Messenger of ANESTHESIOLOGY AND RESUSCITATION / Вестник анестезиологии и реаниматологии
Not a member yet
610 research outputs found
Sort by
Влияние интраоперационной седации на консолидацию памяти
Get PDFThe objective was to evaluate the effect of propofol and dexmedetomidine sedation on the short-term memory and long-term memory consolidation.Materials and methods. 80 patients with small orthopaedic interventions under subarachnoid anesthesia were included in the randomized controlled trial. Three groups were formed depending on the drug used: group P – propofol, group D – dexmedetomidine, group 0 – control. Emotionally neutral sets of words were tapped three times to evaluate the effect of sedation on long-term memory consolidation: stage1/set 1 – immediately before sedation (RASS 0, BIS 95–100), stage 2/set 2 – 5–10 minutes after the start of sedation (RASS «–1» – «–2», BIS 70–90), stage 3/set 3 – 10 minutes after sedation was terminated and consciousness was recovered (RASS 0, BIS 90–100). In addition, the impact of sedation on the ability to hold the received information in short-term memory was conducted 5 minutes after the presentation of the words at stage 2. Reproduction and recognition testing of all words was conducted the next day after operation to evaluate the effect of medical sedation on long-term memory consolidation.Results. Propofol and dexmedetomidine provided an inhibitory effect on the ability to hold information in short-term memory compared to control group (р < 0.001 и р < 0.001, respectively). Propofol had the most effect on short-term memory and the level of its amnesic effect was associated with the cognitive function of patients (p = 0.013, R² = 0.23, β = 0.472). The HADS points were as negative predictor of the reproduction of the word set 1 in control group (p = 0.05, R² = 0.136, β = –0.368) and recognition of the word set 3 in propofol group (р = 0.029, R² = 0.176, β = –0.420). Within 24 hours after operation, reproduction and recognition of word sets 2 depended on the degree of short-term memory impairment during sedation (F(1.65) = 19.317, p < 0.001, ηp2 = 0.229 и F(1.65) = 21.638, p < 0.0031, ηp2 = 0.250, respectively). Short-term memory test acted as a positive predictor of the reproduction of word set 3 in control group (p = 0.05, R² = 0.141, β = 0.376).Conclusion. Propofol and dexmedetomidine impair the ability to retain information in short-term and, consequently, long-term memory, and propofol has a more pronounced amnesic effect, which depends on the cognitive functions of patients. The sensitivity to the amnesic effect of the drugs depends on the individual characteristics of the patients.Цель – оценить влияние седации пропофолом и дексмедетомидином на кратковременную память и консолидацию долговременной памяти.Материалы и методы. В рандомизированное контролируемое исследование были включены 80 пациентов с малыми ортопедическими вмешательствами в условиях субарахноидальной анестезии. Были сформированы 3 группы в зависимости от применяемого препарата: группа П – пропофол, группа Д – дексмедетомидин, группа 0 – контроль. Для оценки влияния седации на консолидацию долговременной памяти пациентам в аудиальной форме трижды подавались эмоционально нейтральные наборы слов: I этап/набор № 1 – непосредственно перед началом седации (RASS «0», BIS 95–100), II этап/набор № 2 – через 5–10 мин после начала седации (RASS «–1» – «–2», BIS 70–90), III этап/набор № 3 – через 10 мин после окончания седации и восстановления ясного сознания (RASS «0», BIS 90–100). Помимо этого, на II этапе через 5 мин после предъявления слов проводили оценку влияния седации на способность удержания воспринятой информации в кратковременной памяти. На следующие сутки после операции проводили тестирование воспроизведения и узнавания всех слов для оценки влияния медикаментозной седации на консолидацию долговременной памяти.Результаты. По сравнению с контрольной группой пропофол и дексмедетомидин оказывали ингибирующее влияние на способность удержания материала в кратковременной памяти во время седации (р < 0,001 и р < 0,001 соответственно). При этом пропофол оказывал наибольшее влияние на показатели кратковременной памяти и уровень его амнестического эффекта был связан с показателями когнитивных функций пациентов (p = 0,013, R² = 0,223, β = 0,472). Баллы по шкале «HADS-депрессия» выступали в роли отрицательного предиктора воспроизведения набора слов № 1 в контрольной группе (p = 0,05, R² = 0,136, β = –0,368) и узнавания набора слов № 3 в группе пропофола (р = 0,029, R² = 0,176, β = –0,420). Воспроизведение и узнавание наборов слов № 2 через сутки после оперативного вмешательства зависели от степени нарушения кратковременной памяти во время седации (F(1, 65) = 19,317, p < 0,001, ηp2 = 0,229 и F(1, 65) = 21,638, p < 0,0031, ηp2 = 0,250 соответственно). Тест кратковременной памяти выступил в роли положительного предиктора воспроизведения набора слов № 3 в контрольной группе (p = 0,05, R² = 0,141, β = 0,376).