South Ural State University Repository (Электронный архив ЮУрГУ)
Not a member yet
61430 research outputs found
Sort by
Реконструкция ТЭЦ ЧФ ООО «Мечел-Энерго» с заменой котла ПК-14-2М на котел Е-260-9,8-540-ГД
No full text
Разработка беспроводного термометра для контроля температуры трансформаторного масла в условиях низких температур для АО "Россети Тюмень"
No full text
Разработка метода диагностики сломанных стержней асинхронного двигателя по сигналам тока
No full textРазработка мероприятий по повышению эффективности функционирования АО «Самотлорнефтегаз»
No full textReactions of pentaphenylantimony with 1,2,3,4-tetrahydroacridine-9-carboxylic and coumarin-3-carboxylic acids
No full textШарутин Владимир Викторович – доктор химических наук, профессор, главный научный
сотрудник, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия. E-mail:
[email protected]
Шарутина Ольга Константиновна - доктор химических наук, профессор, заведующий кафедрой теоретической и прикладной химии, Южно-Уральский государственный университет,
Челябинск, Россия. E-mail: [email protected]
Зубарева Валерия Витальевна – студент кафедры теоретической и прикладной химии, Южно-
Уральский государственный университет, Челябинск, Россия. E-mail: valerochka.zubareva@ bk.ru
Русских Алена Андреевна – аспирант кафедры органической химии и технологий, Кубанский государственный университет, Краснодар, Россия. E-mail: [email protected]
Кулясов Александр Николаевич – аспирант кафедры общей, неорганической химии и информационно-вычислительных технологий в химии, Кубанский государственный университет,
Краснодар, Россия. E-mail: [email protected]
Доценко Виктор Викторович доктор химических наук, доцент, заведующий кафедрой органической химии и технологий, Кубанский государственный университет, Краснодар, Россия.
E-mail: [email protected]. V.V. Sharutin1, O.K. Sharutina1, V.V. Zubareva1, A.A. Russkikh2,
A.N. Kulyasov2, V.V. Dotsenko2
1 South Ural State University, Chelyabinsk, Russia
2 Kuban State University, Krasnodar, Russia
[email protected]Пентафенилсурьма взаимодействует с 1,2,3,4-тетрагидроакридин-9-карбоновой
и кумарин-3-карбоновой кислотами в бензоле при комнатной температуре с образованием карбоксилатов тетрафенилсурьмы Ph4SbOC(O)R, R = C13H12N (1), C9H5O2 (2), строение которых установлено методом рентгеноструктурного анализа (РСА). По данным РСА, атомы сурьмы в молекулах 1 и 2 имеют координацию искаженной тригональной бипирамиды с тремя фенильными
заместителями в экваториальной плоскости, аксиальные углы CSbO составляют 175,85(7) и
177,6(6), суммы углов между экваториальными связями равны 356,31(8) и 356,5(6). Экваториальные связи SbC (2,112(2)2,125(2) Å для 1 и 2,128(16)2,131(16) Å для 2 короче аксиальной
(2,174(2) Å для 1 и 2,224(12) Å для 2. Длины связей SbO (2,2793(18) Å в 1 и 2,204(13) Å в 2)
превосходят сумму ковалентных радиусов атомов сурьмы и кислорода. Установлено, что геометрические характеристики молекулы свободной кумарин-3-карбоновой кислоты (3) и остатка кислоты, входящего в комплекс 2, существенно различаются. РСА проводили на дифрактометре D8
Quest фирмы Bruker (MoKα-излучение, λ = 0,71073 Å, графитовый монохроматор) при 293(2) К.
