Literatūra
Not a member yet
1383 research outputs found
Sort by
Дева-Смерть: от «Балаганчика» Александра Блока к «Любовнице смерти» и «Любовнику смерти» Бориса Акунина
Get PDFThe image of Death, embodied in the image of a beautiful maiden, is considered in the article through the analysis of references in the novel diptych by B. Akunin The Mistress of Death and The Lover of Death (the Erast Fandorin series) to one of the most important primary sources, the drama by A. Blok The Little Show-Booth. The study shows that Akunin\u27s method of deformation was replaced by a postmodern deconstruction with a splitting into two images, of Columbine and of Maiden-Death, each of which is dominated by one of the hypostases of the heroine of The Little Show-Booth. These transformations appeal in their development to the opposition in Akunin’s novels of two points of view on fate, dialectically interacting, which correlate with the adventurous exposition and with the inevitability of personal destiny idea, oriented towards the “classical” tradition. The result of the analysis is a new formula of the genre of Akunin\u27s novels, since their poetics goes out of the ordinary framework of criminal literature, as a transgressive phenomenon in the field of mass literature, as postmodern novel, in which the uncertain intertextuality accentuates, align with plot details, the problem of heroes’ self-identity.Образ Смерти, воплощенной в образе прекрасной девы, рассматривается в статье через анализ отсылок в романном «диптихе» Б. Акунина «Любовница смерти» и «Любовник смерти» (из серии об Эрасте Фандорине) к одному из важнейших первоисточников – драме А. Блока «Балаганчик». Исследование показывает, что блоковский прием деформации сменяется у Акунина постмодернистской деконструкцией с расщеплением на два образа, в каждом из которых доминирует одна из ипостасей героини «Балаганчика»: Коломбина и дева-Смерть. Эти трансформации оказываются тесно связанными с соотношением в романах Акунина двух точек зрения на судьбу, которые коррелируют с авантюрным началом и ориентированным на «классическую» традицию представлением о неизбежности собственного предназначения и вступают в диалектическое взаимодействие друг с другом. Итогом анализа становится постановка вопроса о жанре романов Акунина, поскольку их поэтика оказывается если не за рамками, то на самой границе криминальной литературы как области «массовой» словесности и выходящего за ее пределы постмодернистского романа, в котором игровая интертекстуальность акцентирует в том числе проблему самоидентичности героев
Dissemination of Lithuanian Literature: Becoming Part of World Literature
Get PDFThe article discusses the policy of dissemination of national literature abroad as one of the soft power practices used for the formation of the image of the country and the country’s literature, created through the translated and published works of Lithuanian authors in foreign languages. It also reviews the current situation, the selection of the works to be translated, institutions and bodies in charge of this dissemination, and problems of the research on the reception of the works (authors) translated into foreign languages.Straipsnyje nacionalinės literatūros sklaidos užsienyje politika aptariama kaip viena iš švelniosios galios praktikų, naudojamų pasauliui pristatant šalies ir šalies literatūros įvaizdį, kuriamą per verčiamus ir užsienio kalbomis leidžiamus lietuvių autorių kūrinius. Apžvelgiama esama situacija, verstinų kūrinių atranka, žanrinė įvairovė ir jų vertimų į užsienio kalbas recepcijos tyrimų problemos
Tertuliano Ad Martyras – maištininko manifestas
Get PDFThis paper presents a translation of Tertullian’s Ad Martyras into Lithuanian language and a brief introduction, which contains a short survey of Tertullian’s life, his audience, i.e., Christians of Africa, selection and motivation of provided examples in Ad Martyras.Straipsnyje pateikiamas Tertuliano veikalo Ad Martyras vertimas į lietuvių kalbą ir trumpas įvadas, kuriame apžvelgiama autoriaus biografija, pristatoma skaitytojų auditorija, t. y. Afrikos krikščionys, aptariama Ad Martyras pavyzdžių atranka ir motyvacij