Заключение. Пропофол и дексмедетомидин приводят к нарушению способности удержания информации в кратковременной и, как следствие, долговременной памяти, причем пропофол обладает более выраженным амнестическим эффектом, который зависит от показателей когнитивных функций пациентов. Индивидуальные особенности пациентов оказывают влияние на чувствительность к амнезогенному эффекту препаратов
Полинейромиопатия критических состояний (обзор литературы)
Get PDFNeuromuscular disorders are extremely common in critically ill patients; they significantly affect the recovery time and limit the quality of subsequent life. Until now, it is difficult to assess the presence of such disorders in intensive care units. The presented literature analysis of the current state of the issues of epidemiology, pathogenesis and pathophysiology of critical illness polyneuromyopathy (CIPNM) determines the current directions in the diagnosis and treatment of this pathology Нервно-мышечные расстройства чрезвычайно распространены у больных в критическом состоянии, они значительно влияют на сроки выздоровления и ограничивают качество последующей жизни. До сих пор оценка наличия таких нарушений в отделениях реанимации и интенсивной терапии представляет трудности. Представленный анализ литературы современного состояния вопросов эпидемиологии, патогенеза и патофизиологии полинейромиопатии критических состояний (ПНМКС) определяет актуальные направления диагностики и лечения этой патологии
Сравнение эффективности продленной ультразвук-ассистированной блокады в плоскости мышцы разгибателя спины и продленной эпидуральной анестезии при операциях минимально инвазивного коронарного шунтирования
Get PDF The objective of the study was to evaluate the effectiveness of prolonged ESP-block in comparison with prolonged thoracic epidural anesthesia in MIDCAB surgery. Materials and methods. We conducted a prospective randomised two centre study with 45 patients who underwent MIDCAB surgery. In addition to general anesthesia, prolonged ESP-block was performed in group 1 (n = 22), and prolonged epidural anesthesia was performed in group 2 (n = 23). Results. The decrease in blood pressure caused by the development of the regional block at all stages of anesthesia was more pronounced when using epidural anesthesia. In group 2, the dosage of norepinephrine was higher: 0.06 (0.05; 0.0725) mcg/kg–1/min–1 in group 1 and 0.16 (0.16; 0.16) mcg/kg/min in group 2, p < 0.001. The duration of prolonged mechanical ventilation in group 1 was lower and amounted to 102.5 (90; 110) minutes versus 110 (110; 115) minutes in group 2. The duration of surgery did not differ between the groups, the fentanyl consumption for anesthesia was higher in group 1: 0.7 (0.6; 0.8) mg versus 0.6 (0.5; 0.1) mg in group 2 (p < 0.001). Postoperatively, pain was rated as mild to moderate in both groups, with less pain in the group with epidural analgesia at stages 4 to 32 hours at rest and on coughing. After 48 hours, there were no statistical differences between the groups. The score of pain during coughing in both groups did not exceed 3 points, and patients did not need emergency analgesia. Conclusion. In MIDCAB operations, the prolonged ESP-block is an effective method of regional anesthesia. While providing a sufficiently high level of analgesia, the use of the ESP-block during surgery only slightly increases the fentanyl usage. In the postoperative period, when using the ESP-block, extubation occurs earlier, and analgesia is almost as good as epidural blockade. Цель – изучение эффективности продленной ультразвук-ассистированной блокады в плоскости мышцы разгибателя спины и продленной торакальной эпидуральной анестезии при операциях MIDCAB. Материалы и методы. Проведено проспективное двухцентровое рандомизированное исследование с участием 45 пациентов, которым выполнена операция MIDCAB. Помимо общей анестезии, в 1-й группе (n = 22) выполняли продленный ESP-блок, во 2-й группе (n = 23) выполняли продленную эпидуральную анестезию. Результаты. Снижение артериального давления, вызванное развитием