Цифровое пространство научных исследований
Not a member yet
1050 research outputs found
Sort by
РЕАКТУАЛИЗАЦИЯ СИМВОЛА: ПОИСК МЕТОДОЛОГИИ
Get PDFThe article is devoted to the identification of adequate strategies for the study of the symbolic and the concretization of the role of the symbol in critical periods of history. Starting from the dual nature of the symbol, the author argues that one cultural-semiotic approach is not enough to analyze this phenomenon, since such an examination loses the essential characteristic of the symbol – its energy potential. On the other hand, the involved axiological tools make it possible to "grasp" the immanent "soul" of a symbol, its ability to reactualize in various contexts. The article also presents the typology of symbolic neoplasms and their role in the modern ideological confrontation.Статья посвящена выявлению адекватных стратегий исследования символического и конкретизации роли символа в критические периоды истории. Отталкиваясь от двойственной природы символа, автор утверждает, что для анализа данного феномена недостаточно одного культур-семиотического подхода, поскольку при таком рассмотрении теряется сущностная характеристика символа – его энергетийный потенциал. С другой стороны, задействованный аксиологический инструментарий позволяет «ухватить» имманентную «душу» символа, его способность к реактуализации в различных контекстах. В статье приводится также типология символических новообразований и их роль в современном идеологическом противостоянии
Отражение мифа в итальянской философии
Get PDFThis article serves as a synthesis of mythological structures and references to the world of the myth in Italian philosophical tradition. During different times, many different philosophers and cultural figures have been paying attention to the question of the myth in philosophy. Some were reasoning about separateness of these two worlds. Others, as if, Umberto Eco were urging them as means of structural elements. Umberto Eco had masterfully combined both philosophical and mythological structures in his works. Here I use a word «mythological» from a point of view of cultural references that fulfil his writings. Given that European classical culture and especially the culture of Renaissance approached to the myths for inspiration and as a result was filled with their allusions. Imparting them with new meanings and inscribing it to the context of époques. While thinking about the named topic I made a conclusion that the word «myth» has two basic meanings. The first one is the most convenient and popular — placing the reality into a fairytale form, empowering it with magical component, which makes existence clearer and more structured. To be more precise: ancient Greek and ancient Roman myths, which are closely connected to each other. And the myth as a structure itself, a form of a meaning to channel narrative into a more familiar direction and fulfil it with practically any meaning. As for me, the second way of understanding the word «myth» or better to say «mythological» comes from the fact that existing in the sphere of myth seems to our consciousness more native than the consequent literature traditions and ways thinking. As a result, this article appears to be a reasoning about subtle closeness of mythological and philosophical and needs further additions. Seemingly, mythological happens to be long gone from the modern world. But the main question is: would philosophical tradition in way we know it now exists without it? And how important is myth in everything that followed it up?Настоящая статья служит в некотором смысле обобщением мифологических структур и отсылок к миру мифа в итальянской философской традиции. Вопросу мифологии в сфере философии в разные времена уделяли внимание разные философы и исследователи культуры. Некоторые рассуждали об обособленности этих двух миров. Другие, как, например, Умберто Эко, призывали их в качестве структурных элементов в свои художественные работы. Умберто Эко мастерски сочетал философскую составляющую в своих произведениях с мифологичностью их структур. Здесь я употребляю слово «мифологичность» с точки зрения культурных отсылок, которыми наполнены его работы. Европейская культура, а в частности ренессансная, обращалась к мифам за вдохновением и в результате наполнилась мифологическими аллюзиями. Подобное смешение наполнило мифы новыми смыслами и позволило вписать их в контекст эпох. Рассуждая об озвученной теме, я пришла к выводу, что у слова «миф» есть два основных понятия. Первое, наиболее распространенное и популярное понятие — перекладывание реальности в сказочную форму, наделение ее волшебной составляющей. Это позволяло сделать бытие более структурированным. Примером данного понятия для европейской культуры являются древнеримские и древнегреческие мифы, которые тесно связаны между собой. И второе понятие — миф как структура сама по себе. То есть некая смысловая форма, призванная направить повествование в более привычное русло. Однако в эту форму можно вложить практически любой смысл. На мой взгляд, второе понимание слова «миф», а вернее, «мифологичность» происходит от того, что существование в сфере мифа кажется сознанию чем-то более близким и комфортным, нежели следующие литературные традиции и способы мышления, поскольку, несмотря на сложную структуру, в мире мифа все понятно. Таким образом, статья являет собой рассуждение о неочевидной близости двух традиций — философской и мифологической, и требует последующих дополнений. Несмотря на кажущуюся неактуальность мифологического мышления, из него исходят главные вопросы: существовала бы без мифа философская традиция в том виде, в котором существует сейчас? Насколько важна мифология во всем, что следует за ней
