Знание. Понимание. Умение
Not a member yet
657 research outputs found
Sort by
Профессиональное воспитание студентов вуза: понятие, структура, генезис развития
Get PDFThe development of everyday-life and scientific ideas about the essence of education has come a long historical way, changing under the influence of socio-cultural, political, economic and many other factors. The article analyzes the ideas about the phenomenon of education formed in different historical periods. Special emphasis is placed on its integrity and versatility. A comparative review of the concepts of education in modern domestic and foreign science is carried out, the ratio of the concepts of "education", "educational system", "system of education" is revealed. It is stated that in the domestic pedagogical science the greatest scientific interest in the search for solutions to urgent problems of education was observed at the turn of the century, but in the first decade of the twentieth century, it decreased significantly, in the second decade it became barely noticeable.Against the background of solving the general problems of education, the author focuses on professional education, which, being both a specific type of activity of teachers of professional education and a scientific problem, requires new ideas and concepts. Their projection on the practical field of education in higher education should give qualitatively new results in the formation of the personality of future specialists, to ensure an increase in their readiness for professional activity. The paper presents the results of the analysis of theoretical and methodological orientations, conceptual apparatus, structure and other components of the knowledge about professional education of future specialists. The most relevant and promising areas of research are listed.Развитие обыденно-житейских и научных представлений о сущности воспитании прошло длительный исторический путь, изменяясь под влиянием социокультурных, политических, экономических и многочисленных других факторов. В статье анализируются сформированные в различные исторические периоды представления о феномене воспитания. Особый акцент сделан на его целостности и многогранности. Осуществлен сравнительный обзор концепций воспитания в современной отечественной и зарубежной науке, выявлено соотношение понятий «воспитание», «воспитательная система», «система воспитания».Констатируется, что в отечественной педагогической науке наибольший научный интерес к поискам решения актуальных проблем воспитания наблюдался на рубеже прошедшего и нынешнего века, однако уже в первое десятилетие ХХ в. он заметно снизился, во второе десятилетие — стал едва заметным.На фоне решения общих проблем воспитания особый акцент автор делает на профессиональное воспитание, которое как специфический вид деятельности педагогов профессионального образования и как научная проблема требует новых идей и концепций. Их проекция на практическую область воспитания в высшей школе должна дать качественно новые результаты в формировании личности будущих специалистов, обеспечить повышение уровня их готовности к профессиональной деятельности.Представлены результаты анализа теоретико-методологических ориентаций, понятийного аппарата, структуры и других компонентов знания о профессиональном воспитании будущих специалистов. Перечисляются наиболее актуальные и перспективные направления исследований
О цивилизационных типах цинизма: Запад и Россия
Get PDFGlobalism gives rise to a special, "globalist" culture and a special, expanding globally, worldview — cynicism, which becomes, as it were, the next stage in the evolution of ideology. In modern global culture, it fills the gaps of disappearing spirituality, creates a special atmosphere and causes new forms of people’s behavior. There are objective and subjective reasons for the increase in cynicism: objective ones — the contradiction between life and death, society and nature, power and subordination, poverty and wealth — are present in all modern cultures; subjective ones arise as a response of individual civilizations to the challenges of the era. Therefore, each culture as a special system of values generates its own spiritual antipode — its own form of cynicism.In the history of the development of world civilizations, there are two phases of their spiritual state — kinism as an aspiration to spirituality, and cynicism as a revenge of earthliness. The transformation of kinism into cynicism reflects a profound process of "objectification" (N. A. Berdyaev), or the "crystallization" of spirit (A. Bergson). The hypothesis of the article is the idea that the brightest forms of cynicism are born as antipodes of the strongest spiritual movements in the field of world religions — their mystical branches.In antiquity, kinism becomes cynicism — the worldview of sunset time, which was formed by