регионарного блока, на всех этапах анестезии было более выраженным при использовании эпидуральной анестезии. Во 2-й группе была выше дозировка норадреналина: 0,06 (0,05; 0,0725) мкг·кг–1·мин–1 в 1-й группе и 0,16 (0,16; 0,16) мкг·кг–1·мин–1 во 2-й группе, p < 0,001. Продолжительность продленной искусственной вентиляции легких в 1-й группе была ниже и составила 102,5 (90; 110) минут против 110 (110; 115) минут во 2-й группе. Продолжительность оперативного вмешательства между группами не различалась, общее потребление фентанила за анестезию было выше в 1-й группе: 0,7 (0,6; 0,8) мг против 0,6 (0,5; 0,1) мг во 2-й группе (p < 0,001). После операции боль расценивали как слабую и умеренную в обеих группах, на этапах от 4 часов до 32 часов в покое и при кашле в группе с эпидуральной анальгезией боль была меньше. Через 48 часов статистических различий между группами не было. Оценка боли при кашле в обеих группах не превышала 3 балла и в экстренной анальгезии пациенты не нуждались. Вывод. При операциях MIDCAB продленный ESP-блок является эффективным методом регионарной анестезии. Обеспечивая достаточно высокий уровень анальгезии, использование ESP-блока во время операции лишь незначительно увеличивает потребность в применении фентанила. В послеоперационном периоде при использовании ESP-блока экстубация происходит раньше, а анальгезия в целом сравнима с эпидуральной блокадой
Непреднамеренная интраоперационная гипотермия во время общей анестезии: современное состояние проблемы (обзор литературы)
Get PDFInadvertent intraoperative hypothermia is an extremely common complication of the perioperative period, which is the cause of a variety of negative effects. This may be an effect on the hemostatic system, immunity, metabolism of drugs, the occurrence of postoperative chills, which leads to a prolongation of the terms and a decrease in the quality of treatment. We analyzed publications in the databases MedLine, PubMed, Google Scholar, Web of Science, Scopus for the period 2008–2023, which contained information on the physiology of the thermoregulatory system, its functioning under general anesthesia, as well as the effect of inadvertent intraoperative hypothermia on various functional systems. We reviewed meta-analyses, systematic reviews, clinical guidelines, observational studies, and case series supplemented by a review of the literature lists in relevant publications. We demonstrated the physiology of thermoregulation system, as well as changes in its functioning under general anesthesia. We shown the impact of inadvertent intraoperative hypothermia on various functional systems. We demonstrated methods of prevention that minimize the risk of inadvertent intraoperative hypothermia.Непреднамеренная интраоперационная гипотермия является крайне распространенным осложнением периоперационного периода, приводящим к разнообразным негативным эффектам в виде влияния на систему гемостаза, иммунитета, метаболизм препаратов, возникновения послеоперационного озноба, что, в свою очередь, приводит к увеличению сроков и снижению качества лечения.Проведен анализ публикаций в базах данных MedLine, PubMed, Google Scholar, Web of Science, Scopus за период 2008–2023 гг., содержащих информацию о физиологии системы терморегуляции, ее функционировании в условиях общей анестезии, а также влиянии непреднамеренной интраоперационной гипотермии на различные функциональные системы. Рассматривали метаанализы, систематические обзоры, клинические рекомендации, обсервационные исследования и описания серии случаев, дополненные просмотром списков литературы в соответствующих публикациях.Продемонстрирована физиология системы терморегуляции, а также изменения ее функционирования в условиях общей анестезии. Показано влияние непреднамеренной интраоперационной гипотермии на различные функциональные системы. Освещены методы профилактики, позволяющие свести к минимуму риск возникновения непреднамеренной интраоперационной гипотермии
Дефекты интенсивной терапии пациентов с COVID-19. Мнение экспертов и врачей
