Slavistica Vilnensis
Not a member yet
541 research outputs found
Sort by
Псковские говоры в их синхронно-диахронных отношениях с соседними языками (к фиксации и исследованию)
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
The collection and research of the Pskov folk speech have resulted in an understanding of the role of synchronic and diachronic relations of the Pskov dialect to its neighboring languages in the borderzone. Certain unique peculiarities of the Pskov dialect distinguish it from the East Slavic languages and all Russian dialects. The multi-faceted lexicographic work on the Pskov Regional Dictionary with Historical Data compels us to search for the explanation of specific dialectic aspects of certain words (кеп, всегли, мочигло, подпояхаться, приведи булку, etc.) and to find investigational solutions that change established academic judgments. Archaeological data are relevant for the study of the Pskovian ancestors’ contacts with the native speakers of other linguistic systems (Baltic and Finno-Ugrian in the first place). The 20th century has demonstrated that records of the folk speech throughout all stages of preservation must be accurate, as the consideration of even rare facts may lay the foundation of an important discovery and new theoretical conclusions. Lexicography reflects and preserves knowledge of the Pskov dialect’s past and present contacts with the Baltic and Finno-Ugrian people. Results of the academic research of unique aspects of the Pskov dialect (the lack of the second palatalization in bases кеп-, кев-, кед-; unusual consonant blends [гл], [кл]; the peculiar appearance of the sound [х]: мяхо, спрахывать; an exchange of sibilants and fricatives: суба “шуба”, etc.) have justified the special position of the dialect among East Slavic languages and all Russian dialects.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
Лексикографическая работа отражает и сохраняет знание о контактах русских говоров с балтами, финно-уграми в прошлом и настоящем. Научные исследования уникальных особенностей псковских говоров (несвершение второй палатализации в корнях кеп-, кев-, кед-; необычные сочетания согласных [гл], [кл]; особое появление звука [х]: мяхо, спрахывать; мена свистящих и шипящих звуков: суба ‘шуба’ и др.) обосновали особое положение псковских говоров среди всех восточнославянских языков и всех русских говоров. Сбор и изучение псковской народной речи приводят к пониманию роли синхронно-диахронных отношений псковских говоров с соседними языками в условиях “пограничья”. Некоторые уникальные особенности псковских говоров выделяют их среди восточнославянских языков и всех русских диалектов. Многоаспектная лексикографическая работа над Псковским областным словарём с историческими данными заставляет обращаться к объяснению специфических диалектных черт слов (кеп, всегли, мочигло, подпояхаться, приведи булку и др.) и находить исследовательские решения, которые меняют принятые научные мнения. Значим учёт данных археологии для выяснения жизни предков псковичей при общении с носителями других языковых систем (прежде всего балтских и финно-угорских). XX век показал, что запись народной речи на всех этапах сохранения материала должна быть достоверной, поскольку внимание даже к немногочисленным фактам может положить начало важному открытию и сделать новые теоретические выводы
Семантыка волі ў наіўнай карціне свету: супастаўляльны аспект (на матэрыяле беларускай і англійскай моў)
Get PDFThis article considers the phenomenon of will in the naive worldview of Belarusian and English native speakers. On the basis of collected factual material, the author distinguishes syntactic models, studies lexical collocations and the semantic environment of will/воля and explores ways of metaphorization and categorization in both languages. By comparing the singled-out features, the author identifies allomorphic and isomorphic traits in the conceptualization of will in Belarusian and English. Among other common characteristics are the location of will in the zone between ration and emotions, its belonging to the sphere of morality and ethics, the image of will as some physical power or system that is possible to train, etc.Артыкул прысвечаны феномену волі ў наіўнай карціне свету носьбітаў беларускай і англійскай моў. На падставе сабранага фактычнага матэрыялу аўтар вылучае сінтаксічныя мадэлі, даследуе лексічную спалучальнасць і семантычнае атачэнне адзінак воля/will для вызначэння шляхоў метафарызацыі ў дзвюх мовах. Грунтуючыся на супастаўленні выяўленых прымет, аўтар вылучае аламорфныя і ізаморфныя рысы метафарызацыі волі ў беларускай і англійскай мовах
К вопросу о роли письменности Великого княжества Литовского в межславянских языковых контактах
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
This article deals with the twofold role of written language of the Grand Duchy of Lithuania (the chancery language and the “prostaja mova“) in inter-Slavonic, mainly Polish-Russian language contacts, studied on the materials of the diplomatic correspondence of Mucsovy. This study summarizes the research data proving that the written language of the Grand Duchy of Lithuania played the role of an active mediator in the 15–17th centuries in Polish-Russian language contacts and was a source of lexical and semantic borrowings in the Russian written language. What is more, the article examines anew the exposed lexical and semantic borrowings from the written language of the Grand Duchy of Lithuania in the Russian Chancery language of the 17th century.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
