General Reanimatology (E-Journal) / Общая реаниматология
Not a member yet
711 research outputs found
Sort by
Сравнительная оценка результатов измерения емкости вдоха с помощью побудительного спирометра и метода ультразвуковой спирографии в раннем послеоперационном периоде у кардиохирургических пациентов
Get PDFIncentive spirometry is one of the most common methods used for respiratory rehabilitation in the early period after cardiac surgery. Inspiratory capacity values, obtained by a patient using spirometer, are not reliably trusted.Objectives. To compare volumetric parameters measured with incentive spirometer and results obtained with bedside ultrasound-based spirometer to assure the feasibility of the use of incentive spirometry to assess the inspiratory capacity and effectiveness of postoperative respiratory rehabilitation.Materials and methods. The study included 50 patients after elective cardiac surgery. Pulmonary rehabilitation involved the use of various respiratory therapy methods. Spirography was performed before and after each session. Both approaches were used simultaneously to obtain the spirometry maximum inspiratory capacity (SMIC) with a bedside ultrasonic spirography and maximum inspiratory capacity (MIC) index using an incentive spirometer. Patient’s discomfort and adverse events during the procedures were recorded.Results. The absolute values of the MIC measured before and after each session by the two methods were dissimilar, however, the average increment values (6) did not show statistically significant differences. The correlation analysis revealed a strong positive statistically significant relationship between 6 SMIC and 6 MIC (R = 0.74 before the session, R = 0.79 after the session, R = 0.77 across the whole data set, P < 0.01), also consistent with the Bland–Altman analysis, evidencing that more than 95% of all values fell within ± 1.96 SD of the mean difference. The inspiratory spirometry method showed good diagnostic accuracy (sensitivity 87%, specificity 85%, area under the curve (AUC) 0.8 (95% CI: [0.76; 0.83]), P < 0.001). Refusals of procedure were more often documented with ultrasonic spirography.Conclusion. The increment in the inspiratory capacity index measured with incentive spirometer shows good agreement with ultrasonic spirography measurements. Therefore, incentive spirometry can be reliably used to assess the effectiveness of respiratory rehabilitation interventions in cardiac surgery patients during early postoperative period.Побудительная спирометрия относится к наиболее распространенным методам, применяемым для респираторной реабилитации в ранние сроки после кардиохирургических вмешательств. Процедура основана на самостоятельном измерении объема вдоха пациентом, однако остается неясным, насколько можно доверять результатам этих измерений. Цель исследования. Сравнить волюметрические показатели, измеренные с помощью побудительного спирометра с данными прикроватной ультразвуковой спирометрии и оценить возможность использования побудительной спирометрии для оценки емкости вдоха и эффективности послеоперационной респираторной реабилитации.Материалы и методы. В исследование вошли 50 пациентов после плановых кардиохирургических операций. Реабилитацию проводили с использованием различных респираторных методов. До и после каждого сеанса выполняли спирографию с использованием прикроватного ультразвукового спирометра. Оценивали максимальную емкость вдоха (СМЕВд), одновременно определяли показатель максимальной емкости вдоха (МЕВд) с помощью побудительного спирометра. Регистрировали нежелательные явления и дискомфорт при проведении процедур.Результаты. Абсолютные величины максимальной емкости вдоха, измеренные до и после каждого сеанса с помощью сравниваемых методов, отличаются, однако средние значения их прироста (Δ) не имели статистически достоверных различий. По результатам корреляционного анализа выявлена сильная положительная статистически достоверная взаимосвязь между Δ СМЕВд и Δ МЕВд (до сеанса r = 0,74, после сеанса r = 0,79, по всему массиву данных r = 0,77, р<0,01), которая имеет хорошую согласованность по анализу Блэнда–Альтмана, о чем свидетельствует то, что более 95% значений находились в пределах ± 1,96 SD от средней разницы. Метод побудительной спирометрии показал хорошую диагностическую точность при ROC-анализе (чувствительность 87%, специфичность 85%, площадь под кривой (AUC) 0,8 (95% ДИ: [0,76;0,83]), р<0,001). Отказ от процедуры чаще наблюдали при использовании метода ультразвуковой спирографии.Заключение. Прирост показателя емкости вдоха, измеренной с помощью побудительного спирометра, хорошо согласуется с измеренным методом ультразвуковой спирографии и может использоваться для оценки эффективности реабилитационных мероприятий в раннем послеоперационном периоде у кардиохирургических пациентов
Вторичные инфекции у пациентов с COVID-19 крайне тяжелого течения во время проведения ЭКМО
