Знание. Понимание. Умение
Not a member yet
657 research outputs found
Sort by
Наследие Кристофера Марло в русской и мировой культуре (введение в проблему)
Get PDFThe article comprises an outline of the research project aimed at the development of a new approach to the works of Christopher Marlowe, a writer who has had a significant influence on Russian and world culture, and one of Shakespeare’s greatest contemporaries. Studying Marlowe’s legacy requires a complex interdisciplinary analysis not only from the standpoints of comparative literary studies, but also those of cultural and art studies (in the context of theatre, music, fine arts, cinematography, etc.). The project will help trace connections between Marlowe’s works and medieval and Renaissance intellectual practices, as well as to show his role in the mid-16th century English literature, the impact of his artistic ideas and concepts on the culture and literature of Europe and Russia in the 18th–21st centuries. Within the framework of the project, the first Russian translation of “Dido, Queen of Carthage” by C. Marlowe and T. Nashe will be made. This will complete the full corpus of “Russian Marlowe”.The other crucial task is to study the history of reception of Marlowe’s poetic heritage in the world and Russian culture, the rise of the phenomenon of “Russian Marlowe” and its evolution from the 19th century to the present day. Marlowe’s literary legacy is original, distinctive and seminal in the cultural context of not only the 16th century, but also of subsequent ages. This can be confirmed by the critical reception of the English writer’s works by his contemporaries (in particular, by the university wits and Shakespeare), by his influence on the succeeding literary traditions, his role in the formation of the Russian translation school from the late 1850s onwards and the development of the creative and research thought of scholars both abroad and in Russia.Статья определяет исследовательские задачи актуального научного проекта, направленного на выработку нового взгляда на творчество одного из величайших современников У. Шекспира — Кристофера Марло, оказавшего глубокое влияние на мировую и русскую культуру. Такой подход к изучению наследия Марло требует комплексного, междисциплинарного анализа предмета исследования: изучения его произведений с точки зрения не только сравнительного литературоведения, но также культурологии и искусствознания (в контексте театра, музыки, живописи, кинематографа и т. д.). Реализация проекта позволит проследить связь творчества Марло со средневековыми и ренессансными интеллектуальными практиками, показать его роль в английской литературе второй половины XVI в., влияние его художественных идей и концепций на культуру и литературу Европы и России XVIII–XXI вв. В рамках проекта будет выполнен научный перевод на русский язык раннее не переводившейся пьесы К. Марло и Т. Нэша «Дидона, царица Карфагенская», который завершит тем самым формирование полного корпуса «русского Марло».Еще одной актуальной задачей исследования является изучение истории восприятия поэтического наследия К. Марло в мировой и отечественной культуре, возникновение феномена «русского Марло» и его эволюция начиная с XIX в. и до наших дней. Творчество Марло уникально, имеет самобытную и новаторскую природу в контексте культуры не только XVI в., но и последующих столетий, что подтверждается восприятием произведений английского писателя его современниками (прежде всего «университетским умами» и Шекспиром), его влиянием на последующую литературную традицию, его ролью в становлении русской переводческой школы начиная с конца 1850-х годов, в развитии творческой и научной мысли исследователей — зарубежных и отечественных
Социокультурные эффекты медиатизации телевидения
Get PDFThe paper analyses the changes in the social functioning of television in the context of mediatisation, and the social and cultural consequences of these changes connected with the decreasing socialisational potential of television, its role in the creation of a united informational and cultural space and social integration. As the empirical basis, the author uses the results of a survey “Television as Seen by Viewers” (2000 –2018), which is supervised by the author, as well as the secondary data analysis of TV audience monitoring (the Mediaskop company).Television (alongside other media) is undoubtedly the most important source and tool of social mediatisation. However, the television tool undergoes significant changes, which reveal themselves at different levels. The principal factor affecting the media-related behaviour of contemporary media audiences is digital inequality. Consequently, several generations of TV viewers demonstrating different types of media-related behaviour can be distinguished in the TV audience.One effect of the TV mediatisation is personalised TV consumption. The digital gap destroys the previous mechanism of the “reproduction” of TV audience. In Russian television, digital transformations do not happen as fast as the development of the Internet infrastructure and media services, or the changes of the audience and practice of media consumption. The fragmentation of audience might have undesirable social consequences since it leads to a greater disunity in the informational space and public sphere.The author recognises a strong dependence of Russian television on the state on the one hand, and on the advertising business model on the other hand. The survey data register contemporary youths’ decreasing interest in television as a source of entertaining content, and a notably increased number of young people who switch on the TV “out of habit”, “as background noise”. It illustrates deep-seated shifts in the perception of television as a medium.Under these conditions, there is a decrease in the predictability of the impact that television has on Russian people developing worldview mindsets and value orientations. It causes the decline in the efficiency of television as an agent of socialisation, as well as its role in the creation of a united informational space, integration and consolidation of the society.