Literatūra
Not a member yet
1383 research outputs found
Sort by
География эмиграции и взаимодействие культур: русскоязычная драматургия в европейском культурном ландшафте
Full text link In 2022, Russian-language drama faced a new wave of emigration caused by political repression, censorship, and a principled anti-war stance of many representatives of the creative intelligentsia.Russian-language plays are becoming part of the European theatrical landscape, entering into dialogue with local traditions, and receiving support from independent theatres, festivals, and new institutional initiatives. The subject of analysis in this article is the phenomena that testify to the profound processes of transculturation as a manifestation of contemporary cultural perception. This study focuses on the artistic strategies of expression under conditions of forced displacement, as well as on the ways in which contemporary playwrights’ texts are being integrated into the European theatrical and cultural context. Emigrant drama becomes a kind of platform for demonstrating postnational thinking, which is expressed in the aspiration to create an artistic statement at the intersection of the personal and the political, the local and the global. This is exemplified by the theatrical experiments of N. Lizorkina, M. Davydova, M. Ilinchik, and P. Borodina. В 2022 году русскоязычная драматургия столкнулась с новой волной эмиграции, которая была вызвана политическими репрессиями, цензурой и принципиальной антивоенной позицией многих представителей творческой интеллигенции. Русскоязычные пьесы становятся частью европейского театрального ландшафта, вступая в диалог с локальными сценическими традициями, получают поддержку независимых театров, фестивалей и новых институциональных инициатив. Предметом анализа в данной статье являются те явления, которые свидетельствуют о глубинных процессах транскультурации как современного культурного видения. Исследуются стратегии художественного высказывания в условиях вынужденной дислокации, а также способы интеграции текстов современных драматургов в европейский театральный и культурный контекст. Эмигрантская драматургия становится своего рода площадкой для демонстрации постнационального мышления, которое выражается в стремлении создать художественное высказывание на стыке личного и политического, локального и глобального. Доказательством этого служат театральные опыты Н. Лизоркиной, М. Давыдовой, М. Ильинчика и П. Бородиной
На пути к плюрицентризму: о названиях посылочных терминалов в русскоязычном пространстве
Full text linkThe emergence of innovations in life entails changes in speech, particularly vocabulary. This article aims to analyze neologisms of the Russian language generated by technological innovations. Automated parcel terminals have become an integral part of everyday life, allowing users to receive and send parcels at a convenient place and time, regardless of the opening hours of postal institutions. However, despite their widespread use, there is no unity in the Russian-speaking community regarding the name of these self-service devices. Different countries use different Russian names, primarily focused on the names of these machines in the language of the titular nation, as well as emphasizing various aspects of their functioning, such as postal, parcel, and package. The inclusion of the word почтомат (transliterated as pochtomat) in the spelling dictionary of the Russian Academy of Sciences (2023), having codified the neologism in Russia, did not make this form of the word mandatory for the Russian language outside the Russian Federation, which indicates growing linguistic pluricentricity.