No full textUp to 70% of patients hospitalized for COVID-19 need respiratory support, up to 10% need high-flow oxygen therapy, non-invasive and invasive ventilation. However, standard methods of respiratory support are ineffective in 0.4-0.5% of patients. In case of potentially reversible critical refractory respiratory failure that patients may require ECMO. Management of patients with extremely severe COVID-19 associates with numerous clinical challenges, including critical illness, multiple organ dysfunction, blood coagulation disorders, requiring prolonged ICU stay and care, use of multiple pharmacotherapies including immunosuppressive drugs. Pharmacological suppression of immunity is associated with a significant increase in the risk of secondary bacterial and fungal infections. Currently, data on epidemiology of secondary infections in patients with COVID-19 undergoing ECMO is limited.Aim. To study the prevalence and etiology of secondary infections associated with positive blood cultures in patients with extremely severe COVID-19 requiring ECMO.Materials and methods. A single-center retrospective non-interventional epidemiological study including 125 patients with extremely severe COVID-19 treated with ECMO in April 2020 to December 2021.Results. Out of 700 blood culture tests performed in 125 patients during the study, 250 tests were positive confirming bacteremia/fungemia. Isolated pathogens varied depending on the duration of ECMO: gram-positive bacteria (primarily coagulase-negative staphylococci) dominated from the initiation of ECMO support; increased duration of ECMO associated with an increasing the proportion of pathogens common in ICU (Klebsiella pneumoniae and/or Acinetobacter baumannii with extensively drug resistant and pan-drug resistant phenotypes, and vancomycin-resistant Enterococcus faecium). When ECMO lasted more than 7-14 days, opportunistic pathogens (Candida species, Stenotrophomonas maltophilia, Providencia stuartii, non-diphtheria corynebacteria, Burkholderia species and others) prevailed as etiological agents.Conclusion. Longer duration of ECMO resulted in increasing the rates of infectious complications. In patients undergoing ECMO for more than 14 days, the microbiological landscape becomes extremely diverse, which hampers choosing an empirical antimicrobial therapy. Since potential pathogens causing secondary infections in patients during ECMO are difficult to predict, rapid identification of rare opportunistic pathogens and their sensitivity profile, followed by targeted administration of antimicrobials, seems most beneficial. До 70% госпитализированных по поводу COVID-19 пациентов нуждаются в респираторной поддержке, до 10% — в проведении высокопоточной оксигенотерапии, неинвазивной и инвазивной вентиляции легких, у 0,4-0,5% стандартные способы респираторной поддержки неэффективны. В случае развития потенциально обратимой критической рефрактерной дыхательной недостаточности рекомендуется рассмотрение вопроса применения ЭКМО. Ведение пациентов с крайне тяжелым течением COVID-19 сопровождается большим количеством клинических трудностей: критическое состояние, мультиорганное поражение, нарушения системы гемостаза, необходимость длительного пребывания в ОРИТ, сопутствующая терапия (в том числе иммуносупрессивная). Лекарственное подавление иммунитета сопровождается значительным повышением риска развития вторичных инфекционных осложнений — в первую очередь бактериальных и грибковых. В настоящее время имеются ограниченные данные об эпидемиологии вторичных инфекций у пациентов с COVID-19, которым проводится ЭКМО.Цель исследования. Изучение распространенности и этиологии вторичных инфекций, сопровождающихся выделением патогенов из крови, развившихся у пациентов с COVID-19 крайне тяжелого течения, требующих проведения ЭКМО.Материалы и методы. Одноцентровое ретроспективное неинтервенционное эпидемиологическое исследование у 125 пациентов с COVID-19 крайне тяжелого течения, которым проводили ЭКМО в период с апреля 2020 года до декабря 2021 года.Результаты. 125 пациентам провели 700 исследований крови на стерильность. Бактериемию/фунгемию выявили в 250 случаях. В зависимости от сроков ЭКМО менялась структура патогенов: в дебюте ведущими возбудителями выступали грамположительные патогены (в первую очередь — коагулазонегативные стафилококки), при увеличении продолжительности ЭКМО увеличивалась доля характерных для ОРИТ возбудителей (Klebsiella pneumoniae, Acinetobacter baumannii с фенотипами экстремальной резистентности и панрезистентности, ванкомицинрезистентный Enterococcus faecium). При продолжительности ЭКМО более 7-14 суток значимую роль играли оппортунистические патогены (Candida species, Stenotrophomonas maltophilia, Providencia stuartii, недифтерийные коринебактерии, Burkholderia species и другие).Заключение. При увеличении сроков проведения ЭКМО прогрессивно нарастает частота инфекционных осложнений. При продолжительности ЭКМО более 14 суток микробиологический пейзаж у пациентов становится чрезвычайно разнообразным, что затрудняет выбор эмпирической антимикробной терапии. Вследствие того, что спектр возбудителей вторичных инфекций у пациентов во время ЭКМО становится труднопредсказуемым, быстрая идентификация редких оппортунистических патогенов и их профиля чувствительности, целенаправленное назначение антимикробных препаратов приносит наибольшую пользу
Эффективность продленной блокады фасциальной плоскости мышцы, выпрямляющей спину, при множественных переломах ребер