РЕАКЦИЯ ЗАМЕЩЕНИЯ ИЛИ ПРОЩАНИЕ С КУЛЬТУРОЙ СЛОВ
Get PDFThe article analyzes the transformations in the cultural space that have occurred over the past decade. Attention is focused on the changes that have occurred in the basic axiological foundations of human life. It is noted that if earlier the life of a person combined the past, present and future, now we find ourselves in the world of the present, where all unpleasant, irritating, causing negative memories and experiences are displaced into the "zones of oblivion".Modernity began to "revolve around" a single person, his feelings, desires. In addition, our perception, memory, emotions, aesthetic taste were under the pressure of public preferences, replicated by medial technologies. We found ourselves in a situation of becoming an all-encompassing, endless carnival show.Of the many global changes, the author highlights, in his opinion, the most significant: changes in the language space. Traditionally, it was the language that stood out as a point of "tightening" the cultural field, endowing it with unique features. Words shaped human Existence. Rationality, logic of words-concepts formed a clear picture of the world and highlighted a certain place of a person in it. It is noted that the inclusion of the latest technologies in the cultural universe has changed the attitude to the word, text messages, the essence of the reader and the author. Examples of "abbreviation explosion", "padonkafsky" slang, which are presented in the modern Internet space, are given. Words have ceased to express events, "lightness of being", reckless handling of words - have become the norm of life. There was a filling of the language space with pictures that can be filled with a variety of meanings. Changes in the language space have had an impact on the process of understanding. Traditional forms of understanding formation through rational processing, awareness and emotional experience are being replaced by a short-term emotional reaction. The author sees an example of such "crowding out" in the active distribution of video clips - coubs, which are short, repeated excerpts from the original video sequence, on which a new sound sequence is superimposed.В статье проводится анализ трансформаций в пространстве культуры, произошедших за последнее десятилетие. Внимание акцентируется на изменениях, произошедших в базовых аксиологических основаниях жизни человека. Отмечается, что если раньше жизнь личности объединяла в себе прошлое, настоящее и будущее, то сейчас мы оказались в мире настоящего, где в "зоны забвения" вытесняются все неприятное, раздражающее, вызывающее негативные воспоминания и переживания.Современность стала «вращаться вокруг» отдельно взятого человека, его чувств, желаний. Кроме того, наше восприятие, память, эмоции, эстетический вкус оказались под прессом публичных пристрастий, растиражированных медиальными технологиями. Мы оказались в ситуации становления всеохватывающего, бесконечного карнавального шоу.Из множества глобальных изменений автор выделяет, на его взгляд, наиболее существенное: изменения в языковом пространстве. Традиционно именно язык выделялся как точка «стягивания» культурного поля, наделение его неповторимыми чертами. Слова оформляли человеческое Бытие. Рациональность, логичность слов-понятий оформляло четкую картину мира и выделяло определенное место человека в нем. Отмечается, что включение новейших технологий в культурный универсум изменили отношение к слову, текстовые сообщения, сущность читателя и автора. Приводятся примеры «аббривиатурного взрыва», «падонкафского» сленга, которые представлены в современном Интернет—пространстве. Слова перестали выражать события, «легковестность бытия», безрассудное обращение со словами – стали нормой жизни. Произошло наполнение языкового пространства картинками, которые могут быть наполнены разнообразным смыслом. Изменения в языковом пространстве оказали влияние на процесс понимания. Традиционные формы формирования понимания через рациональную переработку, осознание и эмоциональное переживание вытесняются кратковременной эмоциональной реакцией. Автор видит пример такого "вытеснения" в активном распространении видеороликов—коубов, которые представляют собой короткие, повторяемые отрывки из оригинального видеоряда, на который накладывается новый звукоряд
АВТОМОБИЛЬ И СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ
Get PDFThe article is devoted to the question that significant objects of everyday life affect the structure of an individual's consciousness. Among the most important such objects in the last century can be attributed to the car. This is a technical thing that complements the human body and expands its capabilities. It is possible to distinguish the stages of manifestation of the influence of the image of the car on the identification of a person. The first stage is the turn of the XIX-XX centuries. He initially assumed an intensive growth in production and the mass nature of the production of cars. Also, questions are immediately raised about the influence of the machine on the world and the person in it. First of all, these are problems of space and time. But they are complemented by questions about ethics, as well as a fundamental consideration of technology in this period from the position of "evil". Or at least threats. This is followed by the period between the world Wars, when personal transport becomes part of the idea of the exceptional, as opposed to the collective. Here the car causes an ambivalent reaction. He is still thought of as a threat. At the same time, it is increasingly associated with freedom and elitism. At the same time, the growth in the number of personal cars requires the modernization of urban space. The improvement of the city's infrastructure is accompanied by the introduction of new traffic rules. They also require additional equipment for cars with equipment that allows the driver to provide a more complex system of signals. And this, in turn, changes the structure of perception of reality, first of the driver, and then of all road users. Then comes the post-war period, when the car acts as the basis of faith in the future and in the irreversibility of progress. But the changes, both for the technical equipment of the car and for the structure of the consciousness of the motorist continue. They include both positive aspects, for example, an improved security system, and negative ones, for example, bringing to life such a phenomenon as an autocide. Finally, modernity builds a rather complex relationship with this thing, which largely orients the identification practice of an individual. Car varieties are growing, assuming different human needs in different situations. Nevertheless, they are mainly associated with the embodiment of the idea of autonomy of life. This, along with other circumstances, requires the addition of "smart things" in the use of the car. A number of problematic issues in the perception of the car remain from the appearance of the car to this day. At the same time, new problem areas in the perception of the car are being formed today, related to such phenomena as carsharing, autopiloting, etc.Статья посвящена вопросу о том, что значимые объекты повседневности влияют на структуру сознания индивида. К числу важнейших таких объектов в последнее столетие может быть отнесен автомобиль. Это техническая вещь, дополняющая тело человека и расширяющая его возможности. Можно выделить этапы проявления влияния образа автомобиля на идентификацию человека. Первый этап - это рубеж XIX-ХХ веков. Он изначально предполагал интенсивный рост производства и массовый характер выпуска автомобилей. Также сразу ставятся вопросы о влиянии машины на мир и человека в нем. Прежде всего, это проблемы пространства и времени. Но дополняют их вопросы об этике, а также принципиальное рассмотрение техники в данный период с позиции «зла». Или, по крайней мере, угрозы. Далее следует период между мировыми войнами, когда персональный транспорт становится частью представления об исключительном, в противоположность коллективному. Здесь автомобиль вызывает двойственную реакцию. Он все еще мыслится как угроза. В то же время, все чаще ассоциируется со свободой и элитарностью. При этом рост числа персональных автомобилей требует модернизации городского пространства. Совершенствование инфраструктуры города сопровождается введением новых правил дорожного движения. Они требуют и дополнительного оснащения автомобилями оборудованием, позволяющим водителю подавать усложняющуюся систему сигналов. А это, в свою очередь, меняет структуру восприятия реальности сначала водителя, а затем и всех участников дорожного движения. Потом наступает послевоенное время, когда автомобиль выступает основанием веры в будущее и в необратимость прогресса. Но изменения, как для технического оснащения автомобиля, так и для структуры сознания автомобилиста продолжаются. Они включают как позитивные моменты, например, улучшенную систему безопасности, так и негативные, например, вызывая к жизни такое явление как автоцид. Наконец, современность выстраивает достаточно сложные взаимоотношения с данной вещью, ориентирующей во многом идентификационную практику индивида. Разновидности автомобиля растут, предполагая различные потребности человека в отличных ситуациях. Тем не менее, преимущественно они связаны с воплощением идеи автономии жизни. Это, наряду с прочими обстоятельствами, требует дополнения в пользовании автомобилем «умными вещами». Ряд проблемных вопросов в восприятии автомобиля сохраняются от появления автомобиля по сей день. В то же время сегодня формируются и новые проблемные области в восприятии автомобиля, связанные с такими явлениями как каршеринг, автопилотирование и пр
ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ: ЭКСКУРСИЯ-ИГРА КАК МЕТОД ПЕРЕДАЧИ КУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ
Get PDFThe article discusses the excursion method of I.M. Grevs (“excursions into the culture”) as one of the ways of cultural memory transmission in the conditions of modern society. The appeal to the theoretical and methodological heritage of I.M. Grevs is caused by the current problem of museumification and “conservation” of cultural memory. Excursions with expanded functionality, such as quest excursions, are aimed at changing the mode of people’s perception of their past: from passivity and consumption of both memories and commemorative practices legitimized by specialists and the state, to active interaction with the field of values of cultural memory and the discovery of individual biographical experience of belonging to the common past. In addition to the presentation of the I.M. Grevs excursion method, modern trends and technological achievements are observed as well as the danger of commercialization of cultural memory is critically analyzed in the article.В статье рассматривается экскурсионный метод И.М. Гревса («экскурсии в культу-ру») как один из способов передачи культурной памяти в условиях современного общества. Обращение к теоретическому и методологическому наследию И.М. Гревса обусловлено текущей проблемой музеефикации и «консервации» культур-ной памяти. Экскурсии с расширенным функционалом, такие как экскурсии-квесты, направлены на смену модуса восприятия сообществом своего прошлого – от пассивности и потребления воспоминаний и коммеморативных практик, легити-мированных специалистами и государством, к активному взаимодействию с полем значений культурной памяти и обретению индивидуального биографического опы-та сопричастности прошлому. Помимо представления экскурсионного метода И.М. Гревса и обозначения возможностей его применения на практике с учетом совре-менных тенденций и технологических достижений, критически анализируется опасность коммерциализации культурной памяти
Пафос и гротеск: Паоло Соррентино о переживании конечности
Get PDFThis article is concerned with the study and establishment of the phenomenon of ‘experiencing the finitude of human existence’, which, within the framework suggested in the thesis, can be represented in modern Italian cinema with the usage of pathos and grotesque. The study of the concept is carried out based on the works of existentialist philosophers, primarily the American philosopher P. Tillich who equates the concept of ‘experiencing finitude’ with the concept of ‘anxiety’. In addition to the study of ‘experiencing finitude’, the study of the concepts of ‘pathos’ and ‘grotesque’, their meaning and transformation within the history of European culture is carried out. The analysis of the representation of the ‘experience of the finitude of human existence’ is carried out based on the works of the modern Italian director P. Sorrentino. His works were chosen due to his role in the modern Italian cinematography: the succession of his artistic methods and the level of demand for his artwork in modern society. In particular, the films Great Beauty (2013), Youth (2015), and the television series Young Pope (2016) are analyzed. The use of pathos and grotesque, confirmed by a general study of the director’s work, allows one to visualize the disembodied philosophical category of ‘experiencing finitude’ on the movie screen. The study of cinema conducted in accordance with existential categories allows for new ways of interaction between contemporary culture and art.В статье проводится исследование и установление феномена «переживание конечности человеческого бытия», что, в выдвигаемой в рамках работы концепции, может быть репрезентировано в современном итальянском кинематографе при помощи таких художественных средств как пафос и гротеск. Рассмотрение данного понятия осуществляется на основе работ философов-экзистенциалистов, в первую очередь американского философа П. Тиллиха, также приравнивающего понятие «переживание конечности» к понятию «тревога». Помимо исследования категории «переживание конечности», осуществляется изучение понятий «пафос» и «гротеск», их значение и трансформация в истории европейской культуры. Анализ образов переживания конечности человеческого бытия происходит на примере работ современного итальянского режиссёра П. Соррентино. Выбор творчества данного режиссёра обусловлен его положением в рамках современного итальянского кинематографа: преемственностью используемых им художественных методов и уровнем востребованности, популярности в современном обществе. В частности, анализу подвергаются фильмы «Великая красота» (2013), «Молодость» (2015) и телесериал «Молодой папа» (2016). Использование пафоса и гротеска, подтверждённое проведённым общим исследованием творчества режиссёра, позволяет визуализировать, репрезентировать на киноэкране бестелесную философскую категорию «переживание конечности». Исследование кинематографа с точки зрения экзистенциального измерения открывает новые пути взаимодействия современной культуры и искусства