Данные РСА: [(1) C38H32NO2Sb, M = 656,40; моноклинная сингония, пр. гр. Р21/c; размер кристалла
0,480,230,18 мм; параметры ячейки: a = 9,063(4) Å, b = 15,911(8) Å, c = 21,495(11) Å;
β = 94,719(16), V = 3089(3) Å3, Z = 4; (выч.) = 1,411 г/см3; = 0,927 мм–1; F(000) = 1336,0;
обл. сбора по 2: 5,66–62,12; –13 ≤ h ≤ 10, –23 ≤ k ≤ 23, –31 ≤ l ≤ 31; всего отражений 146090; независимых отражений 9883 (Rint = 0,0591); GOOF = 1,052; R-фактор 0,0338; (2) C34H24O4Sb,
M = 619,29; триклинная сингония, пр. гр. Р–1; размер кристалла 0,610,420,29 мм; параметры ячейки:
a = 9,533(4) Å, b = 10,560(4) Å, c = 16,397(6) Å; = 97,431(13), β = 98,49(2), = 108,962(12),
V = 1516,1(9) Å3, Z = 2; (выч.) = 1,357 г/см3; = 0,944 мм–1; F(000) = 624,0; обл. сбора по 2: 5,7–
55,64; –12 ≤ h ≤ 12, –13 ≤ k ≤ 13, –21 ≤ l ≤ 21; всего отражений 19837; независимых отражений
12162 (Rint = 0,0707); GOOF = 1,087; R-фактор 0,0543; (3) C10H6O4, M = 190,15; моноклинная сингония, пр. гр. Р21/n; размер кристалла 0,110,240,29 мм; параметры ячейки: a = 11,390(6) Å,
b = 5,534(3) Å, c = 13,890(8) Å; = 90,00, β = 106,33(3), = 90,00, V = 840,1(7) Å3, Z = 4; (выч.) =
1,503 г/см3; = 0,118 мм–1; F(000) = 392,0; обл. сбора по 2: 6,12–55,04; –14 ≤ h ≤ 14, –7 ≤ k ≤ 7,
–18 ≤ l ≤ 17; всего отражений 23991; независимых отражений 1917 (Rint = 0,0263); GOOF = 1,072;
R-фактор 0,0406]. Pentaphenylantimony reacts with 1,2,3,4-tetrahydroacridine-9-carboxylic and coumarin-
3-carboxylic acids in benzene at room temperature to form tetraphenylantimony carboxylates
Ph4SbOC(O)R, R = C13H12N (1), C9H5O2 (2), the structure of which has been determined by X-ray
diffraction analysis (XRD). According to the X-ray diffraction data, the antimony atoms in molecules 1
and 2 have a distorted trigonal bipyramidal coordination with three phenyl substituents in the equatorial
plane, the CSbO axial angles are 175.85(7) and 177.6(6), the sum of the angles between equatorial
bonds are 356.31(8) and 356.5(6). The SbC equatorial bonds (2.112(2)–2.125(2) Å for 1 and
2.128(16)–2.131(16) Å for 2 are shorter than the axial ones (2.174(2) Å for 1 and 2.224(12) Å for 2.
The SbO bond lengths (2.2793(18) Å in 1 and 2.204(13) Å in 2) exceed the sum of the covalent radii
of antimony and oxygen atoms. It has been established that the geometric characteristics of the free
coumarin-3-carboxylic acid molecule (3) and the acid residue included in complex 2 differ significantly.