intellectuals of that era to express their contempt for the world around them. In European culture, cynicism comes from atheism and the duality of "enlightened false consciousness," which, on the one hand, is educational, and, on the other, becomes the basis for a new strengthening of power and inequality. Special features of Western cynicism are emptiness, contempt, shamelessness, and meaningless irony.If Western cynicism is the result of the gradual involution of the spirit, the cynicism of Russian civilization is born from the extremes of its anxieties. Balancing between extremes, being a special path, is reflected in the spiritual practice of “jurodstvo” (foolishness for Christ), which tried to overcome the internal civilizational split by social and religious synthesis. The latest example of the spiritual anxieties of Russian civilization was the revolution of 1917, which "in a blink of an eye" replaced religion with atheistic ideology. Although the revolution can be called the greatest "social experiment" in the history of humankind (A. A Zinoviev), it ended in failure, reviving the cynicism of "wild capitalism", cutting off the path to the spiritual goal, without which civilization cannot live.Глобализм порождает особую, «глобалистскую», культуру и особое, расширяющееся до глобального, мировоззрение — цинизм, который становится как бы следующей стадией эволюции идеологии. В современной глобальной культуре он заполняет лакуны исчезающей духовности, создает особую атмосферу и вызывает новые формы поведения людей. Существуют объективные и субъективные причины усиления цинизма: объективные — противоречие между жизнью и смертью, обществом и природой, властью и подчинением, бедностью и богатством — присутствуют во всех современных культурах, субъективные возникают как ответ отдельных цивилизаций на вызовы эпохи. Поэтому каждая культура как особая система ценностей порождает свой духовный антипод — собственную форму цинизма.В истории развития мировых цивилизаций существуют как бы две фазы их духовного состояния — кинизм как устремление к духовности и цинизм как реванш бездуховности. Трансформация кинизма в цинизм отражает в реальности глубинный процесс «объективации» (Н. А. Бердяев), или «кристаллизации» духа (А. Бергсон). Гипотезой статьи является идея о том, что самые яркие формы цинизма рождаются как антиподы самых сильных духовных движений в поле мировых религий — их мистических направлений.В Античности кинизм становится цинизмом — мировоззрением закатного времени, которое формируют интеллектуалы данной эпохи, чтобы выразить свое презрение окружающему миру. В европейской культуре цинизм рождается из атеизма и двойственности «просвещенного ложного сознания», которое, с одной стороны, несет знание, а с другой — становится базисом для нового усиления власти и неравенства. Особые черты западного цинизма — пустота, презрение, бесстыдство, ирония без смысла.Если западный цинизм есть результат постепенной инволюции духа, цинизм русской цивилизации рождается из крайностей ее метаний. Балансирование между крайностями как особый путь отражается в духовной практике юродства, пытавшегося преодолеть внутренний цивилизационный раскол путем своеобразного социально-религиозного синтеза. Последним примером духовных метаний русской цивилизации стала революция1917 г., которая «в одно мгновение» заменила религию атеистической идеологией. Хотя революцию можно назвать величайшим в истории человечества «социальным экспериментом» (А. А. Зиновьев), но она закончилась крахом, оживившим цинизм «дикого капитализма», отрезающего путь к духовной цели, без которой цивилизация не может жить
Философские проблемы естествознания: поиск новых условий понятности опыта
Get PDFThis paper analyzes the scientific and philosophical potential of the discipline “Philosophical Issues of Natural Science”. The connection between philosophy and natural science is often understood in terms of hierarchical relations, “care” attitude. The author shows the problematic nature of this understanding and reveals the problem which lays the foundations of these solutions on the basis of epistemological research. It is associated with an incorrect understanding of ontology and, therefore, the ontological foundations of natural science. It is proposed to consider ontology fundamentally not identical with the concepts of the “picture of the world”, “image of reality”, etc. The author draws on traditions of Russian philosophy: in the papers of M. K. Mamardashvili, V. V. Bibikhin, and others, ontology acts as the conditions of the comprehensibility of experience. This approach is close to searches in modern philosophy that considers ontological issues in the context of the study of scientific knowledge (Q. Meillassoux, G. Harman, E. Pickering, etc.).The author analyzes the formation of the classical ontology matrix, its influence on the formation