В нашем быстро меняющемся мире постоянно возникает что-то новое. Появление новшеств в жизни неизбежно влечет за собой изменения в связанной с ней речи, лексике в частности. Задача настоящей статьи – проанализировать неологизмы русского языка, порождаемые технологическими инновациями. Автоматизированные терминалы приема и выдачи посылок, позволяющие пользователям получать и отправлять посылки в устраивающем их месте и в удобное время вне зависимости от часов работы и загруженности почтовых учреждений, стали неотъемлемой частью повседневной жизни. Однако, несмотря на их широкое распространение, в русскоязычном сообществе отсутствует единство в вопросе наименования этих устройств самообслуживания. Разные страны используют различные русские наименования, ориентированные прежде всего на названия данных автоматов в языке титульной нации, а также акцентирующие различные аспекты их функционирования как почтовых, посылочных, пакетных. Фиксация слова почтомат в орфографическом словаре Российской академии наук (2023), кодифицировав неологизм на территории России, не сделала данную форму слова обязательной для русского языка за пределами Российской Федерации, что свидетельствует о растущем лингвистическом плюрицентризме
Lietuviškojo popromano atvejis: Jurgos Ivanauskaitės romanas Mėnulio vaikai vokiškosios Popliteratur kontekste
Full text link This article analyzes Jurga Ivanauskaitė’s novel Children of the Moon (1988) by applying the theoretical principles of German Popliteratur. Drawing on insights from Moritz Baßler, Carsten Gansel, and other theorists, the study examines four main aesthetic strategies: the poetics of archiving, self-staging (Selbstinszenierung), fixation of the present, and post-adolescent rituals. The analysis reveals that the novel demonstrates essential features of Popliteratur – notably, cataloguing cultural artifacts, constructing identity through performative roles, documenting generational Zeitgeist, and depicting ‘post-adolescent’ rebellion against societal norms. The novel’s characters, suspended between adolescence and adulthood, create alternative initiation rituals, which are often self-destructive in nature. The late Soviet context imbues these strategies with distinctive content: cultural capital replaces consumer culture, while the playful approach to identity transforms into an existential practice of resistance. The article demonstrates that the Popliteratur concept allows for avoiding the dichotomous evaluation characteristic of the traditional Lithuanian criticism and offers a productive analytical approach to Lithuanian popular literature studies.Straipsnyje, pasitelkiant vokiškosios Popliteratur teorinius principus, analizuojamas Jurgos Ivanauskaitės romanas Mėnulio vaikai (1988). Remiantis Moritzo Baßlerio, Carsteno Ganselio ir kitų teoretikų įžvalgomis, tiriamos keturios pagrindinės estetinės strategijos: archyvavimo poetika, savęs inscenizavimas, dabartiškumo fiksavimas ir postpaauglystės ritualai. Analizė atskleidžia, kad romanui būdingi esminiai Popliteratur bruožai: kultūrinių artefaktų katalogavimas, tapatybės konstravimas per performatyvius vaidmenis, kartos Zeitgeist dokumentavimas ir „postpaauglių“ maištas prieš visuomenės normas. Romano personažai, įstrigę tarp paauglystės ir suaugusiųjų pasaulio, kuria alternatyvius iniciacijos ritualus, dažnai savidestrukcinius. Vėlyvojo sovietmečio kontekstas suteikia šioms strategijoms savitą turinį ‒ vartojimo kultūros vietą užima kultūrinis kapitalas, o žaidybinis santykis su tapatybe transformuojasi į egzistencinę pasipriešinimo praktiką. Straipsnyje parodoma, kad Popliteratur koncepcija leidžia išvengti tradicinės lietuvių kritikos dichotomiško vertinimo ir siūlo lietuvių populiariosios literatūros tyrimams produktyvią analitinę prieigą
Перевод «Книжных орнаментов» Сержа Полякова Жаном Шюзевилем
Full text linkThe book Enluminures is a facsimile of a ‘notebook’ illustrated with paintings of the abstract artist Serge Poliakoff. It was published by the Swiss publisher Erker-Verlag in 1972. The book contains twenty-seven photolithographs and handwritten ‘verses’ composed in Russian by Serge Poliakoff. The text was translated into French by Jean Chuzeville, and the painter hand-wrote the French version. The name of the translator is mentioned on the last page, wherever the book’s editorial information is made available, in German. Painting catalogues and collected articles about Serge Poliakoff regularly quote ‘verses’, in French, from this book – yet they hardly ever mention the name of the translator.There are at least four possible approaches of interest to analysing Poliakoff’s ‘notebook’: firstly, the circumstances surrounding the conception and publication of the book, secondly, questions about the dialogue between painting and text, and thirdly, the ‘verses’ of the painter, who turned to ‘poetry’ for the first time in his life. Finally, the translation of the artist’s ‘verses’ into French attracts scholarly attention. An analysis of the Russian original text and its French translation shows that the French version surpasses the Russian original in terms of syntax, richness of vocabulary, coherence, and probably the literary quality as well.