Moscow State University Bulletin. Series 18. Sociology and Political Science / Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология
Not a member yet
566 research outputs found
Sort by
Газеты в системе медиакоммуникации городов-миллионников. Контент-аналитическое исследование
Get PDFIn the article the media structure of Russian cities with over one million people is analyzed. Special attention is paid to the content analysis of city newspapers. The study was carried out in correlation between particularities and development conditions of megacities and media system. Statistics on the composition of population, economic, environmental, industrial, transport and other infrastructure indicators were taken in account. The research concept was based on modern approaches to urbanism and sociology of the city, taken as a complex of territorial, managerial, economic, socio-demographic and sociocultural perspectives. Informational and communicative components in the functioning of a modern city, especially a large one, were considered to be especially important. The study has analyzed the content and communicative peculiarities of city newspapers in 13 million-plus cities (excluding Moscow and St. Petersburg).The results of the study showed that the system and content structure of the press in million-plus cities corresponds to the role of megacities in the life of the country. It reflects the functional and infrastructural features of such cities, although some areas of life and problems (economic, environmental and social) are not sufficiently represented by newspapers. In general, newspapers are aimed to serve the leisure function, following the commercial paradigm of communication in general. Although there is reason to say that the structure of the content reflects not only the objective needs of the audience, but rather its interests. Newspapers tend to entertain rather than draw attention to solving important problems. At the same time, the possibilities of professional journalism, which has significant resources not only to keep readers' attention, but to maintain a high level of urban communication, solve urgent problems of the population and the primary tasks, megacities are facing as drivers in the implementation of national projects, are underestimated.В статье анализируется медиаструктура российских городов-миллионников. Отдельное внимание уделяется контент-анализу содержания городских газет. Изучение медиасистемы с углубленным исследованием печатных изданий и их контента проводилось в соотнесенности с реальными особенностями и условиями развития мегаполисов, а именно с учетом статистических данных о составе населения, экономических, экологических, производственных, транспортных и других инфраструктурных показателях. Концепция исследования базировалась на современных подходах, свойственных урбанистике и социологии города, в рамках которых он рассматривается в комплексе территориально-поселенческих, управленческих, экономических, социально-демографических и социокультурных ракурсов. При этом в статье подчеркивается как особо важная информационно-коммуникационная составляющая функционирования современного города, особенно крупного. В ходе исследования были проанализированы содержание и коммуникативные особенности городских газет 13 городов-миллионников (за исключением Москвы и Санкт-Петербурга). Результаты показали, что система и содержательная структура прессы миллионников в целом соответствует специфике и роли мегаполисов в жизни страны, отражает функциональные и инфраструктурные особенности этого типа городов, хотя некоторые сферы жизни и проблемы миллионников, особенно экономические, экологические и социальные, недостаточно представлены в содержании газет. Но при этом есть основания говорить, что структура содержания отражает сферу не столько объективных потребностей аудитории, сколько ее интересов. Газеты стремятся скорее развлекать, чем привлекать внимание к решению важных насущных проблем. При этом недооцениваются возможности профессиональной журналистики у которой есть значительные ресурсы не только удерживать внимание читателей, но также поддерживать высокий уровень городской коммуникации, решать актуальные проблемы населения и первостепенные задачи, стоящие сегодня перед мегаполисами как драйверами в реализации национальных проектов
Внешние факторы формирования социального капитала российских организаций
No full textThe scientific approach presented in this article is based on the understanding of social capital and corporate culture as intersecting organizational phenomena however irreducible to each other. At the same time corporate culture is understood instrumentally and it is considered as a factor in the social capital formation, development and using process mediating its organizational and managerial effects. This does not negate the fact of complex iterative relations between them but allows to place the emphasis correctly both theoretical and practical, emphasizing the more fundamental and comprehensive nature of social capital directly arising from the laws of social interaction and developing regardless of the purposeful management efforts to form a single corporate culture. The analysis of various studies of social capital in Russia and abroad characterizing the level of generalized trust in Russia as low and noting the multidirectional dynamics between different types of social capital which are not typical for developed countries. These differences are interpreted in terms of differences in social relations types underlying social capital: affiliation, hierarchy and exchange. From this point of view the high level of declared institutional trust (with a certain degree of assumption) can be interpreted as a manifestation of the rational (“calculation”) mechanism of social capital construction in modern Russian society. The conclusion about insufficient account in foreign scientists of social, cultural and spiritual components researches is made. The analysis of the problems that have a negative impact on modern Russian society in the process of social capital formation at the micro, meso- and macrolevels is made. The main problems are the lack of social unity and the spread of the Russian version of individualism associated with severe problems of survival and increasing the level of interpersonal and institutional distrust.