В публикации на материале дипломатической корреспонденции Московского государства показывается двоякая роль письменности Великого княжества Литовского (канцелярского языка и “простой мовы”) как посредника и источника заимствований в межславянских языковых контактах ХV–ХVII вв. Приводятся обобщенные данные проводившихся ранее исследований, согласно которым письменность Великого княжества Литовского выступала в роли активного посредника в польско-русских языковых контактах указанного периода, а также представлены установленные ранее случаи лексических и семантических заимствований из этого источника в русском письменном языке. Кроме того, рассматриваются вновь выявленные заимствования из письменности Великого княжества Литовского в русском приказном языке ХVII в
Co wiemy o najstarszym datowanym rękopisie Tatarów Wielkiego Księstwa Litewskiego? (Kitab z 1631 r. — transliteracja, ortografia, przekład, komentarze)
Get PDF[full article, abstract in Polish; abstract in Lithuanian and English]
The Kitab of 1631 is an object of understandable interest for researchers, because this manuscript must have been one of the first links in the chain of manuscript copies of religious books of the Tatars of the Grand Duchy of Lithuania (GDL). Unfortunately, soon after the manuscript was discovered, it disappeared along with the microfilm which was made by its first researchers. There are faint traces of the comprehensive monument (342 sheets) in the form of a brief description (the so-called imprint) in an unpublished manuscript and a reproduction of a sample page in an article of one of those who discovered the manuscript – Maciej Konopacki. Last year in autumn, the perusal of a collection of Tatariana from the collections of the Historical Museum of Białystok brought to light four frames of photographic film that present four heretofore unknown pages of the Kitab of 1631. This furnishes an opportunity to enhance our knowledge about this valuable monument. This article includes a copy of one of the manuscript pages along with its transliteration in a strictly scholarly version as well as a translation from Old Belarusian into Polish. The text is accompanied by a historical and philological commentary.[статья и аннотация на польском, аннотации на английском и литовском языках]
Kitab z 1631 r. budzi zrozumiałe zainteresowanie badaczy, gdyż manuskrypt ten musiał być jednym z pierwszych ogniw w łańcuchu rękopiśmiennych kopii ksiąg religijnych Tatarów WKL. Niestety wkrótce po odkryciu zaginął nie tylko sam rękopis, ale także sporządzony przez pierwszych jego badaczy mikrofilm. Po obszernym zabytku (342 karty) pozostały wątłe ślady w postaci pobieżnego omówienia (tzw. metryczka) w niepublikowanym maszynopisie oraz reprodukcji przykładowej strony w artykułach jednego z odkrywców rękopisu — Macieja Konopackiego. Jesienią ubiegłego roku w kolekcji tatarianów ze zbiorów Muzeum Historycznego w Białymstoku ujawniono 4 klatki fotograficzne czterech nieznanych dotąd stron zaginionego Kitabu z 1631 r. Daje to szansę na wzbogacenie naszej wiedzy o cennym zabytku.Autorzy niniejszego artykułu dokonali odczytu i transliteracji ujawnionych stron oraz opisu cech językowych i graficznych odczytanego tekstu. W artykule zamieścili kopię jednej ze stron zabytku oraz jej transliterację w ścisłej wersji naukowej, a także tłumaczenie tekstu starobiałoruskiego na współczesny język polski. Całość opatrzyli komentarzem historyczno-filologicznym
Этот “безумный, безумный, безумный” мир в “странных” заголовках электронных СМИ
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
The article discusses the so-called “strange” titles in the electronic media collected by Yury Uskov and that got wide spread on the Network. Modern consumers of information in the virtual space carry out the choice of text for reading mainly by headings, moreover, the users often read only the titles, making the certain picture of reality based on them. The trend of modern Internet websites is the desire to attract as many advertisers as possible, and this is possible when the website is visited by a large number of “readers”. Therefore, the headlines of the media should be “clickable”, which can be contributed by their unusual construction or their promise of a story about an extraordinary incident. The frame analysis of the perception of such titles is conducted in the article, their classification is offered from the point of view of its correlation with the content of the article, and the “picture of the world” created by them is characterized.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
В статье рассматриваются так называемые “странные” заголовки в электронных СМИ, собранные Ю.Усковым и получившие в Сети широкое распространение. Современные потребители информации в виртуальном пространстве осуществляют выбор текста для чтения в основном по заголовкам, более того — они часто ограничиваются чтением только заголовков, составляя по ним определенную картину действительности. Тенденцией современных интернет-сайтов является стремление привлечь как можно больше рекламодателей — а это возможно при посещении сайта большим количеством “читателей”. В силу этого заголовки СМИ должны быть “кликабельными”, чему может способствовать необычность их построения или обещание ими повествования о незаурядном происшествии. В статье проводится фреймовый анализ восприятия подобных заголовков, предлагается их классификация с точки зрения соотнесения с содержанием сообщения и характеризуется создаваемая ими картина мира.