of natural science and the following limits of this approach. She proposes seeing the unity of philosophy and natural science precisely in this understanding of ontology; as an example, the Grand Unified Theory is analyzed. Also, the paper pays attention to the grounds for the differentiation between philosophy and science. A unified space of cognition of the world is interpreted as communicative, within which specification and distinction are especially important. The author suggests considering it as a system of language habitus – not only forms of differentiation, but in the first place, various cognitive tools.This approach allows for the possibility of distinguishing between science and philosophy as different forms of cognition without losing their fundamental unity. Today, this unity manifests itself in the form of a crisis of the world comprehensibility.В работе анализируется научный и философский потенциал дисциплины «Философские проблемы естествознания». Предполагаемая по умолчанию связь между философией и естествознанием в подавляющем большинстве случаев мыслится в категориях иерархического выстраивания отношений «попечения». Автор показывает проблематичность такого понимания и на материале эпистемологических исследований выявляет проблему, лежащую в основаниях подобных решений. Она связана с некорректным пониманием онтологии и, соответственно, онтологических оснований естествознания. Предлагая видеть онтологию принципиально не тождественной понятиям «картина мира», «образ реальности» и т. п., автор основывается на традиции отечественной философии: в работах М. К. Мамардашвили, В. В. Бибихина и других ученых онтология выступает условиями понятности опыта. Этот подход близок поискам в современной философии, которая активно обращается к онтологической проблематике в контексте исследования научного знания (К. Мейясу, Г. Харман, Э. Пикеринг и др.).Автор анализирует формирование классической матрицы онтологии, ее влияние на становление естествознания и пределы, ею накладываемые. Единство философии и естествознания предлагается увидеть именно в этом ключе понимания онтологии. В качестве примера анализируется теория великого объединения. Также в работе уделяется значительное внимание основаниям дифференциации философии и науки. Единое пространство познания мира трактуется как коммуникативное, в пределах которого особенно важны спецификация, различение. Автор предлагает рассматривать его как систему габитусов языка: это не просто формы дифференциации, но в первую очередь различный когнитивный инструментарий.Данный подход допускает возможность дифференциации науки и философии как различных форм познания без потери их фундаментального единства. Сегодня это единство проявляется и в форме кризиса миропонимания
МосГУ — 75: Время. События. Люди
Get PDF2019 is the year that Moscow University for the Humanities is celebrating a glorious jubilee – 75 years since the day it was founded. It has come a long way in the field of higher education. Throughout its history, the university has had five different names: Central Komsomol School under the LYCLSU Central Committee (1944–1969) – Higher Komsomol School under the LYCLSU Central Committee (1969 –1991) – Institute of Youth (1991–2000) – Moscow Humanitarian and Social Academy (2000 –2003) – Moscow University for the Humanities (2003 – present).What makes our university’s history particularly interesting, significant and precious is its people. The university has always employed highly qualified professionals with vast experience in practical work who have become prominent scientists and established their scientific schools. Due to their knowledge and skills, the teachers have always been able to capture the students’ interest. Most importantly, they have been generous and inspirational specialists, as well as unique personalities. The paper features a number of such specialists.Московский гуманитарный университет отмечает в 2019 г. славный юбилей — 75-летие со дня основания. Пройден большой путь в сфере высшего образования. Вуз за свою историю пять раз менял названия: Центральная комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ (1944–1969) — Высшая комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ (1969–1991) — Институт молодежи (1991–2000) — Московская гуманитарно-социальная академия (2000–2003) — Московский гуманитарный университет (2003 — наст.).Самое интересное, важное и ценное в истории нашего вуза — это люди. В университете всегда работали высококвалифицированные специалисты. Они имели большой опыт практической работы, стали известными учеными, создали свои научные школы. Преподаватели всегда были интересны студентам, потому что многое знали и многое умели. Главное, были щедрыми и интересными специалистами, уникальными личностями. В статье представлен ряд таких специалистов
Имитации в высшей школе: следствие модернизации?