Get PDFObjctive. To evaluate the analgesic efficacy of prolonged erector spinae fascial plane (ESFP) block in patients with multiple rib fractures.Material and methods. The study included 40 patients with multiple rib fractures. Based on anesthesia methods, patients were divided into 2 groups, where systemic analgesics were used for pain management in the control group (N=20), and additional supplementation with prolonged erector spinae fascial plane (ESFP) block in the main group (N=20). The study monitored the severity of pain measured by the numeric rating scale (NRS) at rest and during coughing, forced vital capacity (FVC), and the need for injectable narcotic analgesics.Results. The NRS measures at rest in the main group were statistically significantly superior to the control group results: at stage II — 1.5 points (IQR: 1.0–3.0) vs 3.0 points (IQR: 3.0–4.0); at stage III — 2.0 points (IQR: 1.0–2.0) vs 4.0 points (IQR: 3.0–5.0); at stage IV — 1.5 points (IQR: 0.8–2.2) vs. 4.5 points (IQR: 4.0–5.0); at stage V — 1 point (IQR: 0–2,0) vs. 3.0 points (IQR: 2.8–4.0), respectively (P0.001). Percentages of predicted FVC depending on patient’s gender, age, height and weight in the control group were as follows: at stage II — 38± 8% (95%CI: 34–41); stage III — 44± 8% (95%CI: 40–47); stage IV — 41±10% (95%CI: 36–45) and stage V — 49±10% (95%CI: 45–53). In the main group, the following FVC values were obtained: 49±15% at stage II (95%CI: 42–56), 50±13% at stage III (95%CI: 44–57), 53±13% at stage IV (95%CI: 47–59), and 57±11% at stage V (95%CI: 52–63). Therefore, statistically significant FVC reduction in the control group vs the main group came up to 22%, 14%, 24% and 15% at stages II-V, respectively (P0.05). The amounts of injected narcotic analgesics on day 1 and day 2 after initiation of the study were 5.0 mg (IQR: 5–10) and 5.0 mg (IQR: 0–5.0) in the main group vs 10.0 mg (IQR: 5.0–15.0) and 7.5 mg (IQR: 5.0–10.0) in the control group, respectively (P0.05).Conclusion. The prolonged erector spinae fascial plane block improves the quality of analgesia and FVC values in patients with multiple rib fractures.Цель исследования. Оценить эффективность продленной блокады фасциальной плоскости мышцы, выпрямляющей спину, у пациентов с множественными переломами ребер.Материал и методы. В исследование включили 40 больных с множественными переломами ребер. В зависимости от способа обезболивания переломов ребер больных разделили на 2 группы, где в контрольной группе (n=20) обезболивание проводили системными анальгетиками, а в основной группе (n=20), помимо системных анальгетиков, обезболивание дополняли продленной блокадой мышцы, выпрямляющей спину, в фасциальной плоскости. Измеряли выраженность боли по цифровой рейтинговой шкале боли (ЦРШ) в покое и при кашле, форсированную жизненную емкость легких, потребность в инъекционных наркотических анальгетиках.Результаты. Показатель ЦРШ в покое в основной группе был статистически значимо выше по сравнению с контрольной группой: на II этапе — 1,5 балла (IQR: 1,0–3,0) против 3,0 баллов (IQR: 3,0–4,0); на III этапе — 2,0 балла (IQR: 1,0–2,0) против 4,0 баллов (IQR: 3,0–5,0); на IV этапе — 1,5 балла (IQR: 0,8–2,2) против 4,5 баллов (IQR: 4,0–5,0); на V этапе — 1 балл (IQR: 0–2,0) против 3,0 баллов (IQR: 2,8–4,0), соответственно (p0,001). Показатель ФЖЕЛ в контрольной группе в процентном соотношении, в зависимости от должной по полу, возрасту, росту и весу пациента, составил на II этапе — 38±8% (95%CI: 34–41); III этапе — 44±8% (95%CI: 40–47); IV этапе — 41±10% (95%CI: 36–45) и V этапе — 49±10 % (95%CI: 45–53). В основной группе ФЖЕЛ составил на II этапе — 49±15% (95%CI: 42–56), III этапе — 50±13% (95%CI: 44–57), IV этапе 53±13% (95%CI: 47–59) и V этапе 57±11% (95%CI: 52–63), что, соответственно, было на 22%, 14%, 24% и 15% статистически значимо меньше, чем в основной группе (p0,05). Потребление наркотических анальгетиков в 1-е и 2-е сутки после начала исследования в основной группе составило 5,0 мг (IQR: 5–10) и 5,0 мг (IQR: 0–5,0) против 10,0 мг (IQR: 5,0–15,0) и 7,5 мг (IQR: 5,0–10,0) в контрольной группе, соответственно (p0,05).Заключение. Продленная блокада фасциальной плоскости мышцы, выпрямляющей спину, улучшает качество обезболивания и увеличивает показатели ФЖЕЛ у больных с множественными переломами ребер
Факторы риска неблагоприятного исхода COVID-19 в ОРИТ перепрофилированных стационаров разного типа
Get PDFObjective: to study the risk factors for COVID-19 adverse outcomes in repurposed hospitals of various types.Material and methods. A retrospective study was conducted in the ICUs of three repurposed hospitals: a municipal hospital, a federal center and a private clinic. Data of 369 patients were analyzed for the period from April to December 2020. Gender, age, BMI, NEWS score, severity of lung damage based on CT quantification, blood gases and pH, patterns of antibiotic administration during hospital stay (all classes and number of antimicrobials, regardless the sequence of administration), patterns of main drugs administration (glucocorticosteroids, lopinavir/ritonavir, tocilizumab/ solilumab, hydroxychloroquine) were evaluated as risk factors. Odds ratios (OR) and 95% confidence intervals (95% CI) were calculated by logistic regression.Results. Patients from repurposed hospitals of various types were distinguishable in terms of distribution by sex, severity of lung damage, administered therapy, blood gases, and the number of antimicrobials used. Mortality rates were 21.8% in the federal center, 