Get PDFBackground. A significant proportion of patients infected with the SARS-CoV-2 virus had a severe course of the disease required hospitalization and intensive care The objective was to analyze the defects allowed during intensive care of patients with SARS-CoV-2, and to assess the causes of their occurrence.Materials and methods. An analytical study was made on the basis of expert opinions on 60 case histories of deceased patients in the intensive care unit with the main diagnosis: “COVID-19. Community-acquired bilateral polysegmental viral pneumonia ARDS”. To identify the reasons that led to defects in the diagnosis and treatment of patients with NCI COVID-19 in intensive care units, an anonymous survey of 92 anesthesiologists-resuscitators who worked in the “red zone” during the COVID-19 pandemic was conducted.Results. The defects identified by experts can be divided into two main groups: diagnostic defects and treatment defects. ARDS in 25%, PE in 8% of cases were not diagnosed. There was no ECG control and cardiac monitoring in 22%, lung CT in 6.7%, echocardiography in 10% of cases. Consultations of specialized specialists were not held in 11.7% of patients. There were defects in the correction of EBV and ABS in 30%, unreasonable prescribing of drugs in 58%, defects in vasopressor support in 10%, defects associated with mechanical ventilation in 40% of cases. The survey of physicians showed that the defects were based on insufficient knowledge of the governing documents and the limited capabilities of medical organizations to implement the necessary research.Conclusion. The obtained results made it possible to demonstrate the limitations and subjectivity of the existing assessment of the quality of medical care, which sometimes does not take into account the existing conditions for treating patients and the material and technical capabilities of a medical organization.Актуальность. У существенной части пациентов, инфицированных вирусом SARS-CoV-2, регистрировалось тяжелое течение заболевания, требовавшее госпитализации и проведения интенсивной терапии.Цель – анализ дефектов, допускаемых при интенсивной терапии пациентов с SARS-CoV-2, и оценка причин их появления.Материалы и методы. Аналитическое исследование выполнено на основе заключений экспертов по 60 историям болезней умерших пациентов в отделении реанимации и интенсивной терапии с основным диагнозом «COVID-19. Внебольничная двухсторонняя полисегментарная вирусная пневмония. ОРДС». Для выявления причин, приведших к дефектам диагностики и лечения пациентов с COVID-19, проведен обезличенный опрос 92 врачей анестезиологов-реаниматологов, работавших в «красной зоне» в период пандемии COVID-19.Результаты. Выявленные экспертами дефекты можно разделить на 2 основные группы: дефекты диагностики и дефекты лечения. Не диагностированы ОРДС в 25%, ТЭЛА в 8% случаев. Отсутствовали контроль ЭКГ и кардиомониторинг в 22%, КТ легких в 6,7%, эхокардиография в 10% случаев. Не проведены консультации профильных специалистов у 11,7% пациентов. Отмечались дефекты коррекции ВЭБ и КОС в 30%, необоснованное назначение препаратов в 58%, дефекты вазопрессорной поддержки в 10%, дефекты, связанные с проведением ИВЛ, – в 40% случаев. Опрос врачей показал, что в основе дефектов лежали как недостаточные знания руководящих документов, так и ограниченные возможности медицинских организаций по реализации необходимых исследований.Заключение. Полученные результаты позволили продемонстрировать ограниченность и субъективность существующей оценки качества оказания медицинской помощи, которая порой не учитывает условия лечения пациентов и материально-технические возможности медицинской организации
Персонализированное прогнозирование острого повреждения почек у пациентов с панкреонекрозом
Get PDFRelevance. The incidence of acute pancreatitis is growing worldwide, being one of the leading causes of hospitalization in urgent surgery. The most common complication of pancreatic necrosis (PN) in the aseptic phase is acute kidney injury (AKI), which is an independent risk factor for an unfavorable outcome.The objective was to develop a personalized risk model for AKI in the aseptic phase of pancreatic necrosis.Materials and methods. A comparative cohort study of the results of treatment of 502 patients with pancreatic necrosis was conducted. The primary endpoint was considered to be the development of AKI, for the development of a personalized model of the probability of its development in sterile pancreatic necrosis, binary logistic regression analysis was used.Results. A model of independent variables was developed that reliably (p < 0.001) determined that with an increase in age by 1 year, the probability of developing AKI increased by 2.3%, and with a history of chronic kidney disease in a patient – by 3.2 times.The same model demonstrates that the risk of AKI in patients with pancreatic necrosis with an increase in glomerular filtration rate by 1 ml·min–1·1.73 m2 and with the use of balanced crystalloid solutions decreased by 5.0% and 3.0 times, respectively.The specificity of the model was 79.8%, sensitivity – 79.1%.Conclusion. The proposed model makes it possible to reliably predict the individual risk of AKI on the first day of hospitalization.