Научный подход, представленный в настоящей статье, основан на понимании социального капитала и корпоративной культуры как пересекающихся организационных феноменов, несводимых, однако, друг к другу. При этом корпоративная культура понимается инструментально и рассматривается как фактор формирования, развития и использования социального капитала, опосредующий его организационные и управленческие эффекты. Это не отменяет факта сложных, итеративных отношений между ними, однако позволяет правильно расставить акценты, как теоретические, так и практические, подчеркивая более фундаментальную и всеобъемлющую природу социального капитала, непосредственно вытекающего из закономерностей социального взаимодействия и развивающегося безотносительно к целенаправленным управленческим усилиям по формированию единой корпоративной культуры. В статье представлены результаты анализа различных исследований социального капитала в России и за рубежом, характеризующих уровень генерализованного доверия в России как низкий и отмечающих разнонаправленную динамику между разными типами социального капитала, что не свойственно для развитых стран. Данные различия интерпретируются с точки зрения различий типов социальных отношений, лежащих в основе социального капитала: аффилиации, иерархии и обмена. С этой позиции высокий уровень декларируемого институционального доверия (с известной степенью допущения) можно интерпретировать как проявление рационального (“калькуляционного”) механизма конструирования общественного социального капитала в современном российском обществе. Сделан вывод о недостаточном учете в исследованиях зарубежных ученых социальной, культурной и духовной составляющих. Проведен анализ проблем, оказывающих негативное воздействие на современное российское общество в процессе формирования социального капитала на микро-, мезо- и макроуровнях, среди которых — отсутствие социального единства и распространение российского варианта индивидуализма, связанного с тяжелыми проблемами выживания и повышающего уровень межличностного и институционального недоверия
Применение информационно-коммуникационных технологий в формировании коммуникативных навыков в иноязычной лингвокультуре
Get PDFThe article discusses the various possibilities of using ICTs in teaching Russian as a foreign language at the University of Pisa and the methods of working with a modern virtual educational environment. A brief description of the modern educational environment (and, more broadly, ecosystem) that has developed under the influence of informatization, computerization and digitalization of society in the late XX — early XXI centuries is proposed. The paper also focuses on the ways in which the Blended learning approach as an integration of classroom and online learning is put in practice by using the E-learning system and Moodle tools. Particular attention is paid to the methodology of working with the multimedia corpus of the Russian language MURCO in teaching grammar. In particular, it is demonstrated that the use of the corpus allows developing pragmatic language competence and mastering adaptation mechanisms for the adequate implementation of communicative intentions within any social scenario. In language teaching, the recognition of the need to study pragmatics using corpus data is due to the fact that the design of the verbal-semantic and linguo-cognitive levels of the secondary language personality is not enough to form a stable communicative skill. Reaching the third and the highest, i.e. pragmatic level of functioning of the secondary language personality, which allows to realize communicative-activity needs, is impossible without immersion in the environment (which can be artificially recreated) of the language being studied. In particular, it will be demonstrated how the analysis of micro-dialogs from the MURCO corpus, illustrating imperative speech acts, allows not only to describe the elements of the “expanded” semantics of the imperative mood in the Russian language, but also to reveal the socio-pragmatic factors of its use.