41.4% in the private clinic, and 77.2% in the municipal hospital. The most significant risk factors were: the severity of lung damage based on CT quantification (OR=3.694, 95% CI: 1.014–13.455, P=0.048) — in the federal center, patient’s age (OR=1.385, 95% CI: 1.034–1.854, P=0.029) and arterial oxygen tension (OR=0.806, 95% CI: 0.652–0.996) — in the municipal hospital, and patients’ age (OR=2.158, 95% CI: 1.616–2.880, P0.0001), number of antibiotics (OR=1.79, 95% CI: 1.332–2.406, P=0.0001), and blood pH (OR=0.381, 95% CI: 0.261–0.555, P0.0001) — in the private clinic.Conclusion. Patient’s profiles in municipal, federal, and private ICU settings varied significantly in the first wave of the COVID-19 pandemic. Gender distribution and severity of the diseases were found as the most significant differences among them. Clinical outcomes were also different, with the lowest mortality rate in the federal center and the highest in the municipal hospital. Arterial pO₂, blood pH, and the number of antimicrobials used in the course of treatment were the significant risk factors of fatal outcome (in some hospitals).Цель исследования. Изучить факторы риска неблагоприятного исхода COVID-19 в перепрофилированных стационарах разного типа.Материал и методы. Провели ретроспективное исследование в ОРИТ трех перепрофилированных стационаров: городской больницы, федерального центра и частной клиники. Отобрали данные 369 пациентов за период с апреля по декабрь 2020 года. В качестве факторов риска исследовали пол, возраст, ИМТ, оценку по шкале NEWS, выраженность повреждения легких по результатам КТ, газовый состав крови и рН, количество назначенных за время лечения антибиотиков (различных антибактериальных средств, вне зависимости от последовательности назначения пациенту) частоту применения основных препаратов (глюкокортикостероидов, лопинавира/ритонавира, тоцилизумаба/солилумаба, гидроксихлорохина). Отношения шансов (ОШ) и 95% доверительные интервалы (95% ДИ) рассчитывали методом логистической регрессии.Результаты. Пациенты разных перепрофилированных стационаров отличались по распределению пола, тяжести повреждения легких по КТ, назначенной терапии, результатам анализа газов крови, количеству назначенных антибиотиков. Летальность составила 21,8% в федеральном центре, 41,4% в частной клинике, 77,2% в городской больнице. Наиболее значимыми факторами риска являлись: в федеральном центре — тяжесть повреждения легких по результатам КТ (ОШ=3,694, 95% ДИ 1,014–13,455, р=0,048), в городской больнице — возраст (ОШ=1,385, 95% ДИ 1,034–1,854, р=0,029) и напряжение кислорода в артериальной крови (ОШ=0,806, 95% ДИ 0,652–0,996), в частной клинике — возраст (ОШ=2,158, 95% ДИ 1,616–2,880, р0,0001), количество антибиотиков (ОШ=1,79, 95% ДИ 1,332–2,406, р=0,0001) и рН (ОШ=0,381, 95% ДИ 0,261–0,555, р0,0001).Заключение. В первой волне пандемии COVID-19 городские, федеральные, частные клиники имели разный состав пациентов, переведенных в ОРИТ. Наиболее значимыми были отличия по половому составу, тяжести пациентов. Результаты лечения также отличались, с наименьшей летальностью в федеральном центре и наибольшей — в городской больнице. Значимыми факторами летального исхода оказались рО₂, рН, количество примененных в процессе лечения антибактериальных препаратов (в некоторых стационарах)
Восприимчивость к инфузионной нагрузке на фоне регионарной анестезии после коронарного шунтирования на работающем
Get PDFObjective. To evaluate the effect of erector spinae plane block (ESPB) and epidural anesthesia on responsiveness to infusion load after coronary bypass surgery on a beating heart.Materials and methods. A prospective randomized single-center study included 45 patients who were grouped into 3 equal arms based on anesthesia techniques: general anesthesia in combination with ESPB (GA+ESPB), general anesthesia and epidural anesthesia (GA+EA) and general anesthesia without regional techniques (GA). Patient’s response to volume loading was assessed using dynamic and orthostatic tests after transfer from the operating room and at the end of the first postoperative day. Passive leg raise (PLR) and standard bolus injection tests were done at the first stage; changes in hemodynamic parameters during verticalization were additionally evaluated at the second stage. Patients with 10% cardiac index (CI) increase after PLR test and 15% increase after bolus injection test were categorized as responders.Results. The concordance of obtained results in PLR and bolus injection tests for the GA+ESPB, GA+ EA and GA groups at the first stage was 0.53 (95% CI 0.12–0.94), 0.68 (95% CI 0.30–1.00) and 0.61 (CI 0.24–0.99), at the second stage — 0.70 (0.32–1.00), 0.84 (95% CI 0.55–1.00) and 0.82 (95% CI 0.47–1.00), respectively. There were no differences in distribution of responders between the groups. CI dynamics did not differ between the groups during verticalization, and there were no associations of CI changes during verticalization with the preceding PLR test results. The dynamics of troponin T and NT-proBNP did not differ between the groups.Conclusion. Methods of regional anesthesia (SPB or EA) do not significantly affect the responsiveness to infusion therapy in the postoperative period after coronary bypass surgery on a beating heart.