The X-ray diffraction data: a D8 Quest diffractometer from Bruker (MoKα radiation, λ = 0.71073 Å,
graphite monochromator, at 293(2) K. [(1) C38H32NO2Sb, M = 656.40; monoclinic system, space group
Р21/c; crystal size 0.480.230.18 mm; cell parameters: a = 9.063(4) Å, b = 15.911(8) Å,
c = 21.495(11) Å; β = 94.719(16), V = 3089(3) Å3, Z = 4; calc = 1.411 g/cm3; = 0.927 mm–1;
F(000) = 1336.0; collection region for 2: 5.66–62.12; –13 ≤ h ≤ 10, –23 ≤ k ≤ 23, –31 ≤ l ≤ 31; total
reflections 146090; independent reflections 9883 (Rint = 0.0591); GOOF = 1.052; R-factor is 0.0338;
(2) C34H24O4Sb, M = 619.29; triclinic system, space group P–1; crystal size 0.610.420.29 mm; cell
parameters: a = 9.533(4) Å, b = 10.560(4) Å, c = 16.397(6) Å; = 97.431(13), β = 98.49(2),
= 108.962(12), V = 1516.1(9) Å3, Z = 2; calc = 1.357 g/cm3; = 0.944 mm–1; F(000) = 624.0;
collection region at 2: 5.7–55.64; –12 ≤ h ≤ 12, –13 ≤ k ≤ 13, –21 ≤ l ≤ 21; total reflections 19837;
independent reflections 12162 (Rint = 0.0707); GOOF = 1.087; R-factor is 0.0543; (3) 3 C10H6O4,
M = 190.15; monoclinic system, space group Р21/n; crystal size 0.11 0.24 0.29 mm; cell parameters:
a = 11.390(6) Å, b = 5.534(3) Å, c = 13.890(8) Å; = 90.00, β = 106.33(3), = 90.00, V = 840.1(7) Å3,
Z = 4; calc = 1.503 g/cm3; = 0.118 mm –1; F(000) = 392.0; collection region at 2: 6.12–55.04;
–14 ≤ h ≤ 14,7 ≤ k ≤ 7, –18 ≤ l ≤ 17; total reflections 23991; independent reflections 1917 (Rint =
0.0263); GOOF = 1.072; R-factor is 0.0406]
Формирование навыков ведения Small Talk у студентов-журналистов в процессе изучения английского языка
No full textInna N. Dmitrusenko, Candidate of Pedagogy, Associate Professor of the Department of Foreign Languages, Institute of Linguistics and International Communications, South Ural State University, Chelyabinsk, Russia.
Igor A. Tishevskoy, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor of the Department of Psychology, Faculty of Psychology and Pedagogy Chelyabinsk State University, Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia.
Lei Zhao, Lecturer of the Department of Linguistics and Translation, Institute of Linguistics and International Communications, South Ural State University, Chelyabinsk, Russia.
Дмитрусенко Инна Николаевна, кандидат педагогических наук, доцент кафедры иностранных языков Института лингвистики и международных коммуникаций, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия.
Тишевской Игорь Андреевич, кандидат медицинских наук, доцент кафедры психологии факультета Психологии и педагогики, Челябинский государственный университет, Челябинск.
Чжоу Лэй, преподаватель кафедры лингвистики и перевода Института лингвистики и
международных коммуникаций, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия.In the context of training journalism students, one of the methodical problems is the development of their soft skills to conduct a phatic dialogue effectively, which is not typical for Russian-speaking culture. Therefore, it seems important for this category of students to give the opportunity for the developing phatic dialogue skills in the process of learning English as part of improving their Small Talk skills. The presented study attempts to study the knowledge of journalism students about Small Talk as a type of phatic dialogue that allows successful initiation of communication. In addition, it presents the results of the development and application of the author’s course assessment aimed at Small Talk skills
