38961 research outputs found
Sort by
Multimodal metaphors in the Early Modern time
Get PDFThis article discusses the approaches to the phenomenon of multimodality in the
works of Russian and foreign linguists. Examples are given of studies of multimodality
on the material of modern texts, as well as on the historical material. Despite a certain
consolidation of approaches to multimodality, the terms “mode” and “modality” still
require clarification. The study of multimodality opens new perspectives for analyzing
conceptual metaphors. This article examines the essence of multimodal metaphor and
how it differs from monomodal metaphor. On the example of several Early Modern
multimodal metaphors we illustrate the influence of the social and cultural context,
the specificity of the process of metaphorization, historical continuity and the universal
nature of the conceptual metaphor. These theoretical positions are illustrated on
the example of the metaphor “the world is a theatre”, which dominated the worldview
paradigm of the 15th–18th centuries. Three aspects of the metaphor of theatre are described
— structural, ontological and performative aspect. A special manifestation of
this metaphor is the tradition of naming non-fiction texts of various topics with the
Latin lexeme theatrum or its equivalents in the national languages. The diversity of
manifestations of the metaphor “the world is a theatre” in different modes raises the
question of the need to consider this phenomenon as a blended space in which individual
realizations of the metaphor form a special conceptual unity, complementing
each other and exerting mutual influence. In conclusion, we state that the analysis of
conceptual metaphor from the perspective of multimodality is productive and outline
the difficulties that arise when studying the conceptual metaphors from distant periods
The Cadres of Besieged Leningrad on the Nomenclature Lists of the Central Committee of the ACP(b)
No full textThe research is based on briefing papers and other reporting documents prepared during 1943–
1944 by the Cadres department of the Leningrad City Committee of the ACP(b) for the Cadres Department of the
Central Committee of the Party. It contains information on the senior leaders of besieged Leningrad, who were
on the nomenclature lists of the Central Committee of the All-Union Communist Party of Bolsheviks. These lists
included heads of organizations and enterprises that were considered the most important for the country. Briefing
papers and reports contain information about the personal composition of managers, their education, age,
previous jobs. Based on the analysis of these documents, the article concludes that during the Great Patriotic
War, the cadres of Leningrad leaders consisted entirely of local officials. During the period of 1941–1944 less than
half of the posts included in the nomenclature of the Central Committee for Leningrad were occupied by workers
who were sent from other regions. Most of the leaders of the party and Soviet apparatus held their positions from
the pre-war period throughout the entire period of the Siege. Cadre appointments were approved by heads of the
Leningrad city committee, while the second secretary of the city committee A. A. Kuznetsov played the main part
in this process. This policy led to the formation of a stable group of “Siege officials”, which remained in leadership
positions in Leningrad until the start of purges in 1949–1950. Most of the Siege leaders belonged to the same
age group (30–40 years old), about half of them had a higher, most often engineering, education. The article also
discusses some typical cases of dismissal of executives from their positions. The author shows that during the
Siege, such punishments were used by the local party leaders, and not by the initiative of the central authorities
Идиомы в сфере ведения переговоров
Get PDFТема данной дипломной работы – «Идиомы в сфере ведения переговоров» - в рамках которой рассмотрены основные особенности использования идиом в современном политическом дискурсе на примере высказываний российских и иностранных политических деятелей.
Задачи работы состоят в изучении особенностей трактования понятия «идиома», выявлении особенностей идиоматических выражений как части языковой культуры, средства выразительности, определение особенностей применения идиоматических выражений в политическом дискурсе, оценке роли применения идиоматических выражений в процессе современных политических переговоров.
Исходя из поставленных задач, в дипломной работе последовательно рассмотрены тексты переговорных процессов и обращения российских и иностранных политических лидеров, а также произведена попытка определить место и роль идиоматических высказываний в политическом дискурсе.The topic of the thesis is "Idioms in negotiations", which examines the main features of the use of idioms in political discourse on the example of the statements of Russian and foreign political figures.