Цель. Оценить влияние блокады нервов фасциального пространства мышц, выпрямляющих позвоночник (ESPB), и эпидуральной анестезии на восприимчивость к инфузионной нагрузке после коронарного шунтирования на работающем сердце.Материалы и методы. В проспективное рандомизированное одноцентровое исследование включили 45 пациентов, поровну распределенных на 3 группы соответственно методикам анестезии: общей анестезии в комбинации с ESPB (ОА+ESPB), общей анестезии и эпидуральной анестезии (ОА+ЭА) и анестезии без использования регионарных методик (ОА). После транспортировки пациента из операционной и в конце первых послеоперационных суток оценивали восприимчивость к инфузионной нагрузке с помощью динамических и ортостатических проб. На первом этапе проводили тесты с пассивным подъемом ног (PLR) и стандартным инфузионным болюсом, на втором этапе —- дополнительно оценивали изменения параметров гемодинамики при вертикализации. К респондерам относили пациентов с приростом сердечного индекса (СИ) 10% после PLR-теста и 15% после теста с инфузионным болюсом.Результаты. Согласованность результатов в тестах PLR и с инфузионным болюсом для групп ОА+ESPB, ОА+ ЭА и ОА на первом этапе составила 0,53 (95% ДИ 0,12–0,94), 0,68 (95% ДИ 0,30–1,00) и 0,61 (ДИ 0,24–0,99), на втором этапе — 0,70 (0,32–1,00), 0,84 (95% ДИ 0,55–1,00) и 0,82 (95% ДИ 0,47–1,00), соответственно. Распределение респондеров не имело межгрупповых различий. При вертикализации динамика СИ не отличалась между группами, ассоциации изменений СИ при вертикализации с предшествующим PLR тестом не выявили. Динамика тропонина Т и NT-proBNP не отличалась между группами.Заключение. Методики регионарной анестезии (ESPB или ЭА) значимо не влияют на восприимчивость к инфузионной терапии в послеоперационном периоде коронарного шунтирования на работающем сердце
Оценка биомаркера напряжения миокарда NT-proBNP в реальной клинической практике
Get PDFSubjects and Methods. The study involved 35 vascular surgery patients of varying degrees of cardiological risk. Blood specimens were collected from each patient at 3 time-points: 1. prior to surgery (NT-proBNP1), 2 — after the procedure (NT-proBNP2), 3 — before the discharge from the hospital (NT-proBNP3). Each specimen was split into equal aliquots for biomarker quantification using two different techniques (ELISA using domestic reagents — for the 1st series of analyses, and ICLA using an imported kit — for the 2nd series). Perioperative cardiovascular complications were recorded. The consistency of the measurement results obtained by two different methods was evaluated using the Bland–Altman technique. A discrimination ability of independent variables in relation to a binary dependent variable was studied using ROC analysis.Results. In the 1st series, ranges of the biomarker were as follows: NT-proBNP1 — 24–774 pg/ml, NT-proBNP2 — 41.2–889.1 pg/ml, NT-proBNP3 — 39.3–1013.3 pg/ml. In the 2nd series, NT-proBNP1 was 31.2–2087.0 pg/ml, NT-proBNP2 — 32.5–3754.0 pg/ml, NT-proBNP3 — 34.1–2728.0 pg/ml. In the Bland–Altman analysis, 97.03% of the values fell within the lower and upper limits of consistency (±1.96 SD of the average difference), which indicated comparability of the results in the series, but the values of NT-proBNP in the 1st series were lower than in the 2nd ones. Cardiovascular complications were registered in 3 (8.5%) patients. In the 1st series, NT-proBNP1 > 218 pg/ml predicted cardiovascular complications with a sensitivity of 66.7% and a specificity of 81.3% (AUC 0.844, 95% CI 0.681–0.944, P = 0.0003). In the 2nd series, NT-proBNP1 > 315 pg/ml predicted cardiovascular complications with a sensitivity of 66.7% and a specificity of 75.0% (AUC 0.828, 95% CI 0.663–0.934, P = 0.001).Conclusion. The domestic ELISA kit for solid-phase enzyme immunoassay proved its clinical informativeness for quantitation of NT-proBNP demonstrating its value for diagnostic and prognostic purposes, or scientific studies. The novel domestic technique provides consistently reproducible results, although with lower reference values as compared to the standard immunochemiluminescence assay.Цель исследования. Оценить в клинической практике информативность данных о содержании NT-proBNP в крови, полученных с помощью отечественного набора для иммуноферментного анализа.Материалы и методы. Обследовали 35 больных, которым выполняли сосудистые операции разной степени кардиологического риска. Забор проб крови осуществили на этапах: 1 – перед операцией (NT-proBNP1), 2 – после операции (NT-proBNP2), 3 – перед выпиской (NT-proBNP3). Каждую пробу делили на две части для количественного определения биомаркера с помощью разных методик (1-я серия анализов – твердофазная иммуноферментная методика с использованием отечественных реактивов, 2-я серия – иммунохемилюминесцентная методика с использованием импортного набора). Регистрировали периоперационные сердечно-сосудистые осложнения. Оценку согласованности результатов измерений, полученных двумя разными методами, выполнили с помощью методики Бланд–Альтмана. Разделительную способность независимых переменных в отношении зависимой переменной, закодированной бинарно изучили с помощью ROC-анализа.