В данной статье рассматриваются различные возможности использования информационно-коммуникационных технологий в преподавании русского языка как иностранного иноязычной аудитории в Пизанском университете и приемы работы с современной виртуальной образовательной средой. Предлагается краткая характеристика современного образовательного окружения (и, шире, экосистемы), сложившегося под воздействием информатизации, компьютеризации и цифровизации общества в конце XX — начале XXI в. Иллюстрируется применяемая на практике модель “смешанного”, аудиторного и дистанционного обучения с использованием образовательной системы E-learning на базе Moodle. Особое внимание будет уделено методике работы с мультимедийным корпусом русского языка МУРКО для развития прагматической языковой компетенции и выработки адаптационных механизмов (напр., механизм “контекстуального фильтра”), помогающих адекватной реализации коммуникативных намерений на изучаемом языке в рамках любого социального сценария. В лингводидактике осознание необходимости изучения прагматики с использованием корпусных данных обусловлено тем, что оформления вербально-семантического и лингвокогнитивного уровней вторичной языковой личности недостаточно для формирования устойчивого коммуникативного навыка, а достичь третьего, высшего, прагматического уровня функционирования вторичной языковой личности, позволяющего реализовывать коммуникативно-деятельностные потребности, невозможно без погружения в среду изучаемого языка, в том числе искусственно воссозданную. В частности, будет продемонстрировано, как анализ микро-диалогов из корпуса МУРКО, иллюстрирующих побудительные речевые акты, позволяет не только описать элементы “расширенной” семантики повелительного наклонения в русском языке, но и выявить социопрагматические факторы его употребления
Особенности процесса миграции крестьян в города современного Китая
No full textThe purpose of the article is to study the process of migration of peasants to the cities of modern China. As a result of the economic reform and the increase in the material well-being of the Chinese, the mobility of the country’s population has increased significantly. By its nature, migration in China is divided into permanent, seasonal and temporary (of two types — “pendulum” and “shuttle”). In terms of directions, migration in China is divided into migration from a village to a city, migration from a suburb to a city, and migration from one city to another city. An example of “pendulum” and “shuttle” (up to three months) migration can be the movement of workers freed from the agricultural sector in search of other forms and options for agricultural activity.Цель статьи — исследование процесса миграции крестьян в города современного Китая. В следствие проведенной экономической реформы и возрастания материального благосостояния китайцев подвижность населения страны значительно возросла. По своему характеру миграция в Китае делится на постоянную, сезонную и временную (двух типов — “маятникового” и “челночного”). По направлениям миграция в Китае делится на миграцию из села в город, миграцию из пригорода в город и миграцию из одного города в другой город. Примером “маятниковой” и “челночной” (сроком до трех месяцев) миграции может являться перемещение освободившихся из сельскохозяйственной сферы работников в поисках иных форм и вариантов сельскохозяйственной деятельности
Социально-экономически факторы, влияющие на развитие “общества средней зажиточности” (сяокан) в Китае
No full textThe article continues the consideration of the widespread in China notion of xiaoqang, the model of an ideal society. Xiaoqang can be translated into Russian as “a society of low income”, “a society of average prosperity”. In the late 1970s. China began to pursue a policy of reform and openness to the outside world, after which Deng Xiaoping used the concept of “xiaoqang” as a characteristic of the Chinese model of modernization. Xiaoqang became the goal that China was supposed to achieve by the end of the 20th century.For years, party leaders, politicians, and Chinese scholars have discussed class in Marxist-Leninist terms: “workers”, “peasants”, and “intellectuals”. The Chinese Communist Party (CCP) did not recognize any social, economic or political role for the middle class, and the ultimate goal of social development was to create a “classless society”. However, during the reform era, views of classes began to evolve, and at the 16th Congress of the Chinese Communist Party in 2002, Jiang Zemin proclaimed the goal of “controlling the growth of the upper strata of society, expanding the middle strata and shrinking the bottom”. Thereafter, the CCP began to develop a state-sponsored discourse about the “harmonious middle class”. The new goal was to create a middle-class society in which the bulk of the population would be “economically satisfied,” a “middle-class society”, xiaoqang, and this society would be harmonious.В статье продолжено рассмотрение широко распространенного в Китае представления о сяокан, модели идеального общества. Сяокан можно перевести на русский как “общество малого достатка”, “общество средней зажиточности”. В конце 1970-х гг. Китай начал проводить политику реформ и открытости внешнему миру, после чего Дэн Сяопин использовал понятие “сяокан” в качествехарактеристикикитайскоймоделимодернизации.Сяокансталцелью, достижение которой Китай должен был обеспечить к концу XX в. В течение многих лет партийное руководство, политики и исследователи Китая обсуждали класс в марксистско-ленинских терминах: “рабочие”, “крестьяне” и “интеллигенция”. Коммунистическая партия Китая (КПК) не признавала никакой социальной, экономической или политической роли среднего класса, а конечной целью социального развития было создание “бесклассового общества”. Однако в эпоху реформ взгляды на классы начали эволюционировать, и на XVI съезде Коммунистической партии Китая в 2002 г. Цзян Цзэминь провозгласил цель “контролировать рост верхнего слоя общества, расширять средний слой и сокращать нижний”. После этого КПК начала развивать поддерживаемый государством дискурс о “гармоничном среднем классе”. Новая цель состояла в том, чтобы создать общество среднего класса, в котором основная масса населения была бы “экономически удовлетворенной”, “общество средней зажиточности”, сяокан, и это общество было бы гармоничным
Указатель статей и материалов, опубликованных в журнале «Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология» в 2019 г.