Фаволе А., Лиджи Дж. Антропология и изучение смерти: верования, ритуалы, места, тела, политика
No full textThe main subjects of Adriano Favole’s scientific research are political anthropology, museum anthropology, anthropology of the body and death, and cultural creativity. A. Favole is author of numerous articles and monographs. Gianluca Ligi has a degree in Literature from the Sapienza University of Rome in 1997 and a PhD in anthropology from the University of Turin in 2003. He is the President of the Methodological Council of the Master’s program in the specialty “Cultural Anthropology, Ethnology and Ethno-Linguistics” in Ca Foscari University (Venice), translator of the Sami communities’ field studies in Swedish Lapland, his research is focused on the Lapland history, anthropology of space, anthropology of landscape, risk perception, relationships between literary and ethno-graphic texts. This is an introductory article describing the basic theoretical aspects of the anthropological study of death. As the authors state, the anthropology of death is not so much a specific area of research as a thematic thread, the interest in which stems from its convergence with other disciplines and research perspectives. The introduction focuses on the connection between the anthropology of space and the anthropology of death; equally important is the connection between the anthropology of body and the growing field of research on the politics of death. Some text’s fragments of the used for this article translation are given according to the texts translated into Russian, and the rest citations are given in the translator’s translation.Основными темами научных исследований Адриано Фаволе являются политическая антропология, музейная антропология, антропология тела и смерти, культурное творчество. Автор множества статей и монографий. Джанлука Лиджи в 1997 году получил степень по литературе в Римском университете Ла Сапиенца, а в 2003 году степень доктора философии по антропологическим наукам в Туринском университете. Он является Президентом методического совета магистратуры по специальности «Культурная антропология, этнология и этно-лингвистика» университета Ка-Фоскари (Венеция), переводчиком полевых исследований саамских общин в Шведской Лапландии, его исследования направлены на изучение истории Лапландии, антропологию пространства, антропологию ландшафта, социальное восприятие риска, взаимоотношениями между литературными и этнографическими текстами. В переведенной статье излагаются основные теоретические вопросы антропологического изучения смерти. По утверждению авторов «антропология смерти» является не столько специфической областью исследования, сколько тематической нитью, интерес к которой проистекает из ее конвергенции с другими дисциплинами и исследовательскими перспективами. Основное внимание во введении уделяется связи между антропологией пространства и антропологией смерти, а также не менее важны связи между антропологией и растущими исследованиями, посвященными политике смерти. Среди текстов, которые были использованы для перевода статьи, некоторые фрагменты даются согласно переведенным на русский язык источникам, остальные цитаты приводятся в переводе переводчика.Перевод выполнен по изданию | The translation is made according to the edition: Favole A., Ligi G. “L’antropologia e lo studio della morte: credenze, riti, luoghi, corpi, politiche”, La Ricerca Folklorica, 2004, 49, рр. 3–13. URL: https://doi.org/10.2307/147993
ЛАО-ЦЗЫ И ПРОЕКТИВНОЕ ПАМЯТОВАНИЕ В САМОРЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЛЬВА ТОЛСТОГО В ПОЗДНИЙ ПЕРИОД
Get PDFB.G. Sokolov's concept of projective memory, or projective remembrance, is useful in explaining some features of late Tolstoy's self-representation and the influence of Laozi on the writer. Projective memory is a process in which the past is built and rebuilt with a clear primacy of the future. Tolstoy is an important forerunner of this trend in contemporary culture. Through criticism of his own artistic achievements and the entire Western civilization, Tolstoy tries to replace his self-image. He transforms it from a great writer into a sage and a teacher of mankind, who edits the translation of Laozi and compiles a catechism of wise thoughts for every day. At the same time, late Tolstoy is both a practitioner of the latest technologies and their austere critic. Tolstoy demonstrates a set of paradoxical features, shared by many contemporary agents of projective memory, which can be explained in terms of Laozi.Концепция проективного памятования Б.Г. Соколова может быть полезна для объяснения особенностей саморепрезентации позднего Толстого и влияния, оказанного на писателя философией Лао-цзы. Проективное памятование представляет собой процесс, при котором прошлое выстраивается и перестраивается с явной преференцией будущего. Толстой выступает важным предтечей этой тенденции в современной культуре, так как своей критикой собственного художественного творчества и всей западной цивилизации он попытался заменить свой образ, превращаясь из великого писателя в мудреца и учителя человечества, редактирующего перевод Лао-цзы и составляющего собственный катехизис мудрых мыслей на каждый день. Поздний Толстой – это и практик новейших технологий своего времени, и их злейший критик. Он сочетает в себе ряд парадоксальных черт, которые прослеживаются и в других акторах проективного памятования, черт, которые могут быть объяснены в терминах Лао-цзы