The objectives of the work are to study the peculiarities of the interpretation of the concept of "idiom", to identify the peculiarities of idiomatic expressions as a part of the language culture and means of expressiveness, to determine the peculiarities of the use of idiomatic expressions in political discourse, to assess the role of the use of idiomatic expressions in modern political negotiations.
Based on the tasks set, the thesis consecutively considered the texts of negotiations and speeches of Russian and foreign political leaders, as well as it was made an attempt to determine the place and role of idiomatic expressions in political discourse
Опыт оценки лингводидактического потенциала рекламных текстов: грамматические формы изменяемых слов русского языка в рекламе туристических услуг
Get PDFВ данной работе исследуются грамматические формы изменяемых слов русского языка в рекламе туристических услуг с точки зрения лингводидактического потенциала.
В первой главе представлены теоретические аспекты изучения русского языка с помощью рекламных текстов, в частности, рассмотрены рекламные тексты как объект исследования в лингводидактике, выделены основные вопросы русского языка, представляющие сложность при его изучении иностранцами (грамматические формы изменяемых слов), проведено описание современных принципов РКИ и возможности их реализации при работе с рекламными текстами сферы туризма. Во второй главе описаны результаты статистической обработки 13 рекламных текстов, по которым делалась сплошная выборка лексики. Лексика далее классифицировалась по частям речи, их разрядам и грамматическим формам, велся подсчет числа единиц, отнесенных к каждой из рубрик классификации.
Результаты исследования могут использоваться при дальнейшей разработке методики изучения русского языка с использованием рекламных текстов (не обязательно сферы туризма), в процессе подготовки материалов для занятий по грамматическому анализу рекламных текстов и в практике преподавания русского языка как иностранного.This paper examines the grammatical forms of the Russian language modifiable words in advertising of tourist services from the point of view of linguodidactic potential.
The first chapter presents the theoretical aspects of Russian language learning with the help of advertising texts, in particular, advertising texts as an object of research in linguodidactics are considered, the main issues of the Russian language that present difficulties in its learning by foreigners (grammatical forms of changeable words) are highlighted, the modern principles of RCT and the possibility of their implementation when working with advertising texts of tourism sphere are described. The second chapter describes the results of statistical processing of 13 advertising texts, for which a continuous selection of vocabulary was made. The vocabulary was further classified according to parts of speech, their classes and grammatical forms, and the number of units classified under each heading was counted.
The results of the study can be used in the further development of the methodology of studying the Russian language using advertising texts (not necessarily the sphere of tourism), in the preparation of materials for classes on grammatical analysis of advertising texts and in the practice of teaching Russian as a foreign language
Оценка неоадъювантной химиотерапии у больных с трижды негативным раком молочной железы ранней стадии
No full textТрижды негативный является самым агрессивным подтипом рака молочной железы, имеет худшие прогнозы. Болеют обычно пациенты моложе 40 лет, чаще выявляется мутация в гене BRCA. Для ранней стадии есть два варианта подхода, можно начать с оперативного лечения или же сперва назначить неоадъювантную химиотерапию.
Цель данного исследования: улучшить показатели безрецидивной выживаемости у больных с трижды негативным раком молочной железы ранней стадии T1b-1cN0M0.
В нерандомизированном ретроспективном анализе пациенты (n=32) разделены на 2 группы: первая группа получала неоадъювантную терапию, вторая группа не получала только адъювантную химиотерапию.
Результаты: ТНРМЖ встречается у пациентов молодого возраста, средний возраст 40,25 лет, медиана - 39,5 лет; в 40% случаях ТНРМЖ был связан с мутацией гена BRCA; 3-летняя безрецидивная выживаемость у пациентов после НАХТ зависело от выраженности лекарственного противоопухолевого ответа. Патоморфологическое полное исчезновение опухоли на НАХТ так же наблюдалось в 43,75% случаях. 3-летняя безрецидивная выживаемость статистически не отличалась у больных после НАХТ и без НАХТ; у больных с ТНРМЖ после полного удаления молочной железы 3-летняя выживаемость была выше (72,73% и 40%), однако данный показатель оказался статистически не значимым (p>0.05).