Результаты. В 1-й серии NT-proBNP1 колебалось в пределах 24 - 774 пг/мл, NT-proBNP2 - 41,2 – 889,1 пг/мл, NT-proBNP3 – 39,3 – 1013,3 пг/мл. Во 2-й серии NT-proBNP1 составило 31,2 - 2087,0 пг/мл, NT-proBNP2 - 32,5 – 3754,0 пг/мл, NT-proBNP3 – 34,1 – 2728,0 пг/мл. При проведении анализа Бланд-Альтмана 97,03% значений укладывалась в нижний и верхний пределы согласованности (±1,96 SD от средней разницы), что указывало на сопоставимость результатов в сериях, однако значения NT-proBNP в 1-й серии ниже, чем во 2-й. Сердечно-сосудистые осложнения зарегистрировали у 3 (8,5%) больных. В 1-й серии NT-proBNP1>218 пг/мл предсказывало сердечно-сосудистые осложнения с чувствительностью 66,7% и специфичностью 81,3% (ППК 0,844, 95%-ный ДИ 0,681-0,944, р=0,0003). Во 2-й серии NT-proBNP1>315 пг/мл предсказывало сердечно-сосудистые осложнения с чувствительностью 66,7% и специфичностью 75,0% (ППК 0,828, 95%-ный ДИ 0,663-0,934, р=0,001). Заключение. Определение NT-proBNP с помощью отечественного набора для твердофазного иммуноферментного анализа обладает несомненной клинической информативностью, может быть использовано для диагностических и прогностических целей, а также для научных исследований. Отечественная методика обеспечивает стабильное получение воспроизводимых результатов, но имеет более низкие референсные значения, по сравнению с зарубежной методикой на основе иммунохемилюминесцентного анализа
Роль эндотелинергических и нитроксидергических реакций в прогнозировании функционального исхода пациентов с различной степенью тяжести ишемического инсульта
Get PDFThe aim of this study was to assess the value of nitric oxide (NO) and endothelin-1 (ET-1) serum concentrations as potential biomarkers for predicting the functional outcome in patients with acute ischemic stroke. Material and methods. A total of 37 patients diagnosed with ischemic stroke and admitted to a multidisciplinary vascular center were included in the study. The patients were divided into two groups based on the severity of neurological deficits as determined by the National Institutes of Health Stroke Scale (NIHSS): Group 1 consisted of 20 patients with NIHSS scores 15, and Group 2 consisted of 17 patients with NIHSS scores 15. The functional outcome was assessed using the NIHSS absolute values and the degree of disability measured by the Modified Rankin Scale (mRS) by comparing the values before and after baseline treatment. Lab evaluation included quantitative assessment of stable NO and ET-1 metabolites in patient’s serum at admission and on day 10 of hospital stay. The SPSS Statistics V23.0 for Windows software package, Python programming language, and Pandas and SciPy libraries were used for statistical data processing. Results. Group 1 patients demonstrated a statistically significant decrease in NIHSS (P=0.0013) and mRS (P0.0001) scores, which was indicative of a favorable functional outcome. Group 2 patients showed some recovery of only neurological deficit measured by NIHSS scale (P=0.0012), changes in degree of disability by mRS were statistically insignificant. On Day10 of hospital stay, both groups showed a clinically significant increase in ET-1 content, and slight change in NO concentration. NIHSS score demonstrated a significant negative correlation with baseline ET-1 concentrations: R=–0.82, P=0.00023 — in Group 1; R=–0.55, P=0.00075 — in Group 2. Modified RS scores showed negative correlation with NO (R=–0.50, P=0.00044) and ET-1 (R=–1.0, P=0.0074) concentrations in Group 1, and positive correlation with NO (R=0.55, P=0.0023) and ET-1 (R=0.33, P=0.04) concentrations in Group 2. Conclusion. Monitoring of NO and ET-1 serum concentrations provides valuable insights for personalized assessment of the anticipated functional outcome in patients with cerebral ischemia. Further research and the development of prognostic mathematical models are needed to validate the use of endothelial function markers as predictive indicators of patients' recovery potential during the acute phase of ischemic stroke. Цель исследования — оценка возможности использования показателей сывороточных концентраций оксида азота (NO) и эндотелина-1 (ET-1) в качестве биомаркеров функционального исхода острого ишемического инсульта.Материалы и методы. Обследовали 37 пациентов многопрофильного сосудистого центра с диагнозом ишемический инсульт. В зависимости от степени неврологического дефицита по NIHSS, пациентов разделили на две группы: 1-я группа – 20 пациентов с NIHSS 15 баллов; 2-я группа — 17 пациентов с NIHSS15 баллов. В качестве критериев функционального исхода выбрали абсолютные значения NIHSS и степень инвалидизации по Модифицированной шкале Рэнкина (mRS) путем вычисления разницы между показателями до и после базисного лечения. Лабораторное исследование включало количественное определение стабильных метаболитов NO и ET-1 в сыворотке крови пациентов при поступлении и на 10-й день госпитализации. Для статистический обработки данных использовали пакет программ SPSS Statistics V23.0 for Windows, язык программирования Python, библиотеки Pandas и SciPy.