development in journalism students in the process of learning English. The study used empirical methods (testing and observation), as well as traditional methods of descriptive and comparative statistics. The presented results of the study of the effectiveness of the author’s course indicate, on the one hand, its effectiveness in the improvement of journalism students’ knowledge about the specifics and benefits of Small Talk in professional communication. On the other hand, this course allows journalism students to improve their practical skills in conducting this form of phatic dialogue.В рамках обучения студентов-журналистов одной из методических проблем является формирование у них надпрофессиональных навыков эффективного ведения фатического диалога, не характерного для русскоязычной культуры. Поэтому представляется важным, чтобы в процессе изучения английского языка для данной категории студентов предоставлялась возможность развивать навыки ведения фатического диалога в рамках совершенствования навыков ведения учебных Small Talk. Представленное о Small Talk как о виде фатического диалога, позволяющего успешно инициировать коммуникацию. Кроме того, в нем представлены результаты оценки разработки и применения авторского курса, нацеленного на развитие навыков Small Talk у студентов-журналистов в процессе изучения английского языка. В работе использовались эмпирические методы (тестирование и наблюдение), а также традиционные методы описательной и сравнительной статистики. Представленные результаты исследования эффективности авторского курса свидетельствуют, с одной стороны, об его эффективности в отношении улучшения знаний студентов-журналистов о специфике и пользе Small Talk в профессиональной коммуникации, с другой стороны, данный курс позволяет также улучшить у студентов-журналистов и практические навыки ведения данной формы фатического диалога
Archaic and classicizing tendencies of the Russian provincial portrait
No full textАкилова Анна Дмитриевна – начальник отдела по воспитательной работе и культурно-массовым мероприятиям, Российский государственный художественно-промышленный университет имени С. Г. Строганова (Москва), e-mail: [email protected]. ORCID 0000-0001-9963-3411. Anna D. Akilova – Head of the Department for Educational Work and Cultural Events, Stroganov Russian State University of Design and Applied Arts (Moscow), e-mail: [email protected]Статья посвящена художественным особенностям одного из ярких явлений отечественной живописи XVIII – XIX вв. – русскому провинциальному портрету. Целью исследования является выявление тенденций его развития, что способствует определению роли и места провинциального портрета в истории русского искусства. Опираясь на историко-культурный, формально-стилевой и иконографический методы анализа провинциальной живописи, а также на результаты реставрационных и технико-технологических исследований, мы предлагаем выделить две тенденции провинциального портрета: архаизирующую и классицизирующую. Архаизирующая тенденция опирается на иконописно-парсунную традицию, которая связана с системой провинциального худо-жественного обучения, распространенного со второй половины XVIII в. Тем не менее, архаизирующая тенденция продолжает существование и в XIX в., развиваясь параллельно со вторым течением – классицизирующей тенденцией провинциального портрета. Эта тенденция ориентирована на столичное искусство, прежде всего – на классицизм, однако она улавливает различные стилевые направления, существовавшие на фоне классицизма, примеряя и адаптируя новейшие течения в провинциальной среде. Классицизирующая тенденция получает мощное развитие в первой половине – середине XIX в., что связано с просветительской деятельностью художников академической школы. The article is devoted to the artistic features of one of the striking phenomena of Russian painting of the XVIII – XIX centuries – the Russian provincial portrait. The purpose of the study is to identify trends in its development, thereby contributing to the definition of the role and place of the provincial portrait in the history