Get PDFThe paper analyses the issue of imitations in higher school and it is based on the materials of interviews with teachers and students at Moscow universities (October 2018 – May 2019). The author considers the risk assessments and subject meanings of educational practices imitations. The subject meanings of educational practices imitations, shared by the teachers, reveal an understanding of the unambiguously negative nature of imitations (“imitations are the collapse of higher education”, “wrong, bad, unfair practices”, “educational activity imitation has a destructive effect on the teacher”). The students, in their turn, realise the negative nature of educational practices imitation and complete the subject meanings of this phenomenon recognising some of its benefits and, at the same time, its pointlessness in the long run.The teachers define graduate studies as a level of higher education largely characterised by various imitations (implementation of educational programmes considering the personnel abilities of the university and its main profile, which leads to a decrease in the share of disciplines forming general professional and professional competencies; a breach in the continuity mechanism between bachelor’s and master’s programmes, lack of remedial courses, advanced courses, etc.). In connection with the imitation issue in higher school the author considers the attitude that the two main participants of educational process have towards the extramural and online forms of higher education.The author concludes about the depth of the imitations issue in higher school, the variety of their forms, and defines the conditions triggering imitations at a university level. Imitations are considered, among other things, as a consequence of the modernisation of higher school.В статье анализируется проблема имитаций в высшей школе на материалах интервьюирования преподавателей и студентов московских университетов (октябрь 2018 — май 2019 г.). Рассматриваются оценки рисков и субъективные смыслы имитации образовательных практик. Субъективные смыслы имитации образовательных практик, разделяемые преподавателями, обнаруживают понимание однозначно негативного характера имитаций («имитация — это развал высшего образования», «неправильные, нехорошие, нечестные действия», «имитация образовательной деятельности действует разрушительно на преподавателя»). Что касается студентов, то они, осознавая негативную природу имитации образовательных практик, дополняют субъективные смыслы данного явления признанием некоторых его выгод и одновременно бессмысленности в долгосрочной перспективе.Преподаватели определяют магистратуру как уровень высшего образования, для которого в большей степени характерны различные имитации (реализация образовательных программ исходя из кадровых возможностей вуза и его основного профиля, что приводит к уменьшению доли дисциплин, формирующих общепрофессиональные и профессиональные компетенции; нарушение механизма преемственности между программами магистратуры и бакалавриата, отсутствие курсов выравнивания, продвинутых курсов и т. д.). В связи с проблемой имитаций в высшей школе рассмотрено отношение основных участников образовательного процесса к заочной и дистанционной формам высшего образования.Автор делает вывод о глубине проблемы имитаций в высшей школе, разнообразии их форм; выделяет условия, провоцирующие имитации на уровне университетов, имитации рассматриваются, в том числе, как следствие модернизации высшей школы
Концепции культурных и социальных поворотов и их эвристические возможности
Get PDFThe concept of turn has heuristic significance for characterizing a new way or new ways in the research into processes and phenomena. Today, the concept of turns helps to construct and organize the matter of scientific discourse. A turn records not only a random shift, but also a natural trend or trend alteration, or the one discovered by an author. In our opinion, social as well as cultural turns promote social construction of reality revealing a layer of social issues and conclusions. In some cases, a turn characterizes a new methodological approach to a greater extent, while in others – a new ontology or an attempt of a new reflection of the existing realia.When using the notion “turn” we appeal to the liberal and social-democratic turns, as well as the turn of rethinking European modernity by way of finding its new forms. The attempt of a turn consists of the search for a new angle of research activity. The heuristic potential underlying the transition to turns is large but it cannot be overestimated since not all the significant changes are described as turns; similar to turns, not all of which are conceptually important.