Get PDF.
Единственная настоящая роскошь — это роскошь человеческого общения
Get PDF.Вхождение общества в новый этап развития, метаморфозы современного социогенеза не могли не отразиться на отраслевой структуре социологии. Если еще век назад “информация” истолковывалась словарями просто как “учение”, то уже в конце ХХ в. стало очевидным, что информационно-коммуникационные технологии будут базовым фактором изменений, происходящих в обществе. В постиндустриальном обществе значение информации, благодаря ее тотальности и доступности, возрастает до роли главного экономического ресурса,что определяет вектор основных научных рефлексий
Западная толерантность: господство демократии или наступление дегуманизации?
No full textIn the West, there is a total substitution of concepts, expressed in the idea of tolerance, according to which humanism manifests itself in respect for any system of values. The criteria for good and evil are neutralized, and the Weld of what is permitted is expanded. Values and life practices that were traditionally considered unacceptable and marginal in the culture receive the status of normal and even necessary. When the boundaries of tolerance are not defined, the idea itself becomes dehumanizing. But the dehumanizing meaning of the ongoing cultural transformations is hidden behind emotionally attractive names like human rights and democracy. Socially harmful ideology and the life practices it absolutizes are given a lot of emotionally euphonious names, which are simulacra that hide the true essence of the phenomena being signified. Ne protection of minority rights under the banner of democracy and human rights is usually an attack on the rights of the majority, and human rights are wrongly identified with the rights of the minority. The absolutization of the rights of social minorities (and the most radical ones in relation to traditional culture) is at the same time an infringement of the rights of the majority. The social majority becomes oppressed. Ne idea of tolerance implanted anti-democratic, without taking into account the views of the public. In the West, it is necessary to show tolerance both to different practices and points of view, and to the very fact of planting this tolerant line. That is, a mandatory tolerance for tolerance is instilled. The common idea of postmodern relativization of values is not entirely correct. The sick, the evil, and the unreasonable are given more right to exist than the healthy, the good, and the reasonable. But instead of equating the worthy and the unworthy, a “sociocultural inflection” is carried out towards the unworthy. Criticism of homosexuality is presented as reprehensible intolerant homophobia, and parents who are negative about gay propaganda risk becoming clients for juvenile services. Even schools began to reorient themselves under the apologia of sexual perversion, which is a reversal to the de-intellectualization and dehumanization of children’s minds. Trends that are referred to as ways to protect human rights, freedom, and democracy actually lead to social dehumanization.На Западе идет тотальная подмена понятий, выраженная в идее толерантности, согласно которой гуманизм проявляет себя в уважении к любой системе ценностей. Критерии добра и зла нейтрализуются, расширяется поле дозволенного. Ценности и жизненные практики, которые в культуре традиционно считались неприемлемыми и маргинальными, получают статус нормальных и даже необходимых. Когда не определены границы толерантности, сама эта идея обретает дегуманизирующий характер. Но дегуманизирующий смысл происходящих культурных трансформаций скрывается за эмоционально привлекательными наименованиями типа прав человека и демократии. Социально вредной идеологии и абсолютизируемым ею жизненным практикам придается множество эмоционально благозвучных названий, которые являются симулякрами, скрывающими истинную суть означаемых явлений. Защита прав меньшинств под флагом демократии и прав человека обычно представляет собой наступление на права большинства, и права человека необоснованно отождествляют с правами меньшинства. Абсолютизация прав социальных меньшинств (к тому же наиболее радикальных по отношению к традиционной культуре) — это одновременно ущемление прав большинства. Идея толерантности насаждается антидемократично, без учета мнения общественности. На Западе требуется одновременно проявление толерантности как к разным практикам и точкам зрения, так и к самому факту насаждения этой толерантной линии. Иными словами, прививается обязательная толерантность к толерантности. В соответствии с распространенной идеей о постмодернистской релятивизации ценностей больному, злому и неразумному даются аналогичные права на существование, как здоровому, доброму и разумному. При этом происходит не уравнивание достойного и недостойного, а “социокультурный перегиб” в сторону недостойного. Критика гомосексуализма подается как заслуживающая осуждения интолерантная гомофобия, а отрицательно относящиеся к гей-пропаганде родители рискуют стать клиентами для ювенальных служб. Даже школы стали переориентироваться под апологию сексуальной перверсивности, что является разворотом к деинтеллектуализации и дегуманизации сознания детей. Тенденции, которые именуются способами защиты прав человека, свободы и демократии, в реальности приводят к социальной дегуманизации