„Tas beprotiškas, beprotiškas, beprotiškas pasaulis“ elektroninės žiniasklaidos „keistose“ antraštėseStraipsnyje nagrinėjamos vadinamosios elektroninės žiniaskaldos „keistos“ antraštės, kurios plačiai paplito internete ir buvo surinktos J. Uskovo (Minskas). Informacijos vartotojai mūsų dienomis internete renkasi tekstą skaityti dažniausiai pagal antraštę, be to, jie dažnai apsiriboja antraščių skaitymu, iš jų susidaro tam tikrą realybės vaizdą. Šiuolaikinių interneto svetainių tendencija yra siekis pritraukti kuo daugiau reklamos teikėjų, o tai įmanoma tik tada, jeigu svetainėje apsilanko daug „skaitytojų“. Dėl šios priežasties straipsnių antraštės elektroninėje žiniasklaidoje turi būti „klikabilios“, o tai įmanoma , jei jos neįprastos sandaros arba žada, kad tekste bus pasakojama apie neeilinį įvykį. Straipsnyje pateikiama tokių antraščių freiminė analizė, pasiūlyta jų klasifikacija, kuri remiasi informacijos turinio ir pavadinimo santykiu, apibūdinamas jų kuriamas pasaulio vaizdas.Reikšminiai žodžiai: pavadinimas, freiminis tyrimas, pseudonaujienos, informacinis triukšma
Типология рукописей славянских миней XI–XVII вв. и методы информационного поиска
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
The Menaion has a profound value in the history of Slavic languages. Previous literature applies linguistic-textological methodology to reveal a textological typology of Menaia. On the contrary, this article uses data-driven methods to classify these Old Slavic manuscripts. A vector space model is established to analyse ten Menaia manuscripts represented by a common text fragment. Analysis of various distance measures reveals similarity and differences among the analyzed manuscripts.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
Тексты рукописей славянских миней имеют большое значение для изучения истории славянских языков. При изучении текстологической типологии миней традиционно применяется лингвотекстологический метод. В данной статье приведены результаты классификации рукописей славянских миней, полученные при использовании методов информационного поиска. Приводится описание принципов построения векторной модели для анализа фрагмента текста, общего для десяти рукописей. Сходства и различия текстов рукописей устанавливаются на основе анализа евклидовой дистанции между списками.
Slavų XI–XVII a. rankraštinių minėjų tipologija ir informacinės paieškos metodaiSlavų rankraštinių minėjų tekstai yra svarbūs slavų kalbų istorijos tyrimams. Šių rankraščių grupės tekstologinės tipologijos analizei įprasta naudoti lingvistinius tekstologinius metodus. Straipsnyje pateikiami slavų rankraštinių minėjų klasifikacijos rezultatai, gauti naudojant informacijos paieškos metodus. Pateikiami vektoriaus modelio kūrimo principai. Šis modelis buvo panaudotas bendro dešimčiai rankraščių teksto fragmento analizei. Rankraštinių tekstų panašumai ir skirtumai nustatomi remiantis Euklido distancijos tarp rankraščių palyginimu.Reikšminiai žodžiai: minėja, teksto sudėtis, teksto struktūra, informacijos paiešk
Лексика прибалтийско-финского и балтийского происхождения в русских говорах Северо-Запада
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
The problem of Baltic-Finnish, Baltic and Slavic (Russian) interaction has already been examined by us in various aspects: the differentiation of the Baltic-Finnish substratum in the North Russian dialects; the relationship of these Baltic and Baltic-Finnish origins in the Russian dialects of the Northwest; the Baltisms that are included in the Russian dialects through the medium of the Baltic-Finnish languages, etc.In this article, an attempt is made, on the basis of dialectal materials, to analyze the lexical units included in Russian dialects from the Baltic-Finnic languages with their final Baltsky source. The lexical data considered by us as lexemes of the Baltic-Finish origin are, in some cases, not native to this soil but represent earlier Baltic borrowings. These units of the Baltic-Finnish language continuum are its integral part; they often have a transformed form and semantics in comparison with the Baltic etymons. Later attempts were made either to expand or narrow the list of such units. Some of the lexemes of Baltic origin, being an integral part of the Baltic-Finnish continuum, had spread further to the North Russian dialects. This article gives examples of such mediated Baltics, which, due to the Baltic-Finnish nfluence, have spread widely in Russian dialects.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