В статье анализируются изменения в социальном функционировании телевидения в контексте медиатизации и социокультурные последствия этих изменений, связанные со снижением социализационного потенциала телевидения, его роли в формировании единого информационного и культурного пространства и интеграции общества. В качестве эмпирической базы использованы результаты социологического исследования «Телевидение глазами телезрителей» (2000–2018), которое проводится под руководством автора статьи, а также вторичный анализ данных мониторинговых измерений телевизионной аудитории (компания «Медиаскоп»).Телевидение (наряду с другими массмедиа) является, несомненно, важнейшим источником и инструментом медиатизации общества. Но и сам институт телевидения претерпевает кардинальные изменения, которые проявляются на разных уровнях. Основным фактором, оказывающим влияние на медийное поведение современных аудиторий СМИ, является цифровое неравенство. Вследствие этого в аудитории телевидения сегодня можно выделить несколько поколений телезрителей с разным медийным поведением.Одним из эффектов медиатизации телевидения является индивидуализация телепотребления. Цифровой разрыв разрушает прежний механизм «воспроизводства» телевизионной аудитории. Цифровые трансформации российского телевидения происходят медленнее, чем развитие инфраструктуры и медийных сервисов Интернета, а также изменения в аудитории и практиках медиапотребления. Фрагментация аудитории может оказаться процессом с нежелательными социальными последствиями, поскольку ведет к еще большей раздробленности информационного пространства и публичной сферы.Отмечается сильная зависимость российского телевидения от государства, с одной стороны, и рекламной бизнес-модели — с другой. Данные опросов фиксируют снижение интереса современной молодежи к телевидению как источнику развлекательного контента и заметно возросшее число молодых людей, включающих телевизор «по привычке» и «для фона». Это свидетельствует о глубинных сдвигах в восприятии телевидения как медиа. В этих условиях снижается предсказуемость воздействия телевидения на формирование мировоззренческих установок и ценностных ориентаций россиян. Это формирует риски снижения эффективности телевидения как агента социализации, а также его роли в формировании единого информационного пространства, интеграции и консолидации общества
Социокультурные образы модернизации конца ХХ — начала XXI века: Россия и мир
Get PDFThe paper is dedicated to the analysis of the social and cultural images of modernisation development in the late 20th – early 21st centuries. It considers forecasts of S. Huntington, J. Naisbit, H. McRae, S. Eisenstad, J. Canton, and P. Wagner and assesses prospects of modernisation, including “multiple” modernisations, and analyses social and cultural foundations of modernity of the given period. The author presents a variety of ways to modernity and examples of how civilisations of modernity develop – the ones that are based on European experience.Drawing upon works by the Japanese researcher Y. Takeuchi, the author shows that even Chinese and Japanese modernisation includes European foundations. German researcher P. Wagner also demonstrates European influence on the modernisation of Latin American countries and countries of other regions as a whole.It is emphasised that the comparison of the first and second modernities indicates the evolution of their types and does not imply that the 21st century will become a period of the returning liberal modernity.Данная статья посвящена анализу социокультурных образов модернизационнного развития конца XX — начала XXI в. В ней рассмотрены прогнозы С. Хантингтона, Дж. Нейсбита, Х. Макрея, Ш. Эйзенштадта, Дж. Кантона, П. Вагнера и даны оценки перспектив модернизации, в том числе и «множественных» модернизаций, а также анализ социокультурных оснований модерна указанного периода. Представлены многообразие путей к модерну и примеры развития цивилизаций модерна, в основе которых содержится европейский опыт.На основе работ японского исследователя Й. Такеути показано, что даже модернизация Китая и Японии включает в себя европейские основы. Немецкий исследователь П. Вагнер также демонстрирует европейское влияние на модернизацию латиноамериканских стран и стран других регионов в целом.Подчеркивается, что сравнение первого и второго модернов говорит об эволюции их типов и не предполагает, что XXI в. станет временем вернувшегося либерального модерна
Экологические представления общества Якутии с 1985 г. по настоящее время