Заключение: пациентам с ТНРМЖ ранней стадии cT1b-cT1b возможно начать лечение с НАХТ или с хирургического этапа. При НАХТ БВ будет выше при полном противоопухолевом ответе.Triple negative is the most aggressive subtype of breast cancer and has the worst prognosis. Patients younger than 40 years of age usually get sick, a mutation in the BRCA gene is more often detected. For the early stage, there are two options for the approach, you can start with surgery or first give neoadjuvant chemotherapy.
The purpose of this study is to improve disease-free survival in patients with triple-negative early-stage T1b-1cN0M0 breast cancer.
In a non-randomized retrospective analysis, patients (n=32) were divided into 2 groups: the first group received neoadjuvant therapy, the second group did not receive only adjuvant chemotherapy.
Results: TNBC occurs in young patients, mean age 40.25 years, median 39.5 years; in 40% of cases, TNBC was associated with a mutation in the BRCA gene; The 3-year relapse-free survival in patients after NAC depended on the severity of the antitumor drug response. Pathological complete disappearance of the tumor on NAC was also observed in 43.75% of cases. 3-year relapse-free survival was not statistically different in patients after NAC and without NAC; in patients with TNBC after complete removal of the mammary gland, the 3-year survival rate was higher (72.73% and 40%), but this indicator was not statistically significant (p>0.05).
Conclusion: Patients with early stage TNBC cT1b-cT1b may be treated with NAC or at the surgical stage. With NAC, BV will be higher with a complete antitumor response
Диагностика и подходы к терапии пограничного расстройства личности
No full textПограничное расстройство личности (ПРЛ), будучи расстройством личности, то есть расстройством, поражающим всю структуру личности и воздействующим на различные аспекты жизни, характеризуется нестабильностью в самооценке и межличностных отношениях, лабильной эмоциональностью и выраженной импульсивностью, проявляющейся в виде необдуманных поступков, деструктивного и аутоагрессивного поведения. Продромальные признаки и симптомы у пациентов с ПРЛ, как и при других расстройствах личности, начинают появляться в детском и подростковом возрастах [11-14]. Ещё в 10-м пересмотре Международной классификации болезней (МКБ-10) пограничный тип рассматривался в рамках «Эмоционально неустойчивого расстройства личности», но выделение ПРЛ в отдельную нозологическую единицу в МКБ-11 и создание диагностических критериев конкретно для данного типа расстройств личности, говорит о возросшей значимости и распространенности ПРЛ за последние годы, и соответственно о большем научном и клиническом внимании к данному расстройству.
Признание ПРЛ в качестве психического расстройства произошло только в 1980 году в 3-м издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, third edition, DSM-III). В настоящее время ПРЛ сталкивается с различными препятствиями в диагностике. Являясь чрезмерно всеобъемлющей категорией, его клинически и концептуально сложно отличить от ряда других психических расстройств. В соответствии с данными датского исследования, проведенного в 2016 году, в которое были включены 10 876 пациентов, 70,0% пациентов c ПРЛ ранее был установлен иной диагноз, в основном аффективных расстройств или расстройств, связанных со стрессом [78]. В первую очередь, возникает трудность в отграничении ПРЛ от других типов расстройств личности в результате сходства и размытости границ между ними. Диагностические критерии ПРЛ «расстройство самоидентификации» и «хроническое чувство пустоты» относятся к неоднозначным феноменам, которые изначально приписывались расстройствам шизофренического спектра [100]. А возможность возникновения у данных пациентов параноидных идей и тяжелых диссоциативных симптомов требует дифференциальной диагностики с шизофренией. Эмоциональная лабильность, трудности контроля гнева и импульсивность характерны и для ПРЛ, и для БАР. Частое наличие детской психотравмы в анамнезе может быть распознано в качестве посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). ПРЛ так же может быть определено как расстройство, вызванное употреблением психоактивных веществ.
