1,720,962 research outputs found
Über eine Kategorie der lettischen Lehnwörter im Estnischen
No full textОБ ОДНОЙ КАТЕГОРИИ ЛАТЫШСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКЕРезюмеВ статье представлены главным образом южноэстонские диалектизмы, характеризующие латышский язык как посредник при распространении слов нижне- и верхненемецкого происхождения в эстонском языке. Этимологии, данные в соответствующей литературе и предложенные автором настоящей статьи основываются на определенных фонетических, семантических и лингвогеографических различающих особенностях между латышскими и нижне- или верхненемецкими заимствованиями в эстонском языке.Большинство из приведенных латышских заимствований распространено лишь в некоторых южноэстонских говорах в непосредственном соседстве с территорией латышского языка (или в западной части острова Сааремаа): ees ~ iis ʽотверстие для шнуровки туфель или сапог‘, kapsik ~ kap's ʽ(мужской) носок‘, kapsid ʽдетская обувь‘, kiplok' ~ kibluk ~ kibluska ʽчеснок‘, kirbits ~ kirmits ʽтыква‘, krakikõni ~ rakakõnõ ~ rak'k' ~ traks ~ prak's ~ praksikõni ʽскамейка с тремя ножками‘, krakikõni ʽюла‘, Kraunala ~ Kroonala ~ Kruanala ʽпрозвище пестрой или родившейся в среду коровы‘, maguń ~ magunas ~ magon ~ moguń ʽмак‘, Mandala ~ Mandal ʽпрозвище (родившейся в понедельник) коровы’, mastlid ʽкорь; оспа’, preetel ʽопределенный вид салаки’, reis ʽраз’, rundul ~ krundul' ʽпескарь’, toŕt ʽаист’, tul' l' ~ tullike ʽбезумец, сумасброд; тупой’, trummul ʽконусообразная жестяная посуда для кипячения воды’, vaagus ʽсарай для хранения упряжи и телег, маленький навес’.Изолексы четырех нижеприведенных заимствований шире, охватывают несколько маргинальных говоров или распространяются глубоко на территории эстонского языка: amat ~ ammat' ~ aamat ʽдолжность; место службы; привычка’, at'spuul' ~ otspool' ~ otspul ~ otspol' ~ otspuul' ʽткацкий челнок’, liimeister ~ liimeistre ~ kliimeister ~ liibmeister ~ liimis-raud ʽручной струг с двумя рукоятками’, rungul' ~ rongõl ~ rongal' ~ rongul' ~ krungul ~ runkul' ~ rundul' ~ runtskul'l ʽкормовая свекла’.Южная и средняя части Эстонии, а также Сааремаа, исторически образуя северную территорию Лифляндской губернии, были подвержены культурным влияниям административного центра Риги. Вследствие этого на вышеупомянутую территорию перенеслись и латышские заимствования. При этом латышский язык был посредником заимствования слов нижне- и верхненемецкого происхождения в эстонский язык
kabajantsik ja vorlontsik
No full textkabajantsik and vorlontsik
Vocabulary researchers have repeatedly discussed the origins of the Estonian words kabajantsik ‘vagabond, crook, suspicious person’ and vorlontsik ‘idler, loafer’, yet no convincing etymological explanation has emerged. This brief article explores, based on a wealth of background material, the possibility that these words originate from Russian.
For kabajantsik, the likely Russian loan source, in the author’s view, is the Pskov dialect word каба́щик (каба́ччик), cf. кабатчик meaning ‘innkeeper, tavern keeper’. The Votic word kabatšikk(a) ‘innkeeper’ also derives from the same source. vorlontsik is probably borrowed from a word family that includes the Russian dialect forms (from Pskov and Northwest Russia) ворлыха́н ‘thievish person, crook’, ворлы́га ‘thief’, and варлы́га ‘lazy person, loafer; a person with a changeable mind’
Die lettischen Lehnwörter in der Untermundart von Hargla
No full textЛАТЫШСКИЕ СЛОВЕСНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В ХАРГЛАСКОМ ГОВОРЕРезюмеВ непосредственном соседстве с территорией латышского языка в Выруском и Валгаском районах Эстонской ССР говорят на харгласком говоре, который принадлежит к западной подгруппе выруского диалекта (Южная Эстония).Материальная культура и устное народное творчество бывшего харглаского прихода, а также употребляемая там речь обладают многочисленными признаками, характерными для латышских культуры, фольклора, языка.В соответствующей литературе (О. Лооритс, П. Арумаа) наблюдается около 20 латышских словесных заимствований, распространенных лишь в Харгла и в окрестностях Харгла.В статье приводится 22 новых латышских заимствования, которые локализуются преимущественно в харгласком говоре: kabalik ʽбольшой кусок (мяса, масла, хлеба)’, keistri ~ keistre ʽкистер’, krитр ʽскладка, сборка’, krundul' ~ rundul' ʽпескарь’, mugur ~ тиkur ʽспина, верхняя часть спины’, mutur ʽступица (колеса)’, paargalina? мн. ~ paakari? ~ paagari? ʽпритужины из жердей, перекидываемые через стог или скирд хлеба’, paud'i? мн. ʽ(семенное) яичко’, pombõrnik ʽпренебрежительное название бобыля’, poolarit't ʽволчок (сделанный из самопрялочного веретена)’, porsa? мн. ʽусы’, puuŕi(rõiva?) мн. ʽприданое; подарки невесты’, ripu? мн. ʽкатушки для наматывания на них ниток до набирания основы’, rипата ʽговорить (передразнивая латышей)’, ruńts ʽ(старый) кот’, rut'si-rut'si! ʽвозглас, которым подзывают свиней’, tabak ʽтабак’, tak's ʽв концах расщепленный шест для сбора яблок и снятия пчелиных роев с дерева; вилы для подачи снопов ржи на колосники’, traut's, (üten) traud'sin ʽвместе, толпой’, tsapuŕ ~ t'śapur ʽпренебрежительно о шляпе’, t'śupp ʽкуча, первоначальный ворох сена перед копнением’, viik ~ viik ʽвика, мешанка’.Приведенные заимствования большей частью датируются второй половиной прошлого века. В это время многие латыши приобретали в Харгла хутора. Как характерно для более поздних латышских заимствований, данные слова семантически слабо расчленены и, как правило, дериватов не имеют.Тесные связи с Латвией и латышами имели место однако еще в более далеком прошлом, так как некоторые части позднего харглаского прихода в 1582—1694 гг. относились к гауиенскому приходу, заселенному в основном латышами