Актуальность. Заболеваемость острым панкреатитом растет во всем мире, являясь одной из ведущих причин госпитализации в ургентной хирургии. Наиболее частым осложнением панкреонекроза (ПН) в асептическую фазу является острое повреждение почек (ОПП), которое является независимым фактором риска неблагоприятного исхода.Цель – разработка персонализированной модели риска развития ОПП в асептической фазе панкреонекроза.Материалы и методы. Проведено сравнительное когортное исследование результатов лечения 502 пациентов с панкреонерозом. Первичной конечной точкой считали развитие ОПП, для разработки персонализированной модели вероятности развития которой при стерильном панкреонекрозе применяли бинарный логистический регрессионный анализ.Результаты. Разработана модель независимых переменных, достоверно (p < 0,001) определяющая, что при увеличении возраста на 1 год вероятность развития ОПП увеличивается на 2,3%, а при наличии хронической болезни почек у пациента в анамнезе – в 3,2 раза. Эта же модель демонстрирует, что риск развития ОПП у пациентов с панкреонекрозом при увеличении скорости клубочковой фильтрации на 1 мл∙мин–1/1,73м2 и при использовании сбалансированных кристаллоидных растворов снижался на 5,0% и в 3,0 раза соответственно. Специфичность модели составила 79,8%, чувствительность – 79,1%.Вывод. Предложенная модель позволяет достоверно прогнозировать индивидуальный риск ОПП в первые сутки госпитализации
Сравнение эффективности применения высокопоточной инсуффляции кислорода и постоянного положительного давления во время однолегочной вентиляции при видеоторакоскопических операциях
Get PDFIsolation of one-lung leads to ventilation-perfusion mismatch and increases intrapulmonary shunt, which in some cases may lead to clinically significant hypoxemia.The objective was to compare the efficacy of hypoxemia correction and the convenience of surgical work during one-lung ventilation with the use of high-flow oxygen insufflation (HFI) and continuous positive airway pressure (CPAP) in the non-ventilated lung during video-assisted thoracoscopic surgery (VATS).Materials and methods. The study included 60 patients who underwent surgical intervention in the form of VATS lobectomy. All studied patients were randomly divided into two groups: group 1 included patients who received HFI into non-ventilated lung to correct hypoxemia, and group 2 – CPAP into non-ventilated lung. The study was divided into four stages. Stage I – two-lung ventilation. Stage II – one-lung ventilation. At stage III, HFI of 60 L/min (FiO2 = 0,5) into non-ventilated lung was used to correct hypoxemia in group 1, and CPAP of 5 cm H2O into non-ventilated lung was used in group 2. At stage IV, HFI of 30 L/min (FiO2 = 0,5) into non-ventilated lung was used to correct hypoxemia in group 1, and CPAP of 2 cm H2O into non-ventilated lung was used in group 2. The following parameters were recorded during the stages of the study: PaO2, PaCO2, SpO2, Qs/Qt, and surgical team satisfaction with lung collapse by 10-point visual analogue scale (VAS).Results. At stages I and II, there was no statistically significant difference between groups in such parameters as PaO2, PaCO2, SaO2, and SpO2 (p > 0.05). Starting from stage III, a statistically significant difference between the two groups was found for a parameter PaO2 (U 26.0; Z = –6.27; p < 0.001). For group 1, it was equal to 134.5 (126.0; 141.75) and for group 2 – 108.5 (104.0; 114.5) correspondingly. At stage IV, the values of PaO2 were higher in group 1: 118.5 (113.0; 122.25) vs 92.5 (89.0; 98.25) in group 2 (U 0.0; Z = –6.66; p < 0.001). When comparing PaCO2 between the two groups, there were no statistically significant differences at all stages (p > 0.35). When comparing SaO2 at stages I (U 450.0; Z = 0.0; p = 1.0), II (U 422.5; Z = –0.4; p = 0.69), III (U 339.0; Z = –1.8; p = 0.69), no statistically significant differences were indicated between the two groups. However, at stage IV, the value of SaO2 was higher (97 (96; 97)) in group 1 than in group 2 (94 (94; 95)), U 69.5; Z = –5.75; p < 0.001. When comparing SpO2 between the two groups, there was no statistical difference at all stages (p > 0.69). Comparing the two groups by such indicator as Qs/Qt, no statistically significant differences were found at the first three stages (p > 0.4). A comparison