В дополнение, ПРЛ продемонстрировало высокую ассоциацию с другими психическими расстройствами. Согласно данному исследованию, 84,8% пациентов с ПРЛ имели сопутствующую патологию в виде тревожного расстройства в течение жизни, 82,7% - аффективного расстройства/эпизода в течение жизни, а у 78,2% были диагностированы в течение жизни расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ [10].
Проблемы гиподиагностики ПРЛ часто опосредованы не только врачебной стороной. Несмотря на то, что информация о ПРЛ всё чаще появляется в средствах массовой информации и осведомленность людей о данном расстройстве растёт, пациенты редко обращаются к врачу с жалобами на дискомфорт по поводу своих мыслей и чувств. Первичное обращение за помощью часто вызвано другой психической проблемой, например, злоупотреблением психоактивными веществами, самоповреждающим поведением или проблемами в межличностных отношениях, являющимися лишь последствиями социально-дезадаптивного поведения, возникшего в результате нарушений психических процессов [103].
Помимо этого, при проведении клинической диагностики следует учитывать, что разработка критериев классификации DSM-IV проводилась на американской популяции, что может в определенной степени затруднять использование их в других культурах [66]. Исследования, проведенные в странах Европы, подтверждают данный факт: при проведении адаптации критериев DSM-IV к испанской популяции было установлено, что самыми показательными диагностическими критериями (при недостаточной задействованности остальных) являются эмоциональная нестабильность, суицидальное и самоповреждающее поведение [67].
Из-за возникших трудностей в клинической диагностике большое внимание в последние годы уделяется разработке моделей альтернативных измерений (Alternative Model of Personality Disorders, AMPD) и лаконичных инструментов скрининга как расстройств личности в целом, так и пограничного расстройства личности в частности, для применения в повседневной клинической практике и при эпидемиологических исследованиях (DIB-R, MSI-BPD, ZAN-BPD, PBQ-BPD и др.).
Столь ранняя манифестация расстройства, воздействие на все сферы жизни, не идентифицированная этиология и высокая коморбидность с другими психическими расстройствами предсказывают множество негативных последствий на протяжении всей жизни, способствуют большей злокачественности течения и возникновению трудностей в терапии.
На сегодняшний день одной лишь фармакотерапии недостаточно для лечения ПРЛ. Часто назначаемые классы препаратов, включающие антидепрессанты и стабилизаторы настроения, способствуют уменьшению выраженности конкретных клинических проявлений ПРЛ, но не лечению пограничного расстройства в целом. Предпочтительно сочетание медикаментозного лечения с психотерапией, являющейся основным методом лечения личностных расстройств [129].
Вместо того, чтобы быть фиксированным набором симптомов, неизменным на протяжении всей жизни, признаки ПРЛ носят динамический характер, и их выражение зависит от контекстуальных факторов и факторов развития с детства до старости [186]. Следует так же уточнить, что в большинстве случаев ремиссия ПРЛ фактически означает уменьшение числа симптомов ниже диагностического порога и не обязательно полное разрешение расстройства [191]. Как следствие, многим пациентам с ПРЛ никогда не удается полноценно участвовать в жизни общества. Не выздоровевшие пациенты, которые составляют около 40%, имеют высокие показатели профессиональных нарушений, инвалидности, соматической заболеваемости и смертности [187]. Данные факты говорят о необходимости постоянного наблюдения и корректировки терапии у пациентов с ПРЛ.
Цель исследования:
Изучение и оценка качества диагностики и лечения пограничного расстройства личности.
Научная новизна:
В данной работе изучены подходы в диагностике пограничного расстройства личности. Выявлены факторы, способствующие возникновению и развитию пограничного расстройства личности. Проведены оценка эффективности проводимой психо- и фармакотерапии, а также сравнение данных методов между собой и их комбинации с последующим наблюдением за динамикой состояния пациентов. Исследована частота возникновения у данных пациентов рецидивов или уход в ремиссию с её продолжительностью и их связь с проводимой терапией.
Методы исследования:
1. Анамнестический метод.
2. Архивный метод.
3. Клинико-шкальный метод.
4. Статистический анализ.