of Russian art. Based on the historical-cultural, formal-stylistic and iconographic methods of analyzing provincial painting, as well as on the results of restoration and technical and technological research, we propose to identify two trends in pro-vincial portraiture: archaic and classicizing. The archaic trend is based on the iconographic-parsunian tradition, which is associated with the system of provincial art education, widespread since the second half of the XVIII century. Nevertheless, the archaic trend continues to exist in the 19th century, developing in parallel with the second trend – the classicizing trend of provincial portrait. The classicizing trend was strongly developed in the first half – middle of the XIX century, which is associated with the educational activities of the artists of the academic school. This trend is focused on metropolitan art, primarily on classicism, but it captures various stylistic trends that existed against the background of classicism, trying on and adapting the latest trends in the provincial environment. The classicizing trend was strongly developed in the first half to the middle of the XIX century, which is associated with the educational activities of the artists of the academic school
Structural features of tetraphenylantimony carbox-ylates Ph4SbOC(O)R (R = CH2Cl, CH2Br, CH2l, C6H3F2-2,3) and tetraphenylantimony nitrate hydrate Ph4SbONO2 ∙ H2O
No full textV.V. Sharutin, O.K. Sharutina South Ural State University, Chelyabinsk, Russia
[email protected]. Шарутин Владимир Викторович – доктор химических наук, профессор, главный научный сотрудник управления научной и инновационной деятельности, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия. E-mail: [email protected] Шарутина Ольга Константиновна - доктор химических наук, профессор, заведующий кафедрой теоретической и прикладной химии, профессор, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия. E-mail: [email protected]Строение карбоксилатов тетрафенилсурьмы Ph4SbOC(O)R [R = CH2Cl (1), CH2Br (2), CH2l (3), C6H3F2-2,3) (4)] и нитрата Ph4SbONO2 ∙ H2O (5) установлено методом рентгеноструктурного анализа (РСА). По данным РСА, атомы сурьмы в комплексах 15 имеют координацию искаженной тригональной бипирамиды с электроотрицательным лигандом в аксиальном положении. Аксиальные углы CSbО составляют 174,05(7); 171,6(2), 170,3(2); 173,10(12); 177,93(5); 178,02(9), 168,11(9), 169,33(9) соответственно. Данные РСА: (1) [C26H22O2ClSb, M = 523,64; ромбическая сингония, пр. гр. Pbca; параметры ячейки: a = 14,382(8) Å, b = 16,681(10) Å, c = 19,270(11) Å; β = 90,00, V = 4623(5) Å3, Z = 8; (выч.) = 1,505 г/см3; = 1,328 мм–1; F(000) = 2096,0; обл. сбора по 2: 5,64–56,6; –19 ≤ h ≤ 19, –22 ≤ k ≤ 21, –23 ≤ l ≤ 25; всего отражений 69348; независимых отражений 5710 (Rint = 0,0398); GOOF = 1,067; R-фактор 0,0261]; (2) [C52H46O4Br2Sb2, M = 1138,19; триклинная сингония, пр. гр. P–1; параметры ячейки: a = 11,096(13) Å, b = 12,510(13) Å, c = 17,62(2) Å; = 78,01(6), β = 89,35(7), = 89,71(5), V = 2393(5) Å3, Z = 2; (выч.) = 1,577 г/см3; = 2,841 мм–1; F(000) = 1120,0; обл. сбора по 2: 5,16–69,06; –16 ≤ h ≤ 16, –14 ≤ k ≤ 14, –23 ≤ l ≤ 23; всего отражений 89320; независимых отражений 11788 (Rint = 0,0568); GOOF = 1,034; R-фактор 0,0519]; (3) [C26H22O2SbI, M = 615,09; моноклинная сингония, пр. гр. P21/c; параметры ячейки: a = 12,779(6) Å, b = 10,864(4) Å, c = 17,542(9) Å; β = 100,18(3), V = 2397(2) Å3, Z = 4; (выч.) = 1,704 г/см3; = 2,458 мм–1; F(000) = 1192,0; обл. сбора по 2: 6,02–71,46; –20 ≤ h ≤ 20, –17 ≤ k ≤ 17, –28 ≤ l ≤ 28; всего отражений 70960; независимых отражений 11043 (Rint = 0,0510); GOOF = 1,018; R-фактор 0,0537]; (4) [C31H23O2F2Sb, M = 587,24; триклинная сингония, пр. гр. P–1; параметры ячейки: a = 9,862(13) Å, b = 