of Qs/Qt at stage IV revealed statistically significant differences (U 69.0; Z = –5.6; p < 0.001). This parameter was equal to 10.7% (9.5; 15.7) in group 1 and 21.3% (18.4; 23.9) in group 2 correspondingly. When assessing surgical team satisfaction levels with surgical field visualization by VAS, there were statistically significant differences between group 1 and group 2 at stage III (p < 0.001) and stage IV (p < 0.001). The satisfaction level was significantly higher in group 1.Conclusions. The usage of high-flow oxygen insufflation during one-lung ventilation undergoing VATS allows to effectively correcting hypoxemia similar to the CPAP method, but as opposed to CPAP, it can provide comfortable conditions for carrying out the surgical procedures.Изоляция одного легкого приводит к нарушениям вентиляционно-перфузионных отношений, увеличению внутрилегочного шунтирования, что в ряде случаев приводит к клинически значимой гипоксемии.Цель – сравнить эффективность коррекции гипоксемии и удобство работы хирургов в условиях однолегочной вентиляции при использовании высокопоточной инсуффляции кислорода и постоянного положительного давления (Continuous Positive Airway Pressure – CPAP) в невентилируемом легком во время видеоторакоскопических операций.Материалы и методы. В исследование включены 60 пациентов, перенесших видеоторакоскопическую лобэктомию. Все исследуемые были разделены и рандомизированы на 2 группы: в 1 группу вошли пациенты, которым для коррекции гипоксемии использовали высокопоточную инсуффляцию кислорода (ВПИ) в невентилируемое легкое, а во 2 – CPAP в невентилируемое легкое. Исследование было разделено на 4 этапа: I этап – двухлегочная вентиляция; II этап – однолегочная вентиляция. На III этапе для коррекции гипоксемии в 1 группе применяли ВПИ 60 л/мин (FiO2 = 0,5) в невентилируемое легкое, во 2 группе СРАР = 5 см водн. ст. в невентилируемое легкое. На IV этапе для коррекции гипоксемии в 1 группе применяли ВПИ 30 л/мин (FiO2 = 0,5) в невентилируемое легкое, во 2 группе СРАР = 2 см водн. ст. в невентилируемое легкое. На исследовательских этапах регистрировали следующие параметры: PaO2, PaCO2, SpO2, Qs/Qt и степень удовлетворенности хирургической бригады коллапсом легкого по 10-балльной визуальной аналоговой шкале (ВАШ).Результаты. Исходно на I и II этапах между 2 группами не было выявлено статистически значимых различий по таким показателям, как PaO2, PaCO2, SaO2, SpO2 (p > 0,05). Начиная с III этапа выявлена статистически значимая разница между 2 группами по параметру PaO2 (U 26,0; Z = –6,27; p < 0,001). В 1 группе он составил 134,5 (126,0; 141,75), во 2-й группе – 108,5 (104,0; 114,5). На IV этапе PaO2 в 1 группе было выше: 118,5 (113,0; 122,25) против 92,5 (89,0; 98,25) во 2 группе (U 0,0; Z = –6,66; p < 0,001). При сравнении PaCO2 между 2 группами не было выявлено статистически значимых различий на всех этапах (p > 0,05). При сравнении SaO2 на I (U 450,0; Z = 0,0; p = 1,0), II (U 422,5; Z = –0,4; p = 0,69), III (U 339,0; Z = –1,8; p = 0,69) этапах не было выявлено статистически значимой разницы между 2 группами. Однако на IV этапе данная величина была выше (97 (96; 97)) в 1 группе, чем во 2 группе (94 (94; 95)), U 69,5; Z = –5,75; p < 0,001. При сравнении SpO2 между 2 группами не было выявлено статистических различий на всех этапах (p > 0,05). При сравнении 2 групп по показателю Qs/Qt не было выявлено статистически значимых различий на первых 3 этапах (p > 0,05). При сравнении Qs/Qt на IV этапе были выявлены статистически значимые различия (U 69,0; Z = –5,6; p < 0,001). В 1 группе данный параметр составил 10,7 % (9,5; 15,7), во 2 группе – 21,3 % (18,4; 23,9). При оценке удовлетворенности хирургической бригадой визуализации операционного поля по ВАШ были выявлены статистически значимые различия между 1 и 2 группами на III этапе (p < 0,001) и IV этапе (p < 0,001). В 1 группе степень удовлетворенности была значимо выше.Выводы. Применение высокопоточной инсуффляции кислорода при однолегочной вентиляции во время видеоторакоскопических операций позволяет эффективно корригировать гипоксемию так же, как и метод CPAP, но, в отличие СРАР, может обеспечить комфортные условия для выполнения хирургического вмешательства
Влияние гемофильтрации с сорбцией на систему гемостаза у пациентов с CoVID-19