Материал исследования:
Для проведения исследования было отобрано 50 пациентов от 18 до 50 лет (14 мужчин и 36 женщин) с диагнозом Эмоционально неустойчивое расстройство личности, пограничный тип (F60.31) (согласно диагностическим критериям МКБ-10).
Выводы:
1. Большему риску возникновения ПРЛ подвергаются лица подросткового возраста, которые воспитывались с холодным пренебрежительным отношением со стороны воспитателей и имели в прошлом детские психотравмы (физическое и сексуальное насилие, утрата близкого человека и прочие сильные стрессовые события).
2. Все пациенты с установленным диагнозом Эмоционально неустойчивое расстройство личности, пограничный тип (F60.31) (согласно диагностическим критериям МКБ-10) соответствовали критериям МКБ-11 и DSM-V. Было выявлено, что все пациенты сообщили о самоповредающем поведении, эмоциональной неустойчивости и импульсивности. У большинства пациентов поставленный диагноз сопровождался ведущим тревожно-депрессивным синдромом (в 52% случаев). Опросник дисфункциональных убеждений PBQ-BPD при пограничном расстройстве личности продемонстрировал возможность своего применения в клинической практике врача-психиатра для выявления лиц с пограничным расстройством личности.
3. У большинства пациентов первым диагнозом было поставлено совершенно иное психическое расстройство, что говорит о необходимости проведения более тщательной дифференциальной диагностики.
4. Предпочтительно применение в качестве терапии комбинацию психотерапии и фармакотерапии, что способствует снижению продолжительности приема лекарств и соответственно уменьшению риска возникновения побочных эффектов, а также наступлению более скорой ремиссии.
5. Было выявлено, что для лечения лиц с ПРЛ чаще всего применяются антидепрессанты из подгруппы СИОЗС (в особенности, флувоксамин), антипсихотики (в особенности кветиапин) и нормотимики (в особенности ламотриджин).
6. Лица, с пограничным расстройством личности социально дезадаптированы, что говорит превалирование группы с неоконченным высшим или средним образованием, заметно низкой справляемостью со своей работой и частыми увольнениями в связи с конфликтами в коллективе и нарушениями трудовой дисциплины, а также конфликтные отношения с близкими людьми (в 84% случаев).Borderline personality disorder (BPD), being a personality disorder, that is, a disorder that affects the entire personality structure and affects various aspects of life, is characterized by instability in self-esteem and interpersonal relationships, labile emotionality and pronounced impulsivity, manifested in the form of rash acts, destructive and auto-aggressive behavior . Prodromal signs and symptoms in patients with BPD, as in other personality disorders, begin to appear in childhood and adolescence [11–14]. Back in the 10th revision of the International Classification of Diseases (ICD-10), the borderline type was considered within the framework of "Emotionally unstable personality disorder", but the allocation of BPD as a separate nosological unit in ICD-11 and the creation of diagnostic criteria specifically for this type of personality disorder, speaks of the increased importance and prevalence of BPD in recent years, and consequently more scientific and clinical attention to this disorder.
The recognition of BPD as a mental disorder did not come until 1980 in the 3rd edition of the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, third edition, DSM-III. BPD currently faces various diagnostic hurdles. Being an overly comprehensive category, it is clinically and conceptually difficult to distinguish from a number of other mental disorders. According to a Danish study conducted in 2016, which included 10,876 patients, 70.0% of patients with BPD were previously diagnosed with another diagnosis, mainly affective or stress-related disorders [78]. First of all, there is a difficulty in distinguishing BPD from other types of personality disorders as a result of the similarity and blurring of the boundaries between them. The diagnostic criteria for BPD "identity disorder" and "chronic feelings of emptiness" are among the controversial phenomena that were originally attributed to schizophrenia spectrum disorders [100]. And the possibility of paranoid ideas and severe dissociative symptoms in these patients requires differential diagnosis with schizophrenia. Emotional lability, difficulty controlling anger, and impulsivity are common in both BPD and bipolar disorder. A frequent history of childhood trauma can be recognized as post-traumatic stress disorder (PTSD). BPD can also be defined as a substance use disorder.