(raie)lank peegeldab aega ja selle lugu
No full textThe article discusses the etymology of the Estonian word (raie)lank ‘a piece of forest land meant for cutting’. The first documented use of this word dates back to 1898. The word has no etymological counterparts in other Balto-Finnic languages. In etymological literature, the Estonian lank has been linked to the verb langema ‘to fall’, assuming the formation of a new basic root – lank – through the sound change g > k in the root. This explanation is unconvincing. The assumption is not supported by any derivative relationships in the relevant vocabulary in the neighbouring or contact languages. This interpretation is even more clearly challenged by evidence in the vernacular literature in Estonian dialects, where not just lank but also, plank : plangi ~ plangu has been documented in the sense of ‘a piece of a forest land that has been cut down or is meant for cutting; a plot of farmland or hayfield’. It is probably a German loan, cf. Middle Low German planke, German Planke ‘a thick board, a plank’. This is assumed that the semantics of the Estonian (raie)lank originates from the meaning branch ‘fence, barrier’ in the German semantic line that has served as the source of the loan. In the Estonian language context the meaning has developed as follows: ‘a demarcated area’ ⇒ ‘a piece of forest land where the cutting area has been marked with poles and lines’ ⇒ ‘a piece of forest land that has been cut down, a clearing’.
Between 1898 and 1915, one of the largest pulp factories in the world, Waldhof, operated in Pärnu as a subsidiary of the German-based corporation AG Zellstofffabrik Waldhof. To supply the factory with raw materials, the surrounding areas of Pärnu were subjected to devastating logging activities, resulting in enormous clear-cut areas, which people began to call Waldhof’s clearings. Taking into account the described circumstances and economic situation, it is plausible to assume that it was at that time that lank, meaning a forest area designated for cutting, started to spread and take root more widely in Estonian
Oskar Lutsu Kevade soome kuues. Tähelepanekuid ja (uit)mõtteid Martti Rauhala tõlkest Arno ja kumppanit
No full text
Going Beyond Counting First Authors in Author Co-citation Analysis
Get PDFThe present study examines one of the fundamental aspects of author co-citation analysis (ACA) - the way co-citation
counts are defined. Co-citation counting provides the data on which all subsequent statistical analyses and mappings
are based, and we compare ACA results based on two different types of co-citation counting - the traditional type that
only counts the first one among a cited work's authors on the one hand and a non-traditional type that takes into
account the first 5 authors of a cited work on the other hand. Results indicate that the picture produced through this non-traditional author co-citation counting contains more coherent author groups and is therefore considerably clearer. However, this picture represents fewer specialties in the research field being studied than that produced through the traditional first-author co-citation counting when the same number of top-ranked authors is selected and analyzed. Reasons for these effects are discussed
Variations on the Author
Get PDF“Variations on the Author” discusses two of Eduardo Coutinho’s recent films (Um Dia na Vida, from 2010, and Últimas Conversas, posthumously released in 2015) and their contribution to the general question of documentary authorship. The director’s filmography is characterized by a consistent yet self-effacing form of authorial self-inscription: Coutinho often features as an interviewer that rather than express opinions propels discourses; an interviewer that is good at listening. This mode of self-inscription characterizes him as an author who is not expressive but who is nonetheless markedly present on the screen. In Um Dia na Vida, however, Coutinho is completely absent form the image, while Últimas Conversas, on the contrary, includes a confessional prologue that moves the director from the margins to the center of his films. This article examines the ways in which these works stand out in the filmography of a director who offers new insights into the notion of cinematic authorship
- …