Get PDFThe objective was to evaluate the effects of prolonged (24–72 h) high-adsorption membrane hemofiltration on the hemostatic system.Materials and methods. A retrospective study included 91 patients with COVID-19 who received prolonged high-adsorption membrane hemofiltration (Prismaflex system) as part of complex therapy. The group was divided into two subgroups, taking into account the outcome of the disease. We analyzed the level of D-dimer, fibrinogen, platelet count, percentage of large platelets, thromboelastogram indicators, reflecting external and internal coagulation pathways (Intem, Extem) before and after the procedure. The levels of serine proteases (tPA, PAI) were additionally analyzed in 35 cases.Results. An increase in the D-dimer level, accompanied by a decrease in the fibrinogen concentration, was detected after sorption, which was especially noticeable in patients with unfavorable outcome (by 2.8 times). The thromboelastogram parameters after the procedure did not go beyond the normal range, the level of tPA and PAI became lower in both subgroups but there was no connection with the outcome.Conclusion. Prolonged high-adsorption membrane hemofiltration in COVID-19 patients does not have a negative influence on hemostasis system. A decrease in fibrinogen level after the procedure is associated with its mechanical removal from the circulation because of fibrin adhesion on the filter’s membrane and on sets’ walls; an increase in the D-dimer level should not be associated with the detection of degradation of fibrin networks.Цель – оценить результаты воздействия продолжительной (24–72 ч) гемофильтрации с сорбцией на систему гемостаза.Материалы и методы. В ретроспективное исследование включили 91 пациента с COVID-19, которым в рамках комплексной терапии проводили продолжительную гемофильтрацию с сорбцией (система Prismaflex). Группа разделена на 2 подгруппы с учетом окончательного исхода заболевания. У всех больных до процедуры и после ее завершения исследовали уровень D-димера, фибриногена, число тромбоцитов, процент крупных тромбоцитов, показатели тромбоэластограммы, отражающие внешний и внутренний пути коагуляции (Intem, Extem). В 35 случаях были дополнительно проанализированы уровни сериновых протеаз (tPA, PAI).Результаты. Выявлено повышение уровня D-димера после сорбции при одновременном уменьшении концентрации фибриногена, особенно заметное у пациентов с неблагоприятным исходом заболевания (в 2,8 раза). Показатели тромбоэластограммы после процедуры не выходили за пределы нормы, а уровень как tPA, так и PAI снижался в обеих подгруппах (р < 0,001), при этом на исход заболевания данные изменения не влияли.Заключение. Проведение продолжительной гемофильтрации с сорбцией у больных COVID-19 не оказывает негативного влияния на систему гемостаза. Снижение концентрации фибриногена после процедуры связано с механическим выведением его из циркуляции вследствие оседания фибрина на мембране фильтра и в системе магистралей, а повышение уровня D-димера не следует связывать с усилением деградации фибриновых сетей
Электрокардиостимуляция при острых отравлениях противоаритмическими препаратами у детей (клинический случай)
Get PDFSevere poisoning with cardiotropic drugs in children, accompanied by pronounced rhythm disorders and low cardiac output syndrome, is quite rare, but sometimes they can end fatally.The objective was to demonstrate the successful use of electrocardiostimulation in acute propafenone poisoning in a child of three years old.Materials and Methods. A retrospective analysis of the features of the course of severe propafenone poisoning in a three-year-old child who required pacing was carried out. Special attention was paid to the analysis of rhythm disorders that led to cardiac arrest by the type of electrical activity without a pulse, high efficiency of timely electrocardiostimulation in order to relieve bradyarrhythmia. Against the background of the therapy, a stable recovery of the correct sinus rhythm was achieved six hours after the connection of a temporary electrocardiostimulator.Conclusion. The presence of persistent bradyarrhythmia-type rhythm disorders in acute poisoning with antiarrhythmic drugs in children is an indication for the emergency use of electrocardiostimulation.Тяжелые отравления кардиотропными препаратами у детей, сопровождающиеся выраженными нарушениями ритма и синдромом малого сердечного выброса, встречаются достаточно редко, но при этом иногда могут заканчиваться фатально.Цель: продемонстрировать успешное применение электрокардиостимуляции при остром отравлении пропафеноном у ребенка трех лет.Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ особенностей течения тяжелого отравления пропафеноном у ребенка 3 лет, потребовавшего проведения кардиостимуляции. Особое внимание уделено анализу нарушений ритма, приведших к остановке сердца по типу электрической активности без пульса, и эффективности своевременного проведения электрокардиостимуляции для купирования брадиаритмии. На фоне проводимой терапии достигнуто стойкое восстановление правильного синусового ритма спустя 6 часов от подключения временного электрокардиостимулятора.Заключение. Наличие стойких нарушений ритма по типу брадиаритмии при острых отравлениях противоаритмическими препаратами у детей является показанием для экстренного применения электрокардиостимуляции