«Книжные орнаменты» представляют собой факсимильное издание «записной книжки» художника-абстракциониста Сержа Полякова (Serge Poliakoff) с его абстрактными иллюстрациями. Книга была издана швейцарским издательством Эркер-Верлаг в 1972 г. В ней двадцать семь фотолитографий и рукописные «стихи» на русском и французском языках. Перевод на французский выполнен Жаном Шюзевилем (Jean Chuzeville). Имя переводчика напечатано мелким шрифтом на последней странице – там, где на немецком языке указаны выходные данные книги. Составители каталогов выставок и сборников статей о художнике регулярно цитируют отрывки из «Книжных орнаментов» на французском языке, редко упоминая имя переводчика.Возможны по меньшей мере четыре направления анализа «записной книжки» Полякова. Во-первых, обстоятельства замысла и выпуска книги. Во-вторых, вопросы, связанные с диалогом живописи с текстом. В-третьих, вызывают интерес «стихи» живописца, впервые в жизни обратившегося к «поэзии». Наконец, обращает на себя внимание перевод «стихов» художника на французский язык. Анализ русского первоисточника и французского перевода показал, что французский вариант превосходит русский оригинал стройностью синтаксиса, богатством лексики и связностью
Влияние восточной философии на идею совершенствования Льва Толстого: анализ понятий в повести «Смерть Ивана Ильича»
Full text linkThis research paper explores the influence of Eastern philosophy on Leo Tolstoy’s idea of perfection in his late period of work. The study is based on the assumption that the beginnings of this idea of Tolstoy are notions of the truth of life that can be perceived in the context of different cultural traditions. The main concepts of Eastern philosophy, with their emphasis on the inner perfection of man, had a significant influence on the Russian writer’s idea. Tolstoy studied Buddhism, Confucianism, and Taoism. Different, and sometimes even seemingly opposite points of view on certain aspects of human life in Tolstoy’s mind formed into a homogeneous concept of the way of a self-improving individual to personal and universal good or happiness. This concept is expressed in a certain way in the structure of the writer’s works of fiction.В статье исследуется влияние восточной философии на идею совершенствования Льва Толстого в поздний период его творчества. Исследование основывается на предположении, что началом этой идеи Толстого являются представления об истине жизни, которые могут быть восприняты в контексте разных культурных традиций. Главные понятия восточной философии, с их акцентом на внутреннем совершенствовании человека, оказали существенное влияние на обсуждаемую идею в творчестве русского писателя. Толстой изучал буддизм, конфуцианство, даосизм. Разные, порой кажущиеся противоположными, точки зрения на отдельные аспекты человеческой жизни в толстовском сознании сложились в однородную концепцию пути совершенствующегося человека к личному и всеобщему благу или счастью. Данная концепция определенным образом выражена в структуре художественных произведений писателя
Mito perrašymas: Costanzos Casati „Klitemnestra“