Get PDFThe paper analyses the process of changing environmental ideas in the Sakha (Yakutia) Republic since 1985. Two stages are pointed out: 1985–1991 and 1992–present.The authors show the continuity of environmental ethics with the traditional views of peoples of Yakutia, and record its politicised nature at the first stage. The formation of the regional environmental ethics at that stage was based on alarmism. It appeared as the idea of violated justice, compensation for the consequences of the Soviet way of developing the North.At the next stage, a system of interrelations between the local society and nature is established in three directions: nature management, environmental protection, and ensuring environmental safety. The ideas of steady development become widely accepted. An efficient system of environmental legislation was successfully created. A number of the republic’s principle environmental laws were passed. The vector of ethical and environmental ideas in Yakutia was defined by two main principles: the regeneration of culture and steady development. The idea of the regeneration of national culture inspired a number of studies into the issues of the traditional world view. Environmental education and training professional environmentalists became a separate area of work.It is emphasised that environmental ethics in the Yakut society has undergone significant changes over the last thirty years. The theme of ecology and environmental ethics has penetrated into public consciousness. The fragility and vulnerability of northern nature and the delicate balance of the system “man – nature – society” have become axiomatic to public consciousness.В статье анализируется процесс изменения экологических представлений в Республике Саха (Якутия) с 1985 г. Выделяется два этапа: 1985–1991 гг. и 1992 — настоящее время.Показывается неразрывная связь экологической этики с традиционными воззрениями народов Якутии и фиксируется ее политизированный характер на первом этапе. Основой для формирования принципов региональной экологической этики этого периода стал алармизм. Он выступал как идея восстановления попранной справедливости, компенсации за последствия советского способа освоения Севера.На следующем этапе выстраивается система взаимоотношений территориального социума с природой по трем направлениям: природопользование, охрана природы и обеспечение экологической безопасности. В широкий оборот входят идеи устойчивого развития. Удалось создать достаточно полную и эффективную систему экологического законодательства. Принят ряд основных республиканских природоохранных законов. Вектор этико-экологических представлений в Якутии определили два главных принципа: принцип возрождения национальной культуры и принцип устойчивого развития. Идея возрождения национальной культуры стимулировала поток исследований по вопросам традиционного мировоззрения. Отдельным направлением работы стали экологическое просвещение, подготовка специалистов-экологов.Подчеркивается, что за последние тридцать лет экологическая этика в якутском социуме претерпела существенные изменения. Тема экологии, экологической этики прочно вошла в общественное сознание. Хрупкость и уязвимость природы Севера, хрупкость баланса в системе «человек — природа — общество» стали аксиомой для общественного сознания
Цели устойчивого развития ООН и модернизация профессионального экологического образования: практико-ориентированный подход
Get PDFThe paper studies the issues of the thematic content of the UN's Sustainable Development Goals (UN SDGs) (2015) introduction into the vocational education curricula and the transformation of education in terms of the economies of the world achieving sustainability. However, the content of each SDG is quite different from country to country, from region to region. The possibilities for achieving sustainability by African states, and especially the transformation of their teaching systems, differ radically, for example, from the content, capabilities, and expected results in Europe.Since 2005, Russia has been systematically and consistently implementing a system of actions coordinated with the international community, which implies activities on the transformation of the educational standards and curricula towards training professionals ready to work in strict natural resource and financial constraints. This requires a revision of the existing educational technologies, the restructuring of citizens' consciousness, and significant restructuring and technical re-equipment of industrial facilities. It is impossible to achieve that without concerted action on a global scale. That is why the UN proposes the global paradigm "Transforming Our World: the Agenda for Sustainable Development till 2030". The paper also discusses the possibilities of the legislative framework and employers' requirements transformation, as well as the possibilities of education transformation coherent with the SDGs content.The possibilities of non-governmental international educational resources for the SDG ideas spreading (exemplified by the SDSN network) are considered. The necessity of an SDG substantial component introduction in the main guiding documents of the state, including standards for higher vocational education, is shown. The further development of the country in the mentioned direction will be almost impossible without the adequate training of such professionals.В работе исследуются вопросы внедрения в учебные программы профессионального образования тематического содержания Целей устойчивого развития (ЦУР) ООН (2015) и трансформации образования с точки зрения достижения устойчивости экономик государств мира. Однако содержательное наполнение каждой ЦУР довольно сильно отличается от страны к стране, от региона к региону. Возможности достижения устойчивости африканскими государствами и особенно трансформация систем обучения в них радикально отличаются, например, от содержательного наполнения, возможностей и ожидаемых результатов в Европе.