Понятие «поворот» эвристически значимо для характеристики нового пути или новых путей в исследовании процессов и явлений. С помощью концепции поворотов сегодня конструируется и упорядочивается ткань научного дискурса. Поворот фиксирует не просто случайный сдвиг, а закономерный или найденный автором новый тренд либо изменение тренда. На наш взгляд, социальные повороты, наряду с культурными, способствуют социальному конструированию реальности, открывая пласт социальных проблем и выводов. В одних случаях поворот характеризует в большей степени новый методологический подход, а в других — новую онтологию или попытку новой рефлексии существующих реалий.Используя понятие «поворот», мы обращаемся к либеральному и социал-демократическому поворотам, а также к повороту переосмысления европейской современности путем нахождения ее новых форм. Попытка поворота состоит в поисках нового ракурса исследовательской деятельности. Эвристический потенциал, стоящий за переходом к поворотам, велик, но не может быть переоценен, поскольку не все значимые изменения характеризуются как повороты, как не все повороты являются концептуально важными
Традиционно-обрядовая культура этнических групп современного Приднестровья
Get PDFThe article considers the prerequisites for the formation of the traditional ritual culture of Transnistria, taking into account the historical and cultural events taking place on this territory. The author studies how the main cultures were formed, how the processes of mutual assimilation of ethnic cultures took place and what they led to. The traditional ritual culture, as the cultural and genetic code of the society, and measures of state support affecting the formation of the ethno-cultural situation in the region are considered.The author examines the transformation processes of such national holidays as "Plugushor", "Paparuda" and "Trifon Zarezan", which acquired a scenic nature, in connection with which their structure changed, and often — the sacred meaning. Ritual actions were preserved mainly in the countryside, fueling urban folklore. An important role in the preservation of the traditional ritual culture of the ethnic groups of modern Transnistria belongs to amateur art groups.The ongoing confusion of traditions and rituals of various ethnic groups residing on the territory of Transnistria testifies to the significant assimilation processes taking place in this transboundary land.В статье рассматриваются предпосылки формирования традиционно-обрядовой культуры Приднестровья с учетом историко-культурных событий, происходящих на этой территории. Изучается, каким образом сформировались магистральные культуры, как проходили и к чему привели процессы взаимной ассимиляции этнических культур. Рассматривается традиционно-обрядовая культура как культурно-генетический код общества и меры государственной поддержки, влияющие на формирование этнокультурной ситуации в регионе.Автором рассматриваются трансформационные процессы таких народных праздников, как «Плугушор», «Папаруда» и «Трифон Зарезан», которые приобрели сценический характер, в связи с чем изменилась их структура, а зачастую и сакральный смысл. Обрядовые действия сохранились в основном в сельской местности, подпитывая городской фольклоризм. Немаловажная роль в деле сохранения традиционно-обрядовой культуры этнических групп современного Приднестровья принадлежит коллективам художественной самодеятельности.Происходящее смешение традиций и обрядов различных этнических групп, проживающих на территории Приднестровья, свидетельствует о значительных ассимиляционных процессах, происходящих в этой трансграничной полосе
Образы современности в XXI веке: сверхмодернизм
Get PDFSince the 1990s, many social theorists, culturologists and philosophers have been talking about the extinction or even death of postmodernism not so much as a philosophical trend but rather as a historical period. By 2000, a consensus had emerged on this point, which was voiced by the literary scholar and leader in postmodern research Linda Hutcheon, who announced an open competition for various concepts of post-postmodernism. This article is devoted to one of the earliest alternatives to postmodernism — supermodernism — the emergence (the theory of the French anthropologist Mark Augé) and the development of the concept and the term itself by other authors (such as the Dutch historian of architecture Hans Ibelings and the Spanish "archaeologist of modernity" Alfredo Gonzalez-Ruibal).The author explains why the Russian translation of the term "supermodern" as "hypermodern" is highly incorrect, presents the essence of Augé's theory (in particular, his idea of "three excesses" of supermodern — time, space and individual references), and compares the approach of Augé and the thinkers who adopted the concept of "supermodern" and tried to apply it in other areas — architecture and the "archeology of modernity". Finally, the author critically analyzes the concept, trying to find out its heuristic potential. From the author's point of view, the idea of supermodern does not stand up to criticism at the moment, as history has proved that Augé's intuitions, even if "preliminary", have not been justified in social, cultural and anthropological terms. The author also compares the concept of supermodern with that of postmodern, arguing that many of what is attributed to supermodern is actually immanently contained in postmodern theories, particularly in the cultural philosophy of the American Marxist Fredric Jameson.