In addition, BPD has shown a high association with other psychiatric disorders. According to this study, 84.8% of patients with BPD had a lifetime comorbid anxiety disorder, 82.7% had an affective disorder/episode during their lifetime, and 78.2% were diagnosed with a lifetime anxiety disorder. the use of psychoactive substances [10].
The problems of underdiagnosis of BPD are often mediated not only by the medical side. Despite the fact that information about BPD is increasingly appearing in the media and people's awareness of this disorder is growing, patients rarely go to the doctor with complaints of discomfort about their thoughts and feelings. Initial care seeking is often triggered by another psychiatric problem, such as substance abuse, self-injurious behavior, or interpersonal relationship problems, which are merely consequences of socially maladaptive behavior resulting from mental process disturbances [103].
In addition, when conducting clinical diagnostics, it should be taken into account that the development of the DSM-IV classification criteria was carried out on the American population, which may to some extent complicate their use in other cultures [66]. Studies conducted in European countries confirm this fact: when adapting the DSM-IV criteria to the Spanish population, it was found that the most indicative diagnostic criteria (with insufficient involvement of the others) are emotional instability, suicidal and self-damaging behavior [67].
Due to the difficulties encountered in clinical diagnosis, much attention has been paid in recent years to the development of alternative dimensions models (Alternative Model of Personality Disorders, AMPD) and concise screening tools for both personality disorders in general and borderline personality disorder in particular, for use in everyday clinical practice. practice and in epidemiological studies (DIB-R, MSI-BPD, ZAN-BPD, PBQ-BPD, etc.).
Such an early manifestation of the disorder, the impact on all areas of life, an unidentified etiology and high comorbidity with other mental disorders predict many negative consequences throughout life, contribute to a more malignant course and difficulties in therapy.
To date, pharmacotherapy alone is not enough to treat BPD. Commonly prescribed classes of drugs, including antidepressants and mood stabilizers, have been shown to reduce specific clinical manifestations of BPD, but not to treat borderline disorder in general. It is preferable to combine drug treatment with psychotherapy, which is the main treatment for personality disorders [129].
Rather than being a fixed set of symptoms that remain unchanged throughout life, the features of BPD are dynamic, and their expression depends on contextual and developmental factors from childhood to old age [186]. It should also be clarified that in most cases remission of BPD actually means a decrease in the number of symptoms below the diagnostic threshold and not necessarily a complete resolution of the disorder [191]. As a result, many BPD patients never fully participate in society. Non-recovered patients, who make up about 40%, have high rates of occupational disorders, disability, somatic morbidity and mortality [187]. These facts indicate the need for constant monitoring and adjustment of therapy in patients with BPD.
Purpose of the study:
Study and evaluation of the quality of diagnosis and treatment of borderline personality disorder.
Scientific novelty:
In this paper, approaches to the diagnosis of borderline personality disorder are studied. Factors contributing to the emergence and development of borderline personality disorder have been identified. The effectiveness of the psycho- and pharmacotherapy carried out was assessed, as well as a comparison of these methods with each other and their combination with subsequent monitoring of the dynamics of the patients' condition. The frequency of occurrence of relapses in these patients or going into remission with its duration and their relationship with ongoing therapy was studied.
Research methods:
1. Anamnestic method.
2. Archival method.
3. Clinical scale method.
4. Statistical analysis.
Research material:
For the study, 50 patients aged 18 to 50 years (14 men and 36 women) were selected with a diagnosis of emotionally unstable personality disorder, borderline type (F60.31) (according to the ICD-10 diagnostic criteria).
Conclusions:
1. Adolescents who were brought up with a cold neglected attitude from educators and had childhood psychological trauma in the past (physical and sexual abuse, loss of a loved one and other severe stressful events) are at greater risk of developing BPD.
2. All patients with an established diagnosis of emotionally unstable personality disorder, borderline type (F60.31) (according to ICD-10 diagnostic criteria) met the criteria for ICD-11 and DSM-V. It was found that all patients reported self-injurious behavior, emotional instability and impulsivity. In most patients, the diagnosis was accompanied by a leading anxiety-depressive syndrome (in 52% of cases). The PBQ-BPD Dysfunctional Belief Questionnaire for Borderline Personality Disorder has demonstrated the possibility of its use in the clinical practice of a psychiatrist to identify individuals with borderline personality disorder.