С 2005 г. Россия планомерно и последовательно внедряет систему согласованных с международным сообществом действий, в рамках которых предусмотрена деятельность по трансформации учебных стандартов, учебных планов для подготовки специалистов, готовых работать в рамках жестких природно-ресурсных и финансовых ограничений. Это требует пересмотра существующих образовательных технологий, перестройки сознания граждан и значительной перестройки и технического перевооружения промышленных объектов. Добиться этого без согласованных действий в глобальном масштабе невозможно. Именно поэтому ООН предлагает согласованную программу действий «Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года». В статье обсуждаются возможности трансформации законодательной базы, требований работодателей, а также возможности трансформации образования в направлении содержания целей устойчивого развития.Рассмотрены возможности негосударственных международных образовательных ресурсов для скорейшего распространения идей ЦУР (на примере сети SDSN). Показана необходимость внедрения в основные руководящие документы государства, в том числе в образовательные стандарты для высшего профессионального образования, содержательной составляющей Целей устойчивого развития. Без грамотной подготовки таких специалистов движение страны в указанном направлении будет практически невозможно
Пересматривая «Отелло» С. И. Юткевича: взгляд из XXI века
No full textThe article summarizes and compares various opinions on Sergei Yutkevich’s 1955 film “Othello” expressed both behind and beyond the Iron Curtain and after the collapse of the USSR. The author looks at these views through the prism of Yutkevich’s own conception of the film he described in his book “Shakespeare and Cinema” (1973) and other publications. The author proposes a possible reason why Western Shakespearean scholars and film experts have not paid much attention to the work of the Soviet director, compared to “Hamlet” and “King Lear” directed by Grigori Kozintsev.The main points of the article were presented at the panel “Shakespeare on the Soviet Screen” at the 9th European Shakespeare Research Association Congress “Shakespeare and European Theatrical Cultures: AnAtomizing Text and Stage” (July 27–30, Gdańsk, Poland).В статье обобщаются и сравниваются различные оригинальные точки зрения о фильме С. И. Юткевича «Отелло» (1955), которые возникли как внутри, так и за пределами «железного занавеса», а также после распада СССР. Автор рассматривает их сквозь призму режиссерской концепции фильма, которую Юткевич сформулировал в книге «Шекспир и кино» (1973) и других публикациях.Предлагается авторская версия того, почему работа советского режиссера не так часто попадает в поле исследований западных шекспироведов и киноведов в отличие от «Гамлета» и «Короля Лира» Г. М. Козинцева.Статья подготовлена на основе доклада автора на круглом столе «Шекспир на советском экране» в рамках IX конференции Европейской шекспировской исследовательской ассоциации «Шекспир и европейские театральные культуры: (ан)атомизация текста и сцены» (Shakespeare and European Theatrical Cultures: AnAtomizing Text and Stage; 27–30 июля 2017 г., Гданьск, Польша)
Разработка диагностического опросника по выявлению позиций взаимодействия у студентов — будущих специалистов сферы психолого-педагогического сопровождения
Get PDFThe paper is dedicated to the issues of the development and testing of a questionnaire revealing students’ interaction positions: the coercion position, the manipulation position, the non-coercion position, and the non-interference position. About 200 students at Moscow University for the Humanities and Cherepovets State University took part in the primary testing of the questionnaire, which was held in 2017. The questionnaire underwent a number of standard procedures identifying criterial and empirical validity, internal coherence and reliability. The secondary testing was carried out in the same year and involved 172 students of the same contingent.The final form of the questionnaire comprised 40 question-statements, with 10 questions for each position. The developed and tested questionnaire revealing students’ interaction positions underwent all the necessary procedures; it complies with the general requirements for such diagnostic procedures, and can be recommended for practical usage.The authors see its further usage prospect in organising a series of researches to reveal factors stipulating students’ assumption of one or another position, the development and implementation of a model of forming the non-coercion position of students specialising in psychological and pedagogical assistance in the context of university education.Статья посвящена вопросам разработки и апробации опросника по выявлению позиций взаимодействия у студентов: позиции принуждения, позиции манипулирования, позиции ненасилия и позиции невмешательства. В первичной апробации опросника, осуществленной в 2017 г., приняли участие около 200 студентов Московского гуманитарного и Череповецкого государственного университетов. Опросник прошел ряд стандартных процедур по определению критериальной и эмпирической валидности, внутренней согласованности и надежности. Вторичная апробация была осуществлена на 172 студентах в том же году на том же контингенте студентов.Конечная форма опросника составила 40 вопросов-утверждений, по 10 вопросов на каждую позицию. Разработанный и апробированный опросник по выявлению позиций взаимодействия у студентов прошел все необходимые процедуры, соответствует в целом требованиям, предъявляемым к такого рода диагностическим процедурам, и может быть рекомендован к практическому применению.Дальнейшую перспективу его использования авторы видят в организации серии исследований по выявлению факторов, обусловливающих принятие студентами той или иной позиции, разработку и реализацию модели формирования позиции ненасилия у студентов — будущих специалистов сферы психолого-педагогического сопровождения в условиях вузовского обучения