К вопросу об экспертной оценке эффективности социальной работы с мигрантами в России
Get PDFThe paper presents an analysis of the state of the sphere of social work with migrants and problems in this sphere in Russia through the prism of expert assessments obtained during interviews with employees of government bodies, non-profit organizations, volunteer movements, and scientists. The main difficulties that migrants face during the adaptation are paperwork, access to information, legal and financial difficulties, employment issues.Analysis of the opinions of experts made it possible to identify measures of social work with migrants aimed at raising awareness, legal literacy of foreign citizens, increasing their legal protection, improving access to health care and education, housing, and the labor market, improving the professional skills of migrants and their knowledge of the Russian language, the history and socio-cultural foundations of the life of Russian society.Based on the results of the interview, the recommendations of experts in the field of social work with migrants and the possibility of applying unified social work practices that can improve the effectiveness of the system of social work with migrants and their families in Russia were highlighted. According to experts, integration with the host community allows migrants to adapt faster and more efficiently. In this regard, the role of non-profit organizations (national cultural organizations for the preservation and development of cultures, the House of Friendship of Peoples) that preserve the cultures of peoples and develop a dialogue between them is growing.Experts emphasize that in the sphere of social work, both at the state level and in the work of non-profit organizations, more attention should be paid to the possibility of applying unified practices that can improve the effectiveness of the system of social work with migrants and their families in Russia.В статье рассматривается состояние сферы социальной работы с мигрантами в России и определяется проблемное поле через призму экспертных оценок и интервью с представителями органов власти, НКО, гражданских инициатив и деятелей науки. Основными трудностями, с которыми сталкиваются мигранты в процессе адаптации, являются оформление документов, доступ к информации, юридические и финансовые трудности, вопросы трудоустройства.Анализ экспертных мнений позволил выделить основные меры социальной работы с мигрантами: повышение информационной осведомленности, правовой грамотности иностранных граждан, повышение уровня их правовой защищенности, улучшение доступа к услугам здравоохранения и образования, помощь в поиске жилья и трудоустройстве, повышение профессиональной квалификации и знания русского языка, истории и социально-культурных основ жизни российского общества.На основании проведенных интервью были выделены рекомендации экспертов в области социальной работы с мигрантами и возможности применения унифицированных практик социальной работы, способных повысить эффективность системы социальной работы с мигрантами и их семьями в России. Полученные результаты определяют положительную роль некоммерческих организаций (национальные культурные организации по сохранению и развитию культур, Дома дружбы народов), которые помогают мигрантам быстрее и эффективнее адаптироваться и интегрироваться в принимающем сообществе.Эксперты подчеркивают, что в сфере социальной работы как на государственном уровне, так и в работе некоммерческих организаций следует уделять больше внимания возможности применения унифицированных практик, которые могут повысить эффективность системы социальной работы с мигрантами и их семьями в России
Глобальная социология. Основные исследовательские стратегии. Часть I. Универсалистский подход