Результаты. У пациентов 1-й группы выявили статистически значимое снижение показателей NIHSS (p=0,0013) и mRS (p0,0001), что характеризовало благоприятный функциональный исход. Во 2-й группе наблюдали регресс только неврологического дефицита по NIHSS (p=0,0012). Изменения степени инвалидизации по mRS у пациентов этой группы были статистически незначимы. Выявили клинически значимое увеличение содержания ET-1 и незначительное изменение концентрации NO на 10-й день госпитализации у пациентов обеих групп. Для показателя NIHSS выявили значимую отрицательную корреляцию с первоначальными концентрациями ET-1: в 1-й группе — r=–0,82, p=0,00023; во 2-й группе — r=–0,55, p=0,00075. Для показателя mRS у пациентов 1-й группы выявили отрицательную корреляцию с NO (r=–0,50, p=0,00044) и с ET-1 (r=–1,0, p=0,0074); у пациентов 2-й группы — положительную корреляцию с NO (r=0,55, p=0,0023) и ET-1 (r=0,33, p=0,04).Заключение. Мониторинг динамики показателей NO и ET-1 может быть использован для персонифицированной оценки функционального исхода пациента с церебральной ишемией. Необходимо дальнейшее исследование и разработка прогностических математических моделей, направленных на верификацию маркеров эндотелиальной функции в качестве предиктивных показателей возможности восстановления пациента в остром периоде ишемического инсульта
Зависимость течения и исхода сепсиса от генетического варианта 3`-области гена аквапорина 4 (AQP4) и коморбидности
Get PDFAquaporins 4 and 5 are proteins that form water channels in the cell membrane, participate in the transfer and migration of immune cells, being expressed on many cell types including CNS astrocytes, kidney cells, lungs, and the immune system. We have previously shown that AQP5 genetic polymorphism is associated with different outcomes of abdominal sepsis. Since another common aquaporin protein, AQP4, is also expressed on the surface of immunocompetent cells, determining cell motility, it was suggested that AQP4 may also be important in the pathogenesis of sepsis, and that AQP4 polymorphism may predetermine sepsis severity and outcome. AQP4 rs1058427 genetic polymorphism has not been studied earlier. The aim of the study was to determine the effects of region 3` polymorphism in the AQP4 gene on the clinical course and outcome of sepsis.Materials and methods. The prospective study included 290 ICU patients from three clinical hospitals in Moscow aged 18–75 years with clinical signs of sepsis (SEPSIS-3, 2016).Results. It was found that the minor T allele of the AQP4 rs1058427 gene provides strong protection against septic shock, as among GG genotype carriers septic shock developed in 66%, but in presence of the minor T allele dropped to half of cases (P=0.009, Fisher’s exact test, OR=1.99, 95% CI: 1.12–3.55, N=290). There was a significant association between AQP4 rs1058427 genetic polymorphism and 30-day hospital mortality in a subgroup of patients with more severe organ dysfunction and higher comorbidity burden (cardiovascular diseases, type II diabetes mellitus) requiring extracorporeal treatment modalities and ventilator support for 5 or more days (N=66). Carriers of the minor T allele showed better survival rates as compared AQP4 rs1058427 GG genotype carriers (5 deaths out of 10 and 47 deaths out of 56, respectively, P=0.003, Fisher’s exact test, N=66, OR=5.22, 95% CI: 1.25–21.82, P=0.009, log-rank criterion).Conclusion. The minor AQP4 rs1058427 T allele is associated with protection against septic shock and better survival in sepsis in a group of ICU patients with high comorbidity burden requiring extracorporeal life support interventions.Аквапорины 4 и 5 — белки, образующие водный канал в мембране клетки, участвующие в движении и миграции иммунных клеток и выявляющиеся на поверхности астроцитов ЦНС, клеток почек, легких, иммунной системы. Ранее мы показали, что генетический полиморфизм AQP5 ассоциируется с различными исходами абдоминального сепсиса. Поскольку другой распространенный аквапорин — белок AQP4 тоже экспрессируется на поверхности иммунокомпетентных клеток, определяя клеточную подвижность, предположили, что и он может иметь значение в патогенезе сепсиса, а полиморфизм AQP4 — определять тяжесть течения и исход сепсиса. Ранее генетический полиморфизм AQP4 rs1058427 при сепсисе не исследовали. Цель исследования — определение вклада полиморфизма 3`-области гена AQP4 в течение и исход сепсиса.Материалы и методы. В проспективное исследование включили 290 пациентов ОРИТ трех клинических больниц г. Москвы в возрасте 18–75 лет с клиническими признаками сепсиса (СЕПСИС-3, 2016). Результаты. Обнаружили, что минорный аллель T гена AQP4 rs1058427 защищает от развития септического шока при сепсисе. Среди пациентов-носителей генотипа GG септический шок развился у 66%, у пациентов с минорной аллелью T — только в половине случаев (p=0,009, ТМФ, ОШ=1,99, 95% ДИ: 1,12–3,55, n=290). В группе пациентов с более тяжелыми органными нарушениями и высокой частотой коморбидных состояний (сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет второго типа), нуждающихся в экстракорпоральных методах лечения и находившихся на ИВЛ 5 и более суток (n=66), была обнаружена значимая ассоциация генетического полиморфизма AQP4 rs1058427 и 30-дневной госпитальной летальности. Носители минорного аллеля T выживали чаще по сравнению с пациентами генотипа AQP4 rs1058427 GG (5 летальных исходов из 10 и 47 летальных исходов из 56, соответственно, p=0,003, ТМФ, n=66, ОШ=5,22, 95% ДИ: 1,25–21,82, p=0,009, лог-ранговый критерий).Заключение. Минорный аллель AQP4 rs1058427 T ассоциируется с защитой от развития септического шока и лучшей выживаемостью при сепсисе в группе пациентов ОРИТ с выраженной коморбидностью и нуждающихся в экстракорпоральных методах жизнеобеспечения.