Статья посвящена анализу некоторых аспектов прибалтийско-финского, балтийского и славянского (русского) языкового взаимодействия. На основе диалектных материалов предлагается попытка анализа лексических единиц, вошедших в русские диалекты из прибалтийско-финских языков, с конечными балтийскими источниками. Лексические данные, рассматриваемые нами как лексемы рибалтийско-финского происхождения, в ряде случаев не являются исконными на этой почве, а представляют собой более ранние балтийские заимствования. Эти единицы в прибалтийско-финском языковом континууме являются его неотъемлемой частью, имеют нередко преобразованную форму и семантику по сравнению с балтийскими этимонами. В работе анализируются также некоторые попытки в предшествующих исследованиях, направленных на сопоставление балтийских данных с финно-угорскими материалами
К вопросу о диалектной общности русского говора старообрядцев в Польше и русских говоров Прибалтики
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
In 2001, Valery N. Chekmonas (1936–2004), an excellent expert on Slavic and Baltic languages, advanced a hypothesis that Old Believers’ Russian dialects in the Baltic area form a rural dialectal community, partly due to their origin. This view was repeated in his paper that was prepared together with Nadezhda Morozova and published in 2007. The Old Believers’ dialect in Poland, investigated by scholars from Nicholas Copernicus University in Toruń (Poland) for several years, appears to be the most western point of the dialects at issue and seems to give additional arguments to Chekmonas’s view.This paper examines the lexical items that may be of Polish origin or are consonant with Polish words. A partial investigation of the collected material (about 15% of all records) allows us to affirm that many of them are present in Russian dialects in Lithuania, Latvia and Estonia. Some of them are restricted to the Baltic area, but most of them can be found in the Russian dialects close to that area (Pskov, Novgorod, Smolensk, Briansk), others in the different Siberian dialect and, what is very significant, in the Belarusian as well. Thus, the investigation supports Valery N. Chekmonas’s hypothesis. Further researches should provide new arguments.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
Русский говор старообрядцев в Польше является самой западной точкой распространения диалектных особенностей, восходящих к псковской диалектной зоне, и проявляет сходные черты с русскими диалектами в Прибалтике. Это наблюдается также в словах, которые созвучны с польскими. Их сфера употребления охватывает подчас все русские говоры этой зоны, позволяя поддержать тезис В. Н. Чекмонаса о существовании диалектного прибалтийского старообрядческого ареала. В статье представлены результаты частичной разработки этого вопроса на основании материалов, собранных в экспедициях группы исследователей из Университета им. Николая Коперника в Торунe в районax проживания старообрядцев в Польше
О некоторых ценностях и антиценностях в русской и литовской коммуникативных культурах
Get PDF[full article, abstract in Russian; abstract in Lithuanian and English]
This article explores certain features of the Russian and Lithuanian communicative cultures and analyzes the opposite – from the axiological perspective – communicative manifestations in each of the compared cultures.The comparison of Russian and Lithuanian communicative cultures shows that both communicative cultures are contradictory, and that the national characters of the representatives of these cultures combine paradoxical features. Communicative values t hat are usually assigned to Russians are openness, close contact, cordiality, emotionality, but these are accompanied by harshness, assertiveness, an aspiration to correct another’s behavior and a lack of tolerance. Lithuanians value the following communicative qualities: moderateness, kindliness, friendliness and a compliance to the standards of decency, but they acknowledge their communicative closedness, jealousy, pessimism, mistrust.Discrepancies between the reflexive communicative categories (which are understood to represent the ideal or norm) and those found in everyday life (which reflect how things are in real communication) make obvious the difference between the values a nd antivalues in both communicative cultures.[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках]
