Slověne = Словѣне. International Journal of Slavic Studies (Institute for Slavic Studies of the Russian Academy of Sciences)
Not a member yet
432 research outputs found
Sort by
Хождение посолонь в истории Русской церкви
Get PDFA peculiarity of the Old Russian divine service, preserved by the Old Believers, is a combination of sunwise (clockwise) and counter-sunwise (anti-clockwise) movement, conditioned by the organisation of the church space: in the altar space it was customary to walk against the sun (i.e. anti-clockwise), while outside this limited space, as a rule, one walked according to the sun (clockwise). This differs both from the Greek worship, where circular movement is performed anti-clockwise, and from the Latin (Catholic) worship, where it is usually performed clockwise. The direction of circular motion was considered to be very important, and in the history of the Church there have repeatedly arisen fierce disputes on this issue: one such dispute led to an unprecedented conflict between the head of the Russian Church and the head of the Russian state, another led to something even more serious: the schism in the Russian Church. What was behind these conflicts? Why was the Old Russian rite different from the Greek rite? Why was circular movement in opposite directions united in the Russian rite? The author tries to answer these and related questions DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.01Особенностью древнерусского богослужения, сохраняющегося у старообрядцев, является сочетание движения посолонь, т. е. по солнцу (по часовой стрелке), и против солнца (против часовой стрелки), обусловленное организацией храмового пространства: в алтаре принято было ходить против солнца, тогда как вне алтаря, как правило, совершалось хождение по солнцу. Это отличается как от греческого богослужения, где круговое движение совершается против солнца, так и от латинского (католического) богослужения, где оно обычно совершается по солнцу. Направление движения при обхождении какого-либо объекта или пространства (циркумамбуляции) вызывало к себе пристальное внимание, и в истории Церкви неоднократно возникали ожесточенные споры по этому вопросу: один из таких споров привел к беспрецедентному конфликту между главой Русской церкви и главой Русского государства, другой — к расколу Русской церкви. Что стоит за этими конфликтами? Почему древнерусский обряд отличается от греческого? Каким образом в русском обряде объединилось движение по солнцу и против солнца? Автор пытается ответить на эти и смежные вопросы. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
Южнорусская интонация: восток — запад
Get PDFThis paper deals with the phrase intonation of two Southern Russian dialects—Eastern (Rasskazovsky district, Tambov region) and Western (Pochinkovsky district, Smolensk region). The study conducted reveals that the prosodic system of the former one is relatively similar to that one of the Modern Standard Russian and the Eastern Middle-Russian Vladimir dialects, sharing with them most bitonal pitch accents (H*+L, L*+H, L+H*) and association of tonal structures with the basic communicative categories—statements, yes-no questions, wh-question, non-finality, commands and requests. The main peculiar properties of the Tambov dialect as compared to Standard Russian is the phonological distinction between high and low initial boundary tones %L and %H. The Smolensk dialect, by contrast, utilizes two monotonal pitch accents—H* and L*—as opposed to absence of such accents in Standard Russian and presence of the only L* in Tambov dialect. There are as well two initial boundary tones—%H and %L in this dialect. Thus, the intonational system of Smolensk idiom is much more focused on the level tunes than the Tambov one, while both dialects studied share two basic peculiarities which differ them from the Standard idiom: the lack of final boundary tone’s truncation in polar question and the presence of two initial boundary tones. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.09В статье приводятся результаты сопоставительного описания интонационных систем восточного (Рассказовский район Тамбовской области) и западного (Починковский район Смоленской области) южнорусских диалектов в сопоставлении с литературным русским языком и другими говорами. На основании анализа просодических особенностей утверждений с широким и узким фокусом, «да/нет»-вопросов, вопросов с вопросительным словом, разных типов незавершенности, императивных и вокативных конструкций формулируется вывод о том, что в интонационной системе смоленского говора шире, чем во фразовой просодии тамбовского, распространены монотональные акценты — за счет наличия наряду с уровневым L*, типичным для всех русских диалектов, еще и высокотонального H*, свойственного преимущественно западным