Full text linkThe rewriting of ancient myths has a deep historical tradition, as authors from antiquity to the modern era have reimagined mythical narratives to reflect their worldviews. Historically, these retellings often bore a masculine perspective, shaped by the authors’ gender and cultural context. The emergence of second-wave feminism in the twentieth century, however, marked a transformative shift, with women authors reclaiming mythic narratives to illuminate female experiences and challenge patriarchal constructs. This paper examines the evolving portrayal of Clytemnestra, a figure rooted in Homeric epics as the unfaithful wife and husband’s murderer but later reimagined through reception as a grieving mother destroyed by male ambition. Through the lens of matricentric feminism, this paper analyses the construction of Clytemnestra’s character in antiquity and its reception in Costanza Casati’s 2023 novel Clytemnestra, exploring how her depiction of Clytemnestra reconstructs the character’s identity for the twenty-first century audiences, with particular focus placed on her role as a mother.Senųjų mitų perrašymas turi gilias istorines tradicijas, nes autoriai nuo Antikos iki šių dienų permąstydavo mitinius pasakojimus, susiedami juos su savo pasaulėžiūra. Istoriškai šiuose atpasakojimuose dažnai vyravo vyriškoji perspektyva, kurią formavo autorių lytis ir kultūrinis kontekstas. Antrosios feminizmo bangos iškilimas XX a. žymėjo transformacinį poslinkį, kai moterys autorės susigrąžino mitinius pasakojimus, kad nušviestų moterų patirtį ir mestų iššūkį patriarchalinėms interpretacijoms. Šiame straipsnyje nagrinėjamas besikeičiantis Klitemnestros, Homero epuose pristatomos kaip neištikimos žmonos ir vyro žudikės, vaizdavimas, kuris vėlesnėse mito iteracijose įtraukia ir sielvartaujančios motinos bei moters, sunaikintos vyriškų ambicijų, reikšminius kodus. Straipsnyje per matricentrinio feminizmo prieigą analizuojamas Klitemnestros personažo konstravimas Antikoje ir jo recepcija Costanzos Casati 2023 m. išleistame romane „Klitemnestra“. Tiriama, kaip Klitemnestros vaizdavimas, ypatingą dėmesį skiriant motinos vaidmeniui, atkuria mitinę personažo tapatybę XXI a. skaitytojams
Motinų ir motinystės įbalsinimas: motiniškojo pasakojimo perspektyvos
Full text linkAcknowledgement. This project has received funding from the European Union’s Horizon 2020 research and innovation programme under grant agreement No 952366
Вильнюс в русских стихах его поэтов
Full text linkThis article-essay deals with the image of Vilnius captured in Russian poems by poets who live (or lived) in the city. The material for the essay is drawn from poems published in the book “The Call of Vilna. The Poetic Image of Vilnius”, published in Vilnius in 2017. We focus on a small part of the anthology, specifically, poems from the last decades of the 20th and the initial decades of the 21st centuries. In poetic depictions of the city – travelogues containing recollections of its historical past, ekphrases inspired by old postcards or photographs – abundant intertextual connections can be observed. The image of Vilnius is to a large extent romanticized; sacred motifs occupy an important place in the poetic topos of the city, as do numerous mythological images and legendary plots. Many poems tell of the ‘lost world’ of the city – its destroyed Jewish communities, with the lyrical subject wandering through the Jewish quarters of Vilnius as though moving through a space of memory. Not all the poems collected in the anthology are professional in form, yet almost every poem is imbued with genuine love for the city.В предлагаемой статье-эссе речь идет об образе Вильнюса, запечатленном в русских стихах живущих (или живших) в нем поэтов. Материалом для эссе послужили стихотворения как известных поэтов, так и поэтов-любителей, опубликованные в книге «Зов Вильны. Поэтический облик Вильнюса», изданной в Вильнюсе в 2017 г. В книге собраны стихотворные произведения авторов, начиная с 1821 г. Мы остановились на малой части антологии – на стихотворениях последних десятилетий ХХ-го и первых десятилетия ХХI в.В поэтических описаниях города – в травелогах, содержащих воспоминания об историческом прошлом, в экфрасисах, ориентирующихся на старые открытки или фотографии, – наблюдаются обильные интертекстуальные связи. Образ Вильнюса во многом романтизирован; важное место в поэтическом топосе города занимают сакральные мотивы, а также многочисленные мифологические образы и легендарные сюжеты. Немалое количество стихов повествует об ‘утерянном мире’ города – уничтоженных еврейских общинах, и в еврейских кварталах Вильнюса лирический субъект блуждает как в пространстве памяти.Не все собранные в антологии стихи профессиональны, но практически каждое стихотворение пронизано искренней любовью к городу