3. In most patients, the first diagnosis was a completely different mental disorder, which indicates the need for a more thorough differential diagnosis.
4. It is preferable to use a combination of psychotherapy and pharmacotherapy as a therapy, which helps to reduce the duration of medication and, accordingly, reduce the risk of side effects, as well as the onset of a faster remission.
5. Antidepressants from the subgroup of SSRIs (especially fluvoxamine), antipsychotics (especially quetiapine) and mood stabilizers (especially lamotrigine) have been found to be most commonly used to treat people with BPD.
6. Persons with borderline personality disorder are socially maladjusted, which indicates the prevalence of a group with incomplete higher or secondary education, noticeably low coping with their work and frequent dismissals due to conflicts in the team and violations of labor discipline, as well as conflict relationships with loved ones ( in 84% of cases)
Практики маркетинга персонала в компании «Яндекс» в период пандемии COVID-19
Get PDFПандемия COVID-19 вынудила компании адаптировать свои HR-стратегии, в том числе трансформировать маркетинг персонала под новые потребности рынка труда, изменившиеся ценности и приоритеты сотрудников. Мировой карантин стал возможен именно благодаря развитым информационным технологиям, а сфера ИТ стала еще более востребованной. «Яндекс» как отличный пример российской ИТ-сферы исследуется на предмет изменений в маркетинге персонала во время пандемии COVID-19. Результатами работы являются конкретные рекомендации для улучшения маркетинга персонала компании «Яндекс» на основе анализа текущего состояния маркетинга персонала в компании с помощью качественных методов – опросов потенциальных сотрудников и глубинных интервью с текущими сотрудниками разных проектов компании.The COVID-19 pandemic has forced companies to adapt their HR strategies, including transforming employee marketing to the new needs of the labor market, changing employee values and priorities. World quarantine became possible thanks to advanced information technologies, and the IT sector has become even more in demand. Yandex, as a great example of the Russian IT industry, is being explored for changes in employee marketing during the COVID-19 pandemic. The results of the work are specific recommendations for improving the employee marketing of the Yandex company based on an analysis of the current state of employee marketing in the company using qualitative methods - surveys of potential employees and in-depth interviews with current employees of various company projects
Проблемы современных машинных систем перевода на примере японского языка
Get PDFРабота посвящена проблемам современных машинных систем перевода в языковой паре японский-русский. Актуальность работы обусловлена необходимостью дальнейшего усовершенствования систем машинного перевода и тем, что ошибки машинного перевода в языковой паре японский-русской до сих пор мало изучены в академической среде. В работе описаны особенности внутреннего устройства и работы систем машинного перевода, проведена автоматическая оценка перевода с помощью метрик BLEU и METEOR, а также представлен анализ ошибок в машинном переводе публицистических и художественных текстов японского языка.The final qualifying work is devoted to the problems of modern machine translation systems in the Japanese-Russian language pair. The relevance of the work is due to the need for further improvement of machine translation systems and the relatively little academic study of machine translation errors in the Japanese-Russian language pair. The paper describes the features of the internal structure and operation of machine translation systems, carries out automatic translation evaluation using the BLEU and METEOR metrics, and also presents an analysis of errors in machine translation of publicistic and literary texts in the Japanese language
Российско-турецкие связи в области экономики, культуры и образования на рубеже XX – XXI вв. (1991 – 2015)
Get PDFОтношения России и Турции интенсивно развиваются в XXI веке. Основные процессы, которые продолжаются и в наше время, были заложены в период 1991–2015 гг. В данный временной период возрос интерес к рынку российских энергоресурсов, новое значение приобрела атомная энергетика, активно развивалось строительство. Связи Росси и Турции в сфере культуры и образования вошли в новую эпоху взаимодействия.International relations between Russia and Turkey are developing intensively in the 21st century. The main processes that continue in our time were laid down in the period 1991–2015. During this time period, interest in the market of Russian energy resources increased, nuclear power has acquired a new significance, and construction was actively developing. Communications of Russia and Turkey in the field of culture and education have entered a new era of interaction
Почвы Елагина Острова
Get PDFДанная работа посвящена изучению городских почв парка природного комплекса «Елагин остров» - памятника природы Санкт-Петербурга.