южнорусским диалектам. Набор тональных акцентов восточного южнорусского говора наряду с одним уровневым тоном (L*) включает в себя три контурных — восходящий с поздним таймингом, нисходящий с поздним таймингом и восходяще-нисходящий. От литературной интонационной системы оба говора отличаются наличием фонологически релевантного высокого начального пограничного тона и отсутствием трункации нисходящего тона (низкого конечного пограничного тона) в мелодическом контуре общего вопроса. При этом просодическая система смоленского говора обнаруживает существенное сходство, но не полное тождество, с описанной ранее фразовой просодией центрального южнорусского говора с. Роговатого Старооскольского р-на Белгородской обл., а интонация тамбовского диалекта — с интонацией восточных среднерусских (владимирских) идиомов. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
Статьи Алфавитной Синтагмы на Руси в древнейший период (первая половина XV века)
Get PDFThe article analyzes early evidence of the presence of the articles from the Alphabetical Syntagma in Rus’. It is shown that in the first half of the fifteenth century in Rus’ two types of them occur. There are translations of article excerpts made from the Greek Syntagma in the chancery of the Metropolitan of All Rus’ Photius. Along with them, one can find individual articles in Slavic translation of the 14th century that came to Rus’ as part of a certain canonical collection (mostly abbreviated articles from the literary environment (convoy) after the main text of the Syntagma). The list of metropolitanates and archbishoprics of the Patriarchate of Constantinople, also found in the convoy to the Alphabetic Syntagma, can be attributed to the translations made in the metropolitan chancery. The canonical collection containing texts dating back to the Syntagma was the archetype of the Tver Rules and the manuscript KB XII. The author argues that the arrangement of materials from the Alphabetical Syntagma in the manuscript KB XII is closer to the archetype than the one in the Tver Rules. It is also suggested that articles from the convoy of the Alphabetical Syntagma ended up in the Kormchaya of the Danilov subgroup of the Serbian redaction as a result of contamination of the Tver Rules and their archetype. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.05В статье анализируются ранние свидетельства о присутствии на Руси статей Алфавитной Синтагмы. Показано, что в первой половине XV в. на Руси встречаются как переводы выдержек статей, сделанные из греческой Синтагмы в канцелярии митрополита всея Руси Фотия, так и отдельные статьи в славянском переводе XIV в., попавшие на Русь в составе некоего канонического сборника (в большинстве — сокращенные статьи из литературного окружения после основного текста Синтагмы). К числу переводов, выполненных в митрополичьей канцелярии, может быть отнесен перечень митрополий и архиепископий Константинопольского патриархата, также читающийся в конвое к Алфавитной Синтагме. Каноническим сборником, содержавшим тексты, восходящие к Синтагме, являлся архетип «Тверских правил» и рукописи КБ XII. Автор приводит аргументы в пользу того, что расположение материалов из Алфавитной Синтагмы в рукописи КБ XII должно быть ближе к архетипу, нежели в «Тверских правилах». Также сделано предположение, что статьи из конвоя Алфавитной Синтагмы попали в Кормчую Даниловской подгруппы Сербской в результате контаминации «Тверских правил» и их архетипа. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
Юсуф-Ходжа и его братья: О родстве Афанасия Никитина
Get PDFThe article considers those episodes from the notes of Afanasy Nikitin that allow us to doubt his merchant status. Based on the analysis of grammar, vocabulary and pragmatics of Afanasy’s messages, it is concluded that he traveled along the Volga and further as the head of a small community of people and that he differed from his companions in rank. A. G. Bobrov’s assumptions that Afanasy fulfilled some assignment given to him in Russia are confirmed. It is suggested that he could have been a boyar from a famous Tver family, and his possible relatives are named. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.10В статье рассматриваются те эпизоды из записок Афанасия Никитина, которые позволяют усомниться в его купеческом статусе. На основании анализа грамматики, лексики и прагматики сообщений Афанасия делаются выводы, что по Волге и далее он путешествовал как глава небольшого сообщества людей и что он отличался от своих спутников по рангу. Подтверждаются предположения А. Г. Боброва, что Афанасий исполнял некое поручение, данное ему на Руси. Высказывается гипотеза, что он мог быть боярином из известного тверского рода, называются его возможные родственники. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.1