10,154(13) Å, c = 14,298(2) Å; = 84,03(6), β = 82,76(7), = 68,41(5), V = 1318,2(5) Å3, Z = 2; (выч.) = 1,479 г/см3; = 1,086 мм–1; F(000) = 588,0; обл. сбора по 2: 6,08–74,28; –16 ≤ h ≤ 16, –17 ≤ k ≤ 17, –24 ≤ l ≤ 24; всего отражений 88852; независимых отражений 13477 (Rint = 0,0353); GOOF = 1,026; R-фактор 0,0359]; (5) [C72H62N3O10Sb3, M = 1494,50; моноклинная сингония, пр. гр. P21/n; параметры ячейки: a = 23,072(7) Å, b = 10,427(3) Å, c = 27,040(10) Å; β = 95,860(13), V = 6472(4) Å3, Z = 4; (выч.) = 1,534 г/см3; = 1,305 мм–1; F(000) = 2992,0; обл. сбора по 2: 5,6–62,16; –33 ≤ h ≤ 29, –15 ≤ k ≤ 15, –39 ≤ l ≤ 39; всего отражений 228547; независимых отражений 20667 (Rint = 0,0432); GOOF = 1,041; R-фактор 0,0303]. Полные таблицы координат атомов, длин связей и валентных углов соединений 1–5 депонированы в Кембриджском банке структурных данных (CCDC 2169943, 2170138, 2213768, 2170205, 2147525; [email protected]; http://www.ccdc.cam.ac.uk). The structure of tetraphenylantimony carboxylates Ph4SbOC(O)R [R = CH2Cl (1), CH2Br (2), CH2l (3), C6H3F2-2,3) (4)] and nitrate Ph4SbONO2 ∙ H2O (5) was established by X-ray dif-fraction analysis (XRD). According to the XRD data, the antimony atoms in complexes 1–5 have the coordination of a distorted trigonal bipyramid with an electronegative ligand in the axial position. The CSbO axial angles are 174.05(7); 171.6(2), 170.3(2); 173.10(12); 177.93(5); 178.02(9), 168.11(9), and 169.33(9) respectively. The X-ray diffraction data: (1) [C26H22O2ClSb, M = 523.64; rhombic sys-tem, sp. gr. Pbca; cell parameters: a = 14.382(8) Å, b = 16.681(10) Å, c = 19.270(11) Å; β = 90.00, V = 4623(5) Å3, Z = 8; calc = 1.505 g/cm3; = 1.328 mm–1; F(000) = 2096.0; region 2 collection: 5.64–56.6; –19 ≤ h ≤ 19, –22 ≤ k ≤ 21, –23 ≤ l ≤ 25; total reflections 69348; independent reflections 5710 (Rint = 0.0398); GOOF = 1.067; R-factor 0.0261]; (2) [C52H46O4Br2Sb2, M = 1138.19; triclinic syn-gony, sp. gr. P–1; cell parameters: a = 11.096(13) Å, b = 12.510(13) Å, c = 17.62(2) Å; = 78.01(6), β = 89.35(7), = 89.71(5), V = 2393(5) Å3, Z = 2; calc = 1.577 g/cm3; = 2.841 mm–1; F(000) = 1120.0; region 2 collection: 5.16–69.06; –16 ≤ h ≤ 16, –14 ≤ k ≤ 14, –23 ≤ l ≤ 23; total reflections 89320; in-dependent reflections 11788 (Rint = 0.0568); GOOF = 1.034; R-factor 0.0519]; (3) [C26H22O2SbI, M = 615.09; monoclinic syngony, sp. gr. P21/c; cell parameters: a = 12.779(6) Å, b = 10.864(4) Å, c = 17.542(9) Å; β = 100.18(3), V = 2397(2) Å3, Z = 4; calc = 1.704 g/cm3; = 2.458 mm–1; F(000) = 1192.0; region 2 collection: 6.02–71.46; –20 ≤ h ≤ 20, –17 ≤ k ≤ 17, –28 ≤ l ≤ 28; total reflections 70960; independent reflections 11043 (Rint = 0.0510); GOOF = 1.018; R-factor 0,0537]; (4) [C31H23O2F2Sb, M = 587.24; triclinic syngony, sp. gr. P–1; cell parameters: a = 9.862(13) Å, b = 10.154(13) Å, c = 14.298(2) Å; = 84.03(6), β = 82.76(7), = 68.41(5), V = 1318.2(5) Å3, Z = 2; calc = 1.479 g/cm3; = 1.086 mm–1; F(000) = 588.0; region 2 collection: 6.08–74.28; –16 ≤ h ≤ 16, –17 ≤ k ≤ 17, –24 ≤ l ≤ 24; total reflections 88852; independent reflections 13477 (Rint = 0.0353); GOOF = 1.026; R-factor 0.0359]; (5) [C72H62N3O10Sb3, M = 1494.50; monoclinic syngony, sp. gr. P21/n; cell parameters: a = 23.072(7) Å, b = 10.427(3) Å, c = 27.040(10) Å; β = 95.860(13), V = 6472(4) Å3, Z = 4; calc = 1.534 g/cm3; = 1.305 mm–1; F(000) = 2992.0; region 2 collection: 5.6–62.16; –33 ≤ h ≤ 29, –15 ≤ k ≤ 15, –39 ≤ l ≤ 39; total reflections 228547; independent reflections 20667 (Rint = 0.0432); GOOF = 1.041; R-factor 0.0303]. Complete tables of atomic coordinates, bond lengths, and bond angles for compounds 1–5 are deposited at the Cambridge Crystallographic Data Center (CCDC 2169943, 2170138, 2213768, 2170205, 2147525; [email protected]; http://www.ccdc.cam.ac.uk)