Начиная с 1990-х годов многие социальные теоретики, культурологи и философы стали говорить об угасании или даже смерти постмодернизма не столько как философского течения, сколько как исторического периода. К 2000 г. на этот счет сложился консенсус, который озвучила литературовед и лидер в исследованиях постмодерна Л. Хатчеон, объявив открытым конкурс на различные концепции постпостмодернизма. Настоящая статья посвящена одной из самых ранних альтернатив постмодернизму — сверхмодернизму — возникновению (теория французского антрополога М. Оже) и развитию концепции и самого термина у других авторов (таких как нидерландский историк архитектуры Г. Ибелингс и испанский «археолог современности» А. Гонзалес-Руибал).Автор объясняет, почему русский перевод термина «supermodern» как «гипермодерн» в высшей степени некорректный, излагает суть теории Оже (в частности, его идею «трех избытков» сверхмодерна — времени, пространства и индивидуальных референций). Также сравниваются подходы М. Оже и тех мыслителей, которые приняли концепцию «сверхмодерна», попытавшись применить в иных областях — архитектуре и «археологии современности». Наконец, автор критически анализирует концепцию, пытаясь обнаружить ее эвристический потенциал. Он заключает, что идея сверхмодерна в настоящий момент не выдерживает критики. История доказала, что интуиции Оже, пусть и «предварительные», себя не оправдали в социальном, культурном и антропологическом отношении. Также автор текста сравнивает концепцию сверхмодерна с постмодерном, доказывая, что многое из того, что приписывается сверхмодерну, на самом деле имманентно содержится в теориях постмодерна, в частности в философии культуры американского марксиста Фредрика Джеймисона
Свобода как феномен европейской истории и ее современная апология
Get PDFAmong the universal values of human life that hold trues in the modern fast changing world the phenomenon of freedom occupies a special place. The article analyses the phenomenon of European freedom, its foundations, evolution, and transformations which it has undergone during various periods of the European history. It is shown that throughout history freedom invariably accompanies mankind: multifaceted and multilateral freedom is one of the major ontological foundations of anthropogenesis. Its semantics varies depending on the perspective, proposing various definitions in dictionaries and encyclopedias. Personal independence or conscious necessity; lack of burden and oppression; opportunity to chose; self-will and separatism; political and legal autonomy established by law or enshrined in tradition — all these definitions characterize its various meanings, belonging to the same reference field. It is obvious that all the semantic codes should be involved in the analysis to some extent. The article follows the process of the formation of the freedom phenomenon in the sense familiar to modern society where freedom is understood both in the political and in spiritual sense, being mediated Kant’s teleology. The author shows that the process of formation of such a phenomenon as freedom is rather complicated, and the history of its development is long. In modern understanding the concept of freedom took shape within the borders of the classical era, the age of Enlightenment, and was first formulated in the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen.Среди универсальных ценностей человеческого бытия, сохраняющих актуальность проблематики в современном быстро меняющемся мире, особое место занимает феномен свободы. В статье анализируется феномен европейской свободы, рассматриваются его основания, эволюция, трансформации, которые претерпевает свобода в различные периоды европейской истории. Показано, что на всем протяжении истории свобода неизменно сопровождает человечество: многоликая и многогранная свобода является одним из важнейших онтологических оснований антропогенеза. Ее семантика варьируется в зависимости от ракурса рассмотрения, предлагая в словарях и энциклопедиях различные дефиниции. Личная независимость или осознанная необходимость; отсутствие гнета и угнетения; возможность выбора; самоволие и самостийность; политико-правовая автономия, оформленная законом или закрепленная