Трагический и парадоксальный мир Оcкара Уайльда в интерпретации А. Мирэ
Get PDFThis article analyzes the reception of the figure of O. Wilde, the 19th-century English writer, and his works in the prose and criticism of Alexandra Mikhailovna Moiseeva (1874-1913), who entered the history of Russian literature of the Silver Age by the name of “Mire”. The study focuses mainly on her story Black Panther (1909), in which the author provides an original perspective on the tragic love episode in Wilde’s life. Attention is also paid to the thematic similarities between the works of Wilde and Mire in terms of genre, plot and literary image, as well as Mire’s interpretation of Wilde’s works in her critical reviews.Статья представляет собой анализ рецепции личности и творчества английского писателя ХIХ века Оскара Уайльда в прозе и критике писательницы, вошедшей в историю русской литературы Серебряного века под именем Мирэ (Моисеева Александра Михайловна, 1874–1913). Основой для исследования послужил ее рассказ «Черная пантера» (1909), представляющий собой оригинальное художественное переосмысление трагического любовного эпизода из жизни английского писателя. Уделено внимание тематическому сходству произведений Уайльда и Мирэ, перекличкам на жанровом, сюжетном и образном уровнях, а также трактовке личности и творчества английского автора в критических отзывах русской писательницы
Dekonstrukcijos sklaida lietuvių literatūros kritikoje
Get PDF In the article I discuss how deconstruction (Jacques Derrida and other Yale School participants) came to Lithuanian literary criticism and how it changed habits of humanitarian thinking during the three decades after independence. The most unusual and radical deconstruction critique of essentialist metaphysical thinking, new terminology (inter-text, elimination of center, footprint, writing, difference, blinding, labyrinth narrative, guest / enemy, etc.) and new strategies for interpreting texts were very important for Lithuanian humanities liberated from Soviet ideology. Literary critics have noticed and discussed the undoubted connection between postmodernist literature and its deconstructive reading.We can find three tendencies in the deconstructive criticism of Lithuanian literature. The first tendency is the interpretation of general theoretical concepts of deconstruction, second tendency - searching the deconstructive features in literary works and the third tendency of criticism, expanding its own self-criticism and self-irony, is discussing chrestomathic and structuralist interpretations of the literary works or deconstructing icons of Soviet culture. We know very well, that many feminist, postcolonial, historiographic, anthropological, or interdisciplinary researches of literature cannot escape the effects of deconstruction. Per tris Nepriklausomybės dešimtmečius lietuvių literatūrologus dekonstrukcija pirmiausia patraukė savo labiausiai neįprasta ir radikalia esencialistinio metafizinio mąstymo kritika ir nauja terminija ir, kad ir nelabai intensyviai, vis dėlto net trimis tendencijomis įėjo į jų tyrimus. Straipsnyje aptariamos trys dekonstrukcijos recepcijos kryptys nacionaliniame literatūros moksle ir kritikoje: 1) bendrųjų teorinių konceptų aiškinimasis (Jūratė Baranova, Eugenijus Ališanka, Birutė Meržvinskaitė, Asija Kovtun, Manfredas Žvirgždas), 2) pačių literatūros kūrinių dekonstrukcinių požymių tyrimai (Algis Kalėda, Jūratė Čerškutė, Inga Bartkuvienė, Jūratė Radavičiūtė, Mindaugas Grigaitis), 3) tendencijai būdinga literatūros kultūrologinė integracija ir paveldėtų chrestomatinių kūrinių bei kultūrinių reiškinių interpretacijų kritikos sustiprėjimas (Paulius Subačius, Nerija Putinaitė, Artūras Tereškinas ir kt.)