Жития четьих миней в разных переводах и редакциях и их использование в Прологе: Октябрь
Get PDFThe article deals with the translation and editorial techniques of early Slavic scribes based on the lives of saints included in the Slavonic Menaion-Reader for October. These Menaion-Readers are preserved in the South and East Slavic traditions in late codices, usually not older than the fourteenth—fifteenth centuries, and a vita may be presented in several versions—translations or redactions. Although they can only be traced back to late codices, the text of many vitae shows lexical and syntactical acquaintance with the two major early Slavonic translation schools, the Cyrillo-Methodian school and the Preslav school. Some of these early vitae were used when the long redaction of the Prologue was elaborated in Rus’ at the end of the twelfth century, in particular the vitae of St. Demetrius of Thessaloniki, St. Varus and others. The article examines which version (translation or redaction) was available to the compilers of the Prologue in each case, taking into account both East and South Slavic codices as well as the Great Menaion of Metropolitan Macarius. It is concluded that the composition of the Menaia was already heterogeneous at the time when the Prologue was compiled since it contains excerpts from translations of different schools and from various redactions; the methods used by translators and editors of hagiographies are clarified. The appendix to the article lists all the hagiographies for October which are known in several version DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.03В статье рассматривается переводческая и редакционная техника древних славянских книжников на примере житий святых, входящих в славянские четьи минеи за октябрь. Эти четьи минеи сохранились в южно- и восточнославянской традиции в поздних списках, как правило, не старше XIV–XV вв., и одно и то же житие может быть представлено в них в нескольких версиях — переводах или редакциях. Несмотря на позднюю датировку рукописей, текст многих житий показывает близость с лексической и синтаксической стороны к переводам двух основных ранних славянских переводческих школ — кирилло-мефодиевской и Преславской. Некоторые жития были использованы при составлении на Руси в конце XII в. Пролога пространной редакции, в частности, Жития Димитрия Солунского, св. Уара и др. В статье исследуется, какой именно версией (переводом, редакцией) располагали составители Пролога в каждом конкретном случае, при этом учитывается вся традиция: восточно- и южнославянские рукописи, а также макарьевские четьи минеи. Делается вывод о неоднородности состава четьих миней уже ко времени составления Пролога, так как в Прологе встречаются выдержки из переводов разных школ и разных редакций; уточняются методы, использованные переводчиками и редакторами житий. В приложении к статье указаны все жития святых с памятями в октябре, известные в нескольких версиях. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
Левиафан: Экскурс Гвидо де Колумна в русском переводе
Get PDFMost people in old Russia were not informed about the name of Leviathan that is used in several books of the Bible to designate a mysterious sea monster. This is why Theodor Ivanovich Karpov, a well-educated Moscow aristocrat, having encountered the name of Leviathan in a translation of the Third Book of Ezra, asked Maxim the Greek, who had just arrived from Athos, for clarification. Karpov addressed a special letter on this topic to the learned Greek monk. However, he never received a reply, or possibly Maxim the Greek’s response was later lost. Instead, starting from the 16th century, a small article entitled On Leviathan used to be copied (and then used to be published) together with Karpov’s letter. Although the article On Leviathan lacks any signs of epistolary form, scribes and then publishers used to perceive it as Maxim the Greek’s response to his friend’s letter. As it turns out, the article is actually an extract from Chapter 10 of Guido de Columna’s Historia destructionis Troiae. Historia was translated from Latin at the end of the 15th century or (more likely) in the 1520s–1530s. The text of the article On Leviathan is taken from this translation. We have reason to think that the excerpt On Leviathan was extracted from the translation of Historia and added to Karpov’s epistle by a scribe from the Chudov Monastery. This was done at the end of the 16th century. The article On Leviathan is published en regard with the text from the Latin original and from the Russian translation of Historia destructionis Troiae. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.04Левиафан, имя загадочного морского чудовища, упоминаемого в нескольких библейских книгах, было в Древней Руси мало кому известно. Поэтому Федор Иванович Карпов, образованный представитель московской аристократии, встретив это имя в переводе Третьей книги Ездры, решил обратиться за разъяснениями к недавно приехавшему с Афона Максиму Греку. Карпов написал специальное послание, адресованное старцу, но ответа на него он так и не получил (или, что тоже не исключено, ответ Максима Грека не сохранился). Вместо ответа рядом с посланием Карпова начиная с XVI в. переписывалась, а потом издавалась небольшая статья, озаглавленная «О Левиафане». Хотя она лишена признаков эпистолярной формы, писцы, а потом издатели воспринимали ее как отклик Максима Грека на послание друга. Как выяснилось, на самом деле статья представляет собой извлечение из 10-й главы «Троянской истории» Гвидо де Колумна. Произведение было переведено на Руси с латинского языка в конце XV в. или (что более вероятно) в 1520–1530-е гг. Из этого перевода и взят текст статьи. В настоящей работе доказывается, что отрывок извлек из перевода «Троянской истории» и присоединил его к посланию Карпова какой-то книжник Чудова монастыря в конце XVI в. Работа завершается публикацией отрывка в сопоставлении с латинским оригиналом «Троянской истории» и ее переводом. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
Из истории русских литературных институций
Get PDF[Rev.: Institutes of Literature in the Russian Empire: joint monograph. Comp., ed. by A. V. Vdovin, K. Yu. Zubkov. Moscow, 2023. 496 (HSE Monographs: Humanities)] The present review observes a joint monograph that examines literary institutions and institutes of the Russian Empire. The researchers gathered in the working group are specialists in different areas of the general topic, which allowed them to develop a unified approach and to delve into particular issues at the same time. The authors overview such institutions as censorship, public education, theater, coteries, salons, and literary organizations and communities are in the field of view. By analyzing the constructs (the imaginary reader, the public, the people, the society), the authors show that such phenomena exist not by themselves, but within the framework of the institutions in question, and every time we talk about a particular text, this must be taken into account. The undoubted advantages of the publication are the elaboration of the material and the composition: the allocation of nodal problems, the distribution of chapters into parts. The study organically fits into academic interests of its authors, into the history of the study of literary institutions, and indicates the prospects for further research. This may be related to further refinement of tools and terminology, and to the quantitative accretion of material that will form the basis of the history of Russian literary institutions. A number of chapters which drew our special attention, highlight both the features that link them to the methods and goals of the whole study and individual discoveries, achievements, and controversial moments that testify to their independent significance. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.13[Рец.: Институты литературы в Российской империи: коллективная монография. Сост., отв. ред. А. В. Вдовин, К. Ю. Зубков. Москва, 2023 (Монографии ВШЭ: Гуманитарные науки)] Рецензия представляет собой обзор коллективной монографии, посвященной литературным институтам и институциям Российской империи. Собравшиеся в рабочую группу исследователи — специалисты по разным аспектам общей темы, что позволило им создать труд, пронизанный единым подходом, и одновременно углубиться в частную проблематику. В поле зрения авторов книги находятся такие институты как цензура, народное образование, театр, кружки, салоны и литературные организации и сообщества. Обращаясь к анализу конструктов (воображаемый читатель, публика, народ, общество), авторы монографии показывают, что они существуют не сами по себе, а в рамках рассматриваемых институций, и каждый раз, когда идет разговор о конкретном тексте, это необходимо учитывать. Безусловными достоинствами издания можно назвать проработанность материала и композицию: выделение узловых проблем, распределение глав по частям. Исследование органично вписывается в научное творчество его авторов, в историю изучения литературных институций, указывает перспективы дальнейшей работы. Они могут быть связаны и с дальнейшей огранкой инструментария, терминологии, и с количественным наращением материала, который ляжет в основу институциональной истории русской литературы. В ряде глав коллективной монографии, которым уделено особое внимание, выделяются как особенности, связывающие их с методом и целями всего исследования, так и отдельные открытия, достижения и спорные моменты, придающие этим главам самостоятельное значение. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.1
Акцентуация *ě/i-глаголов в южноштокавской системе XV в.
