evenly distributed dotted vessels and white scales diffusely located all over the visualized surface. The skinfold lesions were characterized by rosy or red background with evenly distributed dotted vessels, white scales located either as isolated groups, or at the periphery of the visualized areas; some plaques had local erosions, and in one case, hemorrhages. Morphological assessment of the biopsy samples in all patients with isolated skinfold lesions (n = 5) confirmed the diagnosis of psoriasis. Treatment-induced improvement was seen at day 2 to 3, and at day 14, there was a decrease of M-PASI by 90% in 6 (40%) patients and resolution of the lesions in 9 (60%). There were no treatment-associated adverse events or reactions.
Conclusion: Dermatoscopy has proved to be a useful tool for non-invasive diagnostics of inverse psoriasis. At low magnification ( 20), its main sign was an even distribution of dotted vessels throughout the visualized area. In a number of cases, the dermatoscopic symptoms additionally included white scales grouped as isolated foci. The addition of the combination topical agent (mometasone furoate, gentamicin sulfate, econazole nitrate, and dexpanthenol) to the standard systemic therapy facilitated almost full resolution of skinfold psoriatic lesions.Актуальность. Инверсный псориаз, характеризующийся наличием высыпаний в складках кожи, встречается у 1236% больных псориазом в Европейском регионе. При изолированном поражении складок он может имитировать ряд дерматозов, имеющих ту же локализацию. При проведении дифференциального диагноза все чаще используются неинвазивные методы, в том числе дерматоскопия. Учитывая теплую влажную среду в кожных складках, благоприятную для развития вторичной инфекции, рекомендуется при инверсном псориазе наряду с топическими глюкокортикостероидами и аналогами витамина D3 использовать топические антибактериальные и антисептические средства.
Материал и методы. Проанализированы результаты обследования и лечения 15 больных псориазом крупных складок, поступивших в дерматологический стационар. Всем пациентам проводили дерматоскопическое исследование с использованием автоматизированной системы FotoFinder при увеличении в 20 раз. Пациенты получали десенсибилизирующие средства, гепатопротекторы, витамины группы В. На высыпания в области складок рекомендовали комбинированный топический препарат, содержащий мометазона фуроат (0,5 мг), гентамицина сульфат (1 мг), эконазола нитрат (10 мг), декспантенол (50 мг). Критерием эффективности терапии считали снижение индекса M-PASI на 75% и более, результаты оценивали на 7-й и 14-й день лечения.
Результаты. При дерматоскопическом исследовании очагов вульгарного псориаза во всех случаях на ярко-красном или красно-розовом фоне наблюдали точечные сосуды, имеющие равномерное распределение, чешуйки белого цвета, расположенные диффузно по всей визуализируемой поверхности. В очагах в складках на розовом или красном фоне отмечали равномерное распределение точечных сосудов, белые чешуйки, которые располагались либо отдельными очагами, либо по периферии визуализируемых областей, в отдельных бляшках наблюдали участки эрозирования, в одном случае геморрагии. При морфологическом исследовании биопсийного материала у всех больных с изолированным поражением складок (n = 5) был подтвержден псориаз. Положительная динамика в результате лечения отмечалась на 23-й день терапии, на 14-й день констатировали снижение индекса M-PASI на 90% у 6 (40%) пациентов, разрешение очагов у 9 (60%). Побочных явлений и реакций в результате лечения не отмечено.
Заключение. Дерматоскопия показала себя в качестве полезного инструмента для неинвазивной диагностики инверсного псориаза. При малом увеличении ( 20) основным признаком было равномерное распределение по визуализируемой поверхности точечных сосудов. В ряде случаев дерматоскопическую картину дополняло наличие чешуек белого цвета, расположенных отдельными очагами. Добавление к стандартной системной терапии комбинированного топического препарата (мометазона фуроат, гентамицина сульфат, эконазола нитрат, декспантенол) способствовало практически полному разрешению очагов псориаза в складках кожи