КАНТ ЛЮБИЛ МУЗЫКУ? ЭСТЕТИЧЕСКИЕ СУЖДЕНИЯ КАНТА И ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ МУЗЫКИ
Get PDFMusic is a kingdom of a sound. How it is philosophically possible to formulate and pro-tect the idea that music can express something in general? Or. How does the separate piece of music transfer the expressive images, messages? Or. What does the esthetic es-sence of music consist in? Perhaps, these questions are intended for reflection. Especially as philosophers and musicians think of music differently. Philosophers try to formulate the theory according to which it is possible to speak accurately and consistently about music as about a communication form. Their reasonings, as a rule, abstract, and not al-ways allow some concreteness. Musicians are those who just assume, and are convinced that music can "create and express". Thus, musicians often become impatient concerning problems of philosophers, thinking that they are removed from the music. Philosophers, see unsteadiness of a thought, uncertainty in judgments of musicians.And, nevertheless, many philosophers were interested in music, trying to formulate a consecutive theoretical system in which musical analysts could consider the questions and answers. Immanuel Kant was one of such philosophers.Kant as the philosopher, saw the task in reconciling science and art with religion. In this article reflection is offered whether "loved music?" An edging and as its esthetic judg-ments of music and what value its judgments on modern musical culture have today were formed.Музыка – это царство звука. Как философски возможно сформулировать и защи-тить идею, что музыка может выразить что-нибудь вообще? Или. Как отдельное музыкальное произведение передаёт свои выразительные образы, сообщения? Или. В чём заключается эстетическая сущность музыки? Разумеется, эти вопросы пред-назначены для размышления. Тем более что философы и музыканты думают о му-зыке по-разному. Философы пытаются сформулировать теорию, согласно которой можно говорить четко и последовательно о музыке как о форме общения. Их рас-суждения, как правило, абстрактные, и не всегда допускают какой-то конкретности. Музыканты — это те, кто просто предполагают, и убеждены, что музыка может “создавать и выражать”. Таким образом, музыканты часто становятся нетерпели-выми относительно проблем философов, думая, что они удалены из самой музыки. Философы усматривают в суждениях музыкантов шаткость мысли, неуверенность. И, тем не менее, многие философы интересовались музыкой, пытаясь сформулиро-вать последовательную теоретическую систему, в которой музыкальные аналитики могли бы рассмотреть свои вопросы и ответы. Одним из таких философов был Им-мануил Кант. Кант, как философ, видел свою задачу в том, чтобы примирить науку и искусство с религией. В данной статье предложено размышление, «любил ли музыку» Кант? и как формировались его эстетические суждения о музыке, и какое значение сегодня имеют его суждения для современной музыкальной культуры
РОЛЬ ХРАМОВО-ПАРКОВОГО КОМПЛЕКСА БАДАЧУ В ИСТОРИИ БУДДИЗМА В КИТАЕ
Get PDFThis paper is dedicated to analysis of cultural space of Badachu park (“Eight Great plac-es”), situated in west-coast of Beijing, People Republic of China. This complex consist of eight temples: Zhengguosi, Xiangjiesi, Lingguangsi, Sanshanan, Dabeisi, Changansi, Longwangtang and Baozhudong. Paper analysed environment and premises of each tem-ple`s building, including into this complex, and their role in spiritual life in China. It was discovered, that this temple complex has an important place in history of Buddhism in China, and research of this temple`s building could let us know main tendencies in poli-tics of Chinese rulers to Buddhism in different periods of Chinese history.Данная статья посвящена анализу культурного пространства парка Бадачу («Во-семь Великих мест»), находящегося на западе от Пекина, КНР. Данный комплекс включает в себя восемь храмов: Чжэнгосы, Сянцзесы, Лингуансы, Саньшаньань, Дабэйсы, Чанъаньсы, Лунвантан и Баочжудун. Проводится исследование условий и предпосылок постройки каждого храма, входящего в данный комплекс, а также их роль в духовной жизни Китая. Установлено, что данный храмовый комплекс зани-мает важное место в истории буддизма в Китае, и изучение истории строительства этих храмов позволяет проследить основные тенденции в политике властей в от-ношении буддизма в разные эпохи истории Китая