Статусно-ролевая идентичность
Get PDFThe paper considers the term “status and role identity”, which defines the type of social identity that characterises the results of an individual’s social identity process with reference to the statuses and roles that they acquired.В данной статье рассматривается термин «статусно-ролевая идентичность», обозначающий такую разновидность социальной идентичности, которая характеризует результаты процесса социальной идентификации индивида в отношении освоенных им статусов и ролей
Научные понятия как теоретико-методологическая основа современных психологических исследований
Get PDFA review of the publication: Razrabotka poniatii sovremennoi psikhologii (2018) / ed. by A. L. Zhuravlev and E. A. Sergienko. Moscow, RAS Institute of Psychology Publishing, 2018. 702 p. ISBN 978-5-9270-0376-1.Рецензия на издание: Разработка понятий современной психологии / отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. А. Сергиенко. М. : Изд-во «Институт психологии РАН», 2018. 702 с. ISBN 978-5-9270-0376-1
Преподавание философии в вузе: проблемы, прогнозы, перспективы
Get PDFThe educational reforms of the Russian society allow us to speak about the re-evaluation of the role of social and humanitarian disciplines and their status in the educational process of higher education. As an indicator of the current trends one can consider a decrease in teaching hours of the humanities and the exclusion of special courses and elective courses related to the social and humanitarian unit from the curriculum. This raises the question of how to return humanitarian disciplines to their former importance, how to prove their necessity in the life of every Russian citizen. The same problem is faced by philosophy lecturers in higher education.The negative attitude to philosophy as an unnecessary and superfluous subject in the list of educational disciplines poses a difficult task for philosophers: to show students that philosophy is not an “empty” word, that it is thanks to it that a person is able to reflect on the existential problems of their being, to form critical thinking and the ability to argue his position on various social and professional issues. The discussions determined by the place and role of philosophy in the educational process are based on three main questions: “What to teach?”, “How to teach?” and “Why teach?”The proposed article is an attempt to find answers to these questions. It is devoted to the issues of teaching philosophy in higher educational institutions, understanding the role of philosophy in modern society and in the education system. It is shown that, despite the presence of philosophy as an obligatory discipline of the basic part of the curriculum, it is possible to state the absence of an integral image of its teaching. In this regard, the author sets out the views on the search for new approaches to teaching philosophical disciplines, taking into account the specifics of philosophical knowledge, analysing the foreign experience of France and China.Thus, the issues considered in the article and the proposed solutions aim to change the status of philosophy, change the conceptual foundations of its teaching; also, they reveal the mechanisms that contribute to an increase in students’ cognitive interest and educational motivation to study philosophical disciplines.Образовательные реформы российского общества позволяют говорить о переоценке роли социально-гуманитарных дисциплин и их статусе в образовательном процессе высшей школы. Показателем сложившихся тенденций можно считать уменьшение часов преподавания гуманитарных дисциплин и исключение из учебного плана спецкурсов и курсов по выбору, относящихся к социально-гуманитарному блоку. В этой связи встает вопрос о том, как вернуть гуманитарным дисциплинам былую значимость, как доказать их необходимость в жизни каждого российского гражданина. Такая же проблема стоит и перед преподавателями философии в высшей школе.Негативное отношение к философии как к ненужному и лишнему предмету в списке образовательных дисциплин ставит перед философами сложную задачу показать студентам, что философия не является «пустым» словом, что именно благодаря ей человек способен размышлять об экзистенциальных проблемах своего бытия, формировать критическое мышление и способность к аргументации своей позиции по различным общественным и профессиональным вопросам. В основе дискуссий, детерминированных местом и ролью философии в образовательном процессе, лежат три главных вопроса: «Чему учить?», «Как учить?» и «Для чего учить?»Предлагаемая статья — попытка поиска ответов на эти вопросы. Она посвящена проблемам преподавания философии в высших учебных заведениях, осмыслению роли философии в современном обществе и в системе образования. Показано, что, несмотря на присутствие философии как обязательной дисциплины базовой части учебного плана, можно констатировать отсутствие целостного образа ее преподавания. В этой связи излагаются взгляды на поиск новых подходов к преподаванию философских дисциплин с учетом специфики философского знания, а также анализируется зарубежный опыт: Франции, Китая.Таким образом, рассматриваемые в статье проблемы и предлагаемые пути их решения ставят своей целью изменение статуса философии, смены концептуальных оснований в ее преподавании, а также раскрывают механизмы, способствующие повышению познавательного интереса и учебной мотивации студентов к изучению философских дисциплин