Эволюция методики и новые протоколы ультразвукового исследования легких при COVID-19 пневмониях
Get PDFCompetent triage of patients with COVID-19 pneumonia is not only about efficient allocation of hospital resources, but also about making timely decisions that can ultimately save the patient's life. When healthcare facility is overloaded, computed tomography to assess the severity of COVID-19-associated pneumonia in each individual case is not always possible. Alternative solutions, however, are opted.The aim of the study was to develop Lung UltraSound (LUS) protocols with high diagnostic potential for assessing the severity of pneumonia caused by COVID-19, which can be reliably used instead of CT during triage in an emergency setting.Materials and methods. We conducted a retrospective analysis of data on 161 hospitalized patients with confirmed pneumonia caused by COVID-19, subjected to both CT and LUS within 24 hours after hospitalization. Three consecutive LUS protocols, including two LUS developed by the NMHC (National Medical Surgical Center) authors, were tested to choose the most reliable protocol for assessing the severity of lung damage in pneumonia caused by COVID-19 (based on correlation with chest CT results). We also checked the applicability of LUS for the prognosis of the disease.Results. Moderate (50% CT) and severe (50% CT) lung damage can be distinguished when using both - the 16-zone and 12-zone LUS NMHC scanning protocols. The AUC for the ROC curves was almost identical: 0.83 (95% CI: 0.75–0.90 and 0.81 (95% CI: 0.73–0.88) for the 16-zone and 12-zone LUS NMHC protocols, respectively. The 16-zone LUS NMHC had an optimal threshold of 20 scores with a sensitivity of 67% and a specificity of 82%, while the 12-zone LUS NMHC provided an optimal threshold of 15 scores with the same sensitivity but lower specificity — only 73%. Neither the 16-zone nor the 12-zone NMHC LUS protocols could predict the outcome.Conclusion. The newly developed 16- and 12-zone LUS NMHC scanning protocols for patients with pneumonia caused by COVID-19 proved to be easy to implement, demonstrating a strong correlation with CT results. The 16-zone LUS NMHC protocol is probably more relevant for triage of patients with more than 50% of pulmonary tissue involvement based on CT data. Both protocols can be useful in emergency settings and in medical institutions with limited or no access to CT.Сортировка пациентов с COVID-19 пневмонией — очень зависимая от времени задача, которая позволяет эффективно распределить ресурсы больницы, что в конечном итоге может привести к спасению жизни пациента.Проблемы использования компьютерной томографии в перегруженной системе здравоохранения требуют поиска дополнительных методов дифференцировки тяжести пневмонии, вызванной COVID-19.Цель исследования — разработка протоколов ультразвукового исследования легких (Lung Ultra-Sound — LUS) с высокими диагностическими характеристиками для определения тяжести пневмонии, вызванной COVID-19, которые можно использовать вместо КТ во время сортировки в условиях неотложной помощи.Материалы и методы. Провели ретроспективный анализ данных о 161 госпитализированном пациенте с подтвержденной пневмонией, вызванной COVID-19, которым в течение 24 ч после госпитализации выполнили как КТ, так и LUS. Три последовательных протокола LUS, в том числе два, разработанные авторами LUS NMHC (National Medical-Surgical Center), тестировали, чтобы выбрать из них наиболее надежный для определения выраженности повреждения легких при пневмонии, вызванной COVID-19 (исходя из корреляции с результатами КТ грудной клетки). Проверили также применимость LUS для построения прогноза заболевания.Результаты. С помощью как 16-зонного, так и 12-зонного LUS NMHC протокола можно различать умеренное (50% по КТ) и тяжелое (50% по КТ) повреждение легких. AUC для кривых ROC была почти идентична: 0,83 (95% СИ, 0,75–0,90) и 0,81 (95% СИ 0,73–0,88) для 16-зонного и 12-зонного LUS NMHC протоколов, соответственно. 16-зонный LUS NMHC имел оптимальный порог 20 баллов с чувствительностью 67% и специфичностью 82%, в то время как 12-зонный LUS NMHC обеспечивал оптимальный порог 15 баллов с той же чувствительностью, но более низкой специфичностью — только 73%. Ни по 16-зонному, ни по 12-зонному LUS-протоколам NMHC нельзя было прогнозировать исход.Заключение. Недавно разработанные 16- и 12-зонные протоколы LUS NMHC для пациентов с пневмонией, вызванной COVID-19, оказались просто выполнимыми и имели сильную корреляцию с результатами КТ. 16-зонный протокол LUS NMHC вероятно более применим для сортировки пациентов, у которых по КТ имеется более 50% объема повреждения легких. Оба протокола могут быть полезны в условиях неотложной помощи и в медицинских учреждениях с ограниченным или отсутствующим доступом к КТ