Get PDFThe paper is based on the author’s complete accent description of one rather independent fragment of the medieval Serbian accent system, presented in two manuscripts of the fifteenth century. It deals with one of the most striking problems concerning the genesis of the system under discussion (and a number of similar Slavic systems)—the problem of the development of the so-called “poluotmetnost” in the present tense of a number of *ě/i-verbs dating back to the Proto-Slavic accent paradigms *b and *c. In this article, we propose an attempt to solve this problem, which seems to be substantiated in the accentual behavior of the class of *i-verbs in the studied South Shtokavian system as well. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.06Работа опирается на составленное автором, но оказавшееся слишком объемным для журнальной публикации полное акцентное описание одного достаточно самостоятельного фрагмента средневековой сербской акцентной системы, представленной в двух рукописных памятниках XV в. Речь идет об одной из наиболее ярких акцентологических проблем, касающейся генезиса обсуждаемой системы (и ряда подобных ей славянских систем) — проблеме развития так называемой полуотметности в презенсе ряда *ě/i-глаголов, восходящих к праславянским акцентным парадигмам *b и *c. В публикуемом очерке предложена попытка решения этой проблемы, получающая, как представляется, обоснование в акцентном поведении также класса *i-глаголов в изучаемой южноштокавской системе. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0
«Забытый» рассказ Н. Берберовой: к творческой истории цикла «Биянкурские праздники»
Get PDFThe article examines the novel by N.Berberova Tverdotrubov (1930). In the first publication, the text had a subtitle—To the cycle of “Billancourt Holidays”, but in the 1970–1990s Berberova deliberately did not include this text into the said book and never published it again (unlike other novels). The reconstruction of the creative history of the cycle carried out in the article shows that Berberova’s work on her own style was more complex process, than she declared in the preface. Her work included not only serious reflections on creative technique, a close study of the predecessors’ and contemporaries’ artistic manner, but also the need to take into account public opinions on certain authors in the literary field. Tverdotrubov significantly stands out from the general logic of the writer’s evolution indicated by Berberova since it was written under the influence of F. Dostoevsky’s style. Unlike the previous stylistic guidelines of the 1920s (M. Zoshchenko and I. Babel), the public did not accept such a turn. As a result, Berberova had to change her literary strategy radically, focusing not so much on her own taste, but on the demands of the reading audience. The text of the story is republished below. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.12Статья посвящена рассказу Н. Берберовой «Твердотрубов» (1930). В первой газетной публикации текст имел подзаголовок «Из цикла “Биянкурские праздники”», однако при составлении сборников в 1970-е — 1990-е гг. Берберова не включила его в книгу и больше никогда не печатала (в отличие от других рассказов). Проведенная в статье реконструкция истории создания цикла демонстрирует более сложный, чем было представлено писательницей в предисловии, процесс работы Берберовой над эволюцией собственного стиля, затрагивающий не только рефлексию автора над творческими приемами, пристальное изучение художественной манеры предшественников и современников, но и необходимость учета градуса общественного мнения относительно тех или иных авторов в литературном поле. «Твердотрубов» существенно выбивается из общей логики эволюции писательницы, которую она указала в предисловии к циклу, поскольку написан под влиянием стиля Ф. Достоевского. Публика благосклонно отреагировала на влияние стилевых тенденций 1920-х гг. (М. Зощенко и И. Бабеля), но не приняла подобный поворот творчества писательницы, в результате чего Берберовой пришлось кардинально менять свою литературную стратегию, ориентируясь скорее не на свой вкус, а на запросы читательской аудитории. Текст рассказа републикуется в Приложении. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.1
Этнографические исследования славянской проблематики в чешских землях военного периода
Get PDFAs a result of the Munich Agreement and the subsequent dissolution of the residual Czechoslovakia, a completely new political and state-legal situation emerged in the Czech lands in 1938–1939, which also had an impact on local ethnographic activities. Until recently, the prevailing view in Czech academia was that the closure of the Czech universities from 1939 meant that virtually all ethnographic activities in the Czech lands had ceased. However, this assertion is true only to a limited extent and, if the activities of Czech-German colleagues are included in the domestic ethnographic tradition, the picture changes radically. The aim of this article is to present thematic and methodological aspects of wartime ethnographic research in the so-called Protectorate of Bohemia and Moravia, based on an analysis of the relation of ethnography to the then “Slavic studies”. The article devotes particular attention to two prominent figures in the field of Sudeten-German ethnography at the time, namely Bruno Schier and Josef Hanika. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.08В результате Мюнхенского соглашения и последующего распада остаточной Чехословакии, в 1938–1939 гг. в чешских землях возникла совершенно новая политическая и государственно-правовая ситуация, которая оказала влияние и на местную этнографическую деятельность. До недавнего времени в чешской академической среде преобладало мнение о том, что закрытие чешских университетов с 1939 г. означало прекращение практически всей этнографической деятельности на территории чешских земель. Однако это утверждение справедливо лишь в ограниченной степени и, если включить деятельность чешско-немецких коллег в отечественную этнографическую традицию, то картина радикально меняется. Целью данной статьи является изложение тематических и методологических аспектов этнографических исследований, проводившихся в военное время в так называемом Протекторате Богемии и Моравии, на основе анализа отношения этнографии к тогдашним «славянским исследованиям». Особое внимание уделяется двум выдающимся личностям судето-немецкой этнографии того времени — Бруно Ширу и Йозефу Ханике. DOI: 10.31168/2305-6754.2025.1.0