Istorinio pasakojimo prielaidos Augustino De civitate Dei
Get PDFThe article examines the problems of history and historical narrative in St. Augustine’s De civitate Dei. The author seeks to reveal the problematic nature of Augustine’s conception of history in the opposition of cyclical and linear conceptions of time. Augustine’s reflection on the phenomenon of history from the perspective of Christian philosophy creates the basis for a modern linear conception of time and history. It is argued that Augustine should be seen as a philosopher-theologian of history, whose thinking on the subject is based on teleological principles and his philosophy of time. It is argued that Augustine’s thinking about history is based on the concept of historia sacra and must be evaluated in the light of the constant distinction between historia sacra and what might be called historia profana or historia saecularis. Since the objectives of historia sacra cannot be realised in earthly life, political transformations in secular history have no eschatological significance. However, Augustine’s conception of history is not cyclical, but has a clear beginning, end, direction and purpose (meaning), which distinguishes its premises from the Greco-Roman conception of history, and it is thus close to the modern conception of history. For Augustine, the coming of Christ is a new and singular event in history, negating any cyclical nature of history and defining the time in which Augustine lived.Straipsnyje nagrinėjama istorijos ir istorinio pasakojimo problematika šv. Augustino De civitate Dei. Autorius siekia atskleisti Augustino istorijos sampratos problemiškumą ciklinės ir linijinės laiko sampratų opozicijoje ir parodyti, kaip šv. Augustinas, apmąstydamas istorijos fenomeną iš krikščioniškos filosofijos perspektyvos, sukuria prielaidas moderniai linijinei laiko ir istorijos sampratai. Teigiama, kad Augustiną reikėtų matyti kaip istorijos filosofą-teologą, kurio istorijos suvokimas grįstas teleologiniais principais ir atsispiria nuo jo laiko filosofijos. Įrodinėjama, kad Augustino istorinis mąstymas pagrįstas historia sacra koncepcija ir vertintinas nuolat atsižvelgiant į skirtį tarp historia sacra ir to, ką galima pavadinti historia profana arba historia saecularis. Kadangi historia sacra tikslai negali būti įgyvendinti žemiškajame gyvenime, tad ir politinės pervartos sekuliarioje istorijoje Augustinui neturi eschatologinės reikšmės. Tačiau Augustino istorijos samprata nėra ciklinė, ji turi aiškią pradžią, pabaigą, kryptį ir tikslą (reikšmę), tuo ji savo prielaidomis skiriasi nuo graikų ir romėnų istorijos sampratos ir yra artima moderniajai istorijos sampratai. Kristaus atėjimas Augustinui yra naujas ir vienkartinis įvykis istorijoje, paneigiantis bet kokį istorijos cikliškumą ir apibrėžiantis gyvenamąjį laiką
Значение памяти у И. Бунина и З. Гиппиус
Get PDFThis paper illustrates the meaning of memory by the fate and change in spiritual orientation of Ivan Bunin and Zinaida Hippius, two prominent literary figures of the late tsarist Russia and interbellum émigré Paris. Most importantly, it examines the post-revolutionary transformation of values and reconciliation with external circumstances and internal afflictions of these two writers. The significance of memory becomes prominent in Bunin after his realization of the tragic and frightening consequences of the revolution, which results in his turn to the past as the source of tranquility and comfort. Hippius’s diaries and poetry, especially after her husband’s death, also show her turn toward eternal values and away from the hitherto paramount terrestrial, fleeting aspirations. The oeuvres of both writers are placed in the context of pre-revolutionary orientation towards the past that is contrary to the modernist shift to the future, which announced and precipitated the Russian Revolution of 1917.Эта статья иллюстрирует значение памяти через обращение к судьбам и переменам в духовной ориентации Ивана Бунина и Зинаиды Гиппиус – двух выдающихся литературных деятелей поздней царской России и эмигрантского Парижа межвоенной эпохи. Прежде всего в статье рассматривается послереволюционная трансформация ценностей и примирение с внешними обстоятельствами и внутренними страданиями этих двух писателей. Значение памяти становится очевидным в миросозерцании и творчестве Бунина после осознания им трагических и пугающих последствий революции, что заставило писателя обратиться к прошлому как к источнику покоя и утешения. Дневники и поэзия Гиппиус, особенно после смерти мужа, также свидетельствуют о ее обращении к вечным ценностям и отходе от ранее доминирующих в ее сознании и творчестве земных, мимолетных устремлений. Творчество обоих писателей размещается в контексте дореволюционной ориентации на прошлое, что контрастирует с провозглашенной модернизмом устремленностью в будущее, ускорившей русскую революцию 1917 года