Get PDFThe global sociology was formed at end of the XXth century — at the beginning of the XXIth century. It consists of a great number of sociological theories belonging to different sociological traditions with different methodological approaches. These theories have a common object field and a common vision of sociological problems which need to be analyzed. The aim of the article is to clarify and to give a theoretical structure to the object field of the global sociology as a specifie research sphere. This specifie sphere of sociological research has its own systemic character due to the unity of the object field. The object field of the global sociology is formed, first, by the processes which have shaped the contemporary global world and second, by the structure and order of this global world. The theoretical and methodological analysis of the theories which make up the global sociology shows that these theories can be divided into two large groups. The first group is formed by theories based on a universalist approach and a universalist vision of the actual global order. The universalist sociological perspective is rooted in the Enligtenmeht social philosophy, in the theories of development of classical sociology, in the original impulses of theories of modernization and Westernization. The uniting principle of all the mentioned theories is the common vision of the contemporary world as the one universal social space which to one extent or other transcends both concrete societies and nation-states. This large group of theories can be subdivided in two subgroups. The first subgroup of universalist theories views the contemporary global world with its order as a result of some original impulses of development of modernity. These impulses are being realized as the universal global order. The article analyzes the sociological theories of I. Wallerstein and A. Giddens as examples of such universalist theories. The second subgroup is formed by theories of globalization which are based on the analysis of the processes of digitalization, networking and also of new basic “mobilities” which are shaping a new global morphology of the space of “flows”. The theories of M. Castels, J. Urry and U. Beck are the examples of such universalis theories. The article also analyzes a global sociological universalist discourse which conceptualizes the global order through “theories of empire”.The Part I of the article is dedicated to universalis theories of global sociology. The Part II is dedicated to the second large group of theories of the contemporary global sociology. These theories are based on the civilization approach which views the contemporary world as a set of civilizations.Современная глобальная социология сформировалась в конце XX — начале XXI в. Она является сложным образованием, состоящим из большого количества социологических теорий, созданных и создаваемых в рамках различных теоретических традиций и опирающихся на различные методологические подходы. Их объединяет общее предметное поле и общее видение проблем, требующих своего социологического осмысления.Задача данной статьи состоит в том, чтобы теоретически структурировать предметное поле современной глобальной социологии и предложить соответствующую типологию теоретических подходов и базовых проблем, которая позволяет представить современную глобальную социологию как специальную исследовательскую сферу, обладающую предметным единством и системностью.Предметное поле современной глобальной социологии составляют, во-первых, современные процессы, приведшие к становлению современного глобального мира, и, во-вторых — порядок и структура этого глобального мира.Теоретико-методологический анализ теорий, составляющих содержание современной глобальной социологии, позволяет разделить эти теории на две большие группы.Первую группу теорий составляют теории, созданные в рамках универсалистского подхода и универсалистского видения современного глобального порядка. Универсалистская перспектива построения теорий укоренена в социальной философии Просвещения, теориях Прогресса, в теориях развития, созданных в классической социологии, в изначальных импульсах теорий модернизации и вестернизации. Все эти теории объединяет также общее видение современного мира как единого универсального пространства, в той или иной степени трансцендирующего и конкретные общества, и национальные государства.Кроме того, эту группу теорий следует разделить на еще две подгруппы. Первая подгруппа универсалистских теорий глобальной социологии рассматривает современный глобальный мир и его порядок как результат движения обществ, заложенный изначальными импульсами развития модерна и закономерно реализующимися в качестве универсального глобального порядка. В качестве примеров таких теорий в статье анализируются построения И. Валлерстайна и Э. Гидденса.Вторую подгруппу теорий составляют теории глобализации, основа анализа которых — процессы цифровизации и сетевизации современного социального пространства, новые базовые “мобильности”, созидающие новую глобальную морфологию пространства “потоков”. В качестве примеров таких теорий анализируются идеи М. Кастельса, Дж. Урри, У. Бека.В статье анализируется также такой универсалистский дискурс глобальной социологии, как концептуализация глобального порядка посредством теории империи.Этим универсалистским теориям глобальной социологии посвящена I часть статьи.Вторая часть статьи посвящена второй большой группе теорий современной глобальной социологии — теориям, созданным на основе цивилизационного подхода и рассматривающих современный мир как совокупность цивилизаций