Для исследования этой тематики на территории Елагина острова (относительно недалеко друг от друга) нами были заложены 5 разрезов почв, созданных для разных целевых назначений при
планировке парка, и испытывающих разную антропогенную нагрузку по настоящий момент.
Мы постарались выстроить эти почвы в своеобразный ряд по увеличению степени антропогенной нагрузки, возникающей от хозяйственной деятельности человека, а затем поставили задачу изучить и сравнить физико-химические свойства этих почв, обращая внимание на виды антропогенных включений. Согласно строению почвенных профилей получился следующий ряд: р.16/19 (почва, расположена рядом с мелиоративными канавами и практически не испытавшая сильной антропогенной трансформации, т.к. по строению профиля близка к исходной природной почве) – р.32/18 (почва, под газоном, сильно стратифицирована с поверхности) – р. 28/18 (расположена рядом с стекольными мастерскими, имеет с своей толще насыпные горизонты техногенного происхождения) – р.16/18 (искусственно созданная почва для укрепления набережной р. Большая Невка и состоящая из серии насыпных слоев) – р. 7/18 (постагрогенная почва бывшего «собственного сада» , стратифицированная с поверхности).
Мы проверили работу в химической лаборатории СПбГУ и изучили физико-химические свойства наших почв, а также, благодаря помощи ресурсных центров, удалось установить концентрации микроэлементов в почвах.
Таким образом, сравнительная характеристика городских почв, испытывающих разные виды антропогенного влияния позволила сделать следующие выводы:
1. Тип хозяйственной деятельности человека отражается в химическом составе почвы и влияет на ее физико-химические свойства.
2. Любой тип хозяйственной деятельности оставляет в почве характерные для него артефакты, по обилию и составу которых можно судить об истории формирования почвы.
3. Используемые в работе общепринятые методы анализа физико-химического состава почв позволяют оценить генезис того или иного почвенного горизонта городской почвы.
В заключении хочется добавить, что городские почвы в целом и содержащиеся в них артефакты нуждаются в дальнейших более углубленных исследованиях.This work is devoted to the study of urban soils of the park of the natural complex "Yelagin Island" - a natural monument of St. Petersburg.
To study this topic on the territory of Yelagin Island (relatively close to each other), we laid 5 soil profiles created for different purposes with
planning of the park, and experiencing different anthropogenic load at the moment.
We tried to arrange these soils in a kind of series according to the increase in the degree of anthropogenic load arising from human economic activity, and then we set the task of studying and comparing the physicochemical properties of these soils, paying attention to the types of anthropogenic inclusions. According to the structure of soil profiles, the following series was obtained: p. , under the lawn, strongly stratified from the surface) - r. 28/18 (located next to the glass workshops, with its thicker man-made horizons) - r. 7/18 (post-agrogenic soil of the former "own garden", stratified from the surface).
We checked the work in the chemical laboratory of St. Petersburg State University and studied the physical and chemical properties of our soils, and also, thanks to the help of resource centers, we managed to establish the concentration of trace elements in soils.
Thus, the comparative characteristics of urban soils experiencing different types of anthropogenic influence made it possible to draw the following conclusions:
1. The type of human economic activity is reflected in the chemical composition of the soil and affects its physical and chemical properties.
2. Any type of economic activity leaves artifacts characteristic of it in the soil, the abundance and composition of which can be used to judge the history of soil formation.
3. The generally accepted methods of analysis of the physicochemical composition of soils used in the work make it possible to assess the genesis of one or another soil horizon of urban soil.
In conclusion, I would like to add that urban soils in general and the artifacts contained in them need further in-depth studies