Частота типовых осложнений морфина при его интратекальном и эпидуральном введении во время артропластики коленного сустава
Get PDFThe objective was to compare the efficacy and safety of morphine in neuraxial blocks during knee arthroplasty.Materials and methods. A retrospective analysis of 60 medical histories of patients who underwent total knee arthroplasty for the period from 2017 to 2019 was performed. All patients were operated under general anesthesia with mechanical ventilation in combination with epidural or spinal analgesia with opiates. Patients of the 1st group (n=20) after catheterization of the epidural space at the level of L1–2 were injected with a morphine solution 1% – 0.3 ml epidurally. Patients of the 2nd group (n=20) were injected with a morphine solution 1% – 0.01 ml intrathecally at the level of L3–4. Patients of the 3rd group (n=20) underwent standard combined anesthesia: general anesthesia with mechanical ventilation and epidural analgesia at the level of L1–2 with a solution of 0.2% ropivacaine in the form of an infusion of 6 ml/hour. All patients received infusion of 0.2% solution of ropivacaine epidurally 6 ml/hour at the level of L1–2 in the postoperative period.The incidence of nausea, vomiting, pruritus, headache and the level of postoperative pain syndrome were assessed on a numerical rating scale 6 hours after the end of the surgery.Results. The level of pain syndrome in patients who received intrathecal and epidural analgesia with morphine was equally low, while in patients who received epidural analgesia with ropivacaine, the level of pain syndrome was statistically significantly higher, which required the additional prescription of non-steroidal anti-inflammatory drugs and/or narcotic analgesics parenterally. The frequency of nausea, vomiting, pruritus and headaches was maximum in the 2nd group, significantly lower in the 1st, while in the 3rd, pruritus did not occur.Conclusion. The use of morphine in neuraxial block in knee arthroplasty has a positive effect on the quality of anesthesia and postoperative pain relief.Цель: сравнить эффективность и безопасность применения морфина при нейроаксиальных блокадах при артропластике коленного сустава.Материалы и методы. Выполнен ретроспективный анализ 60 медицинских историй болезни пациентов, перенесших тотальное эндопротезирование коленного сустава за период с 2017 по 2019 г. Все пациенты оперированы под общей анестезией с ИВЛ в сочетании с эпидуральной или спинальной анальгезией опиатами. Пациентам 1-й группы (n=20) после катетеризации эпидурального пространства на уровне L1–2 вводили раствор морфина 1% – 0,3 мл эпидурально. Пациентам 2-й группы (n=20) вводили раствор морфина 1% – 0,01 мл интратекально на уровне L3–4. Пациентам 3-й группы (n=20) выполняли стандартную сочетанную анестезию: общую с ИВЛ и эпидуральную анальгезию на уровне L1–2 раствором 0,2% ропивакаина в виде инфузии 6 мл/час. Все пациенты получали инфузию 0,2% раствора ропивакаина эпидурально 6 мл/час на уровне L1–2 в послеоперационном периоде.Оценивали частоту развития тошноты, рвоты, кожного зуда, головной боли, уровень послеоперационного болевого синдрома по числовой рейтинговой шкале через 6 часов после окончания операции.Результаты. Уровень болевого синдрома у пациентов, которым проводили интратекальное и эпидуральное обезболивание морфином, был одинаково низким, тогда как у пациентов, получавших эпидуральную анальгезию ропивакаином, уровень болевого синдрома был статистически значимо выше, что потребовало дополнительного назначения нестероидных противовоспалительных препаратов и/или наркотических анальгетиков парентерально. Частота тошноты, рвоты, кожного зуда и головных болей была максимальной во 2-й группе, значительно ниже в 1-й, в то время как в 3-й кожный зуд не встречался.Вывод. Использование морфина при нейроаксиальных блокадах при артропластике коленного сустава безопасно и положительно влияет на качество анестезии и послеоперационного обезболивания