В работе рассматриваются некоторые ценностные установки русской и литовской коммуникативных культур и анализируются противоположные в аксиологическом плане коммуникативные проявления внутри каждой из сопоставляемых культур. Расхождения между рефлексивными (воспринимаемыми как нормативные) и бытийными (отражающими то, что в общении есть на самом деле) категориями объективируют противостояние ценностей и антиценностей в каждой из коммуникативных культур. Изучение и сопоставление обеих культур показывает, что рефлексивно у их представителей присутствует стремление к другому типу поведения. Однако бытийно в обеих культурах наблюдается нарушение этих стремлений и воспроизведение привычных моделей поведения
O sakramencie Eucharystii w Punktach kazań Konstantego Szyrwida na tle mów Piotra Skargi
Get PDF[full article, abstract in Polish; abstract in Lithuanian and English]
The current paper describes Eucharist terminology used in Punkty Kazań by Konstantinas Syrvidas in comparison to nomenclature used by a Polish Jesuit, Piotr Skarga. The author demonstrates how both preachers, writing about the same sacrament, never created proper nouns; they used terminology from the Old and the New Testament, as well as from the scholarly books of the Church, accepted by the Vatican Councils. Notwithstanding the foregoing, Syrvidas nomenclature is poor and homogenous in comparison to Skarga’s one. The author thinks that there are several reasons justifying that problem: Syrvidas wrote Points [Punkty] without any elaboration where he referred to the text of the Holy Bible and the teachings of the Church Fathers; in his turn Skarga addressed his teachings not only to educated people who were to carry God’s word to others, but to the common people, among whom many pagans still remained; Syrvidas’ Points meant to enlighten, whereas Skarga’s goal was to argue. It was probably due to the fact that in the 17th century, religious disputes were less ardent than before; it is also possible that this sermon has been written by someone else and was added to the 2nd volume of the Points.[статья и аннотация на польском, аннотации на английском и литовском языках]
W artykule opisałam nazewnictwo Eucharystii występujące w Punktach kazań K. Szyrwida na tle nomenklatury stosowanej przez polskiego jezuitę — księdza Piotra Skargę. Wykazałam, że obaj mówcy, pisząc o tym sakramencie, nie tworzyli nazw własnych. Korzystali oni z nomenklatury stosowanej w Starym i Nowym Testamencie oraz zapisanej w księgach uczonych Kościoła, a następnie potwierdzonej przez sobory. Pomimo tego, nazewnictwo używane przez Szyrwida na tle stosowanego przez Skargę jest ubogie i mało zróżnicowane. Myślę, że mogło złożyć się na to kilka przyczyn jednocześnie: materiał empiryczny z kazań dwujęzycznych jest szczuplejszy objętościowo, wynika to stąd, że Szyrwid pisał Punkty, nie rozwijał myśli, a odsyłał do teksu Pisma Świętego i nauczania Ojców Kościoła; w przeciwieństwie do Skargi, litewski jezuita swoje mowy kierował nie tylko do ludzi wykształconych, mających nieść słowo Boże dalej, ale także do prostego ludu, wśród którego ciągle szerzyło się pogaństwo; Punkty Szyrwida miały na celu oświecenie, a nie — jak u Skargi — polemikę. Wynikało to zapewne z faktu, że w XVII w. spory religijne znacznie już osłabły; niewykluczone też, że kazanie to napisał ktoś inny i zamieścił je w II tomie PK.
Eucharistijos sakramento pavadinimai Konstantino Sirvydo Punktuose sakymų Petro Skargos pamokslų foneStraipsnyje aprašomi Eucharistijos pavadinimai, vartojami Konstantino Sirvydo pamokslų santraukose Punktai sakymų. Sirvydo vartojami pavadinimai yra lyginami su Lenkijos jėzuito Petro Skargos naudojama nomenklatūra. Autorė parodo, kad abu pamokslininkai, rašydami apie tą patį sakramentą, niekada nekūrė naujų pavadinimų; jie vartojo terminiją iš Senojo ir Naujojo Testamento. Nepaisant to, kas pasakyta, Sirvydo vartojama leksika, palyginti su Skargos šių sąvokų pavadinimais, yra gana vienalytė. Autorė mano, kad yra keletas priežasčių, pateisinančių šį faktą: Sirvydas rašė savo pamokslus siekdamas tik aiškinti Dievo žodį ir mokyti lietuvių kalbos, kitaip negu Skarga, šis siekė didesnės raiškos ir ekspresijos savo pamoksluose – jo žodžiai buvo skirti visų pirmą išsilavinusiems žmonėms. Sirvydo pamokslų tikslas buvo šviesti tikinčiuosius, o Skargos tekstai buvo labiau poleminiai. Tai tikriausiai dėl to, kad 17 amžiuje religiniai ginčai buvo ne tokie aršūs nei anksčiau, kai Skarga rašė savo tekstus; taip pat įmanoma, kad Sirvydo pamokslą apie Eucharistiją parašė kas nors kitas ir įdėjo jį Punktų sakymų II dalyje, be lietuviško teksto.Reikšminiai žodžiai: pamokslas, Eucharistija, jėzuitų mokymai, Petras Skarga, Konstantinas Sirvyda