традицией, — все эти определения характеризуют ее разнообразные смыслы, принадлежа одному и тому же референтному полю. Очевидно, в той или иной степени в анализе должны быть задействованы все семантические коды. В статье прослеживается процесс формирование самого феномена свободы в смысле, привычном современному обществу, где свобода понимается как в политическом смысле, так и в духовном, будучи опосредованной кантовской телеологией. Автор показывает, что процесс формирования такого феномена, как свобода, достаточно сложен, а история развития — длительна. В современном понимании понятие свободы оформилось в границах классической эпохи, эпохи Просвещения и было впервые сформулировано в Декларации прав человека и гражданина
Экспорт российского образования в страны Африки: вызовы и ресурсы развития
Get PDFThe article discusses the development of export of Russian education in the context of a new foreign policy aimed at enhancing cooperation with African countries. The relevance of this issue is associated with the narrowing of the educational markets in the CIS countries traditional for Russian universities, increased competition in Asian countries and the need to find new ways of attracting foreign students in the global educational space.The challenges that Russian universities face in the region are connected with the unfolding “fight for Africa” between the main exporting countries that have a significant resource advantage in promoting their governmental, commercial and humanitarian projects and interests. The Russian state policy in support of the export of educational programs is in the formative stage. The fulfillment of the goals of the national project “Education”, which, in terms of the export of education, provides for a two-fold increase in the number of foreign students at Russian universities by 2024, requires a clearer identification of priority geographical areas for the promotion of universities, including the African continent.The main factor for successful promotion in foreign markets is the training of graduates who will be adapted to modern conditions and in demand in the global labor market. The author sees the organization of the systemic and multi-faceted interaction of universities with Russian and foreign companies actively working in the region as a key resource for the development of African export. The study of the current practice of scientific-educational-industrial partnership in the region shows that the active participation of universities in project activities to solve important social problems leads to a significant increase in the recruitment of foreign students, strengthening the authority of the Russian education system and contributes to the implementation of foreign policy for mutually beneficial cooperation with countries on the continent.В статье рассматривается развитие экспорта российского образования в контексте нового внешнеполитического курса, направленного на активизацию сотрудничества со странами Африки. Актуальность данной проблематики связывается с сужением традиционных для российских вузов образовательных рынков в странах СНГ, обострением конкуренции в странах Азии и необходимостью поиска новых способов привлечения иностранных студентов на глобальном образовательном пространстве. Вызовы, с которыми сталкиваются российские вузы в регионе, связаны с разворачивающейся «схваткой за Африку» основных стран-экспортеров, располагающих значительным ресурсным преимуществом при продвижении своих государственных, коммерческих и гуманитарных проектов и интересов. Российская государственная политика в области поддержки экспорта образовательных программ находится в стадии формирования. Выполнение целей национального проекта «Образование», предусматривающего в части экспорта образования двукратное увеличение численности иностранных студентов в российских вузах к 2024 г., требует более четкого выделения приоритетных географических направлений продвижения вузов с включением Африканского континента в их число.Главным фактором успешного продвижения на зарубежных рынках становится подготовка выпускников, адаптированных к современным условиям и востребованных на глобальном рынке труда. Ключевым ресурсом развития африканского направления экспорта автор видит организацию системного и многопланового взаимодействия вузов с российскими и зарубежными компаниями, активно работающими в регионе. Изучение текущей практики научно-образовательно-индустриального партнерства в регионе показывает, что активное участие вузов в проектной деятельности по решению важных социальных проблем приводит в итоге к существенному увеличению набора иностранных студентов, укреплению авторитета российской системы образования и способствует реализации внешнеполитического курса на взаимовыгодное сотрудничество со странами континента