Ural Federal University: URFU Journal Systems / Журнальный портал УРФУ
Not a member yet
3848 research outputs found
Sort by
Рецензия на книгу: Историческая политика в странах бывшей Югославии: коллектив. моногр. / под ред. М. В. Белова. – СПб. : Нестор-История, 2022. – 512 с.
No full textРецензия на книгу: Историческая политика в странах бывшей Югославии: коллектив. моногр. / под ред. М. В. Белова. – СПб. : Нестор-История, 2022. – 512 с
Еще одно раннее свидетельство о Руси?
Get PDFThe article discusses the question of the ethnonym Ῥουσ- in the Byzantine literature, attested in the tenth and eleventh centuries, either as part of an adjective, or in sources under Rus’ian influence, and then disappearing until the fifteenth century. In this connec- tion, the question arises whether the ethnonym Ῥούσιος actually existed, as documented by Liutprand of Cremona, but could be explained as an influence of the Latin language. The readers’ attention is drawn to the ethnonym Ῥούσιοι in the list of the peoples conquered by Alexander the Great, known in two manuscripts of the edition γ of the Greek Alexander Romance. Despite the presence of a number of fantastic peoples in this list, Ῥούσιοι were the real “barbarians” and, along with Χουνάβιοι, belonged to the source’s latest layer, dating from the tenth century. Several arguments make it necessary to identify them with Rus’. Thus, the first evidence of the ethnonym Ῥούσιοι appears on purely Greek soil, as well as the possibility to date this list of peoples. However, the use of the early ethnonym Ῥούσιοι allows the one to date to the period before the twelfth century this list of peoples from the edition γ of the Greek “Alexander Romance,” the earliest manuscripts of which date back to the fourteenth century.Статья посвящена проблеме этнонима Ῥουσ- в византийской письменности, который фиксируется в X–XI в., причем либо в составе прилагательного, либо в источниках, испытавших русское влияние, а затем исчезает до XV в. В связи с этим встает вопрос о том, существовал ли в действительности этноним Ῥούσιος, который зафиксирован у Лиутпранда Кремонского, но может объясняться влиянием латинского языка. Внимание читателей привлекается к этнониму Ῥούσιοι в списке народов, покоренных Александром Македонским, известном в двух рукописях редакции γ греческого «Романа об Александре». Несмотря на присутствие в этом списке ряда фантастических народов, Ῥούσιοι относятся к числу реальных «варваров» и, вместе с Χουνάβιοι, принадлежат к самому позднему его слою, датируемому Х в. Ряд аргументов заставляет отождествить их с Русью. Таким образом, появляется первое свидетельство этнонима Ῥούσιοι на чисто греческой почве. С другой стороны, употребление раннего этнонима Ῥούσιοι позволяет отнести ко времени до XII в. данный список народов из редакции γ греческого «Романа об Александре», самые ранние рукописи которой датируются XIV в
Ранневизантийская фортификация на восточной стороне плато Эски-Кермен
Get PDFThe eastern fortification complex of Eski-Kermen consists of a defensive wall between towers IV and VI, towers V and VI, the eastern entrance to the city, a fortress granary, and a siege well. The cave rooms of the towers are cut into 30–44-meter-high rocky promontories protruding from the eastern façade of the plateau. According to N. I. Repnikov, the Goths built the castle atop the plateau of Eski-Kermen in the late fifth century. A. A. Vasiliev, A. L. Yakobson, and M. A. Tikhanova considered that the Eski-Kermen defensive complex, along with other the fortifications of the limes Tauricus, was created in the sixth century to protect the land of Dory from nomads, according to the order of Justinian I. In E. V. Veimarn’s view, the castle appeared in the late fifth century in the course of development of feudal relations among the local Scythian and Sarmatian populations. In contrast to N. I. Repnikov’s and E. V. Veimarn’s interpretations, the fortifications considered in this article show nothing comparable to the Gothic or Taurian techniques of building. It is quite obvious that the castle on the plateau was designed and erected according to a project of an experienced Byzantine military engineer. The date of the construction of the castle is determined by a complex of ceramic ware uncovered in 2006–2007 by the excavations of the layer which developed when the eastern defensive wall had been erected. The construction of the wall and, therefore, the creation of the castle was simultaneous with the age of Emperor Maurice (582–602).Восточный фортификационный комплекс Эски-Кермена состоит из оборонительной стены между башнями IV и VI, башен V и VI, восточного входа в город, крепостного зернохранилища и осадного колодца. Пещерные помещения башен вырублены в выступающих на восточном фасаде скальных мысах высотой 30–44 м. По утверждению Н. И. Репникова, крепость на плато Эски-Кермен возвели готы в конце V в. А. А. Васильев, А. Л. Якобсон и М. А. Тиханова считали, что оборонительный комплекс Эски-Кермен, наряду с другими укреплениями limes Tauricus, создали для защиты области Дори от кочевников по приказу Юстиниана I в VI в. По мнению Е. В. Веймарна, эта крепость возникла в конце V в. в процессе развития феодальных отношений у местного скифского и сарматского населения. В рассмотренных в статье фортификационных сооружениях, вопреки утверждениям Н. И. Репникова и Е. В. Веймарна, не обнаружены готские и таврские строительные приемы. Вполне очевидно, что крепость на плато спроектировали и воздвигли по проекту опытного византийского военного инженера. Дата сооружения крепости определена по комплексу керамики, найденному в 2006–2007 гг. в раскопах в слое, возникшем при возведении восточной оборонительной стены. Возведение стены, а значит, и создание крепости, синхронизировано с периодом правления византийского императора Маврикия (582–602)
Римская Церковь и осуждение Нестория Константинопольского в ходе III Вселенского собора
Get PDFThis article researches the ecclesiastical and political processes at the first stage of the Third Ecumenical Council in Ephesus in late June – early July 431, which ended with the conciliar condemnation of Patriarch Nestorios of Constantinople. The comparative critical analysis of the acts of the Third Ecumenical Council allows the author to analyse the role of Pope Celestine I in the said process, who sent his legates to the Council. The article mainly examines the acts of the council sessions on July 10–11, 431, which reflect the participation of the newly arrived Roman legates in the work of the Council. A special analysis has been made of the documents presented by the papal representatives: the personal message of Pope Celestine to the Council and his instructions given to the legates. Particular attention has been paid to the analysis of the statements the legates made at the sessions, as these have important ideological contents, reflecting the “apostolic see’s” vision of its place among the local Churches and the limits of papal jurisdiction. Additionally, the procedural aspects associated with the adoption by the Council of both the papal legates themselves and the position of the Roman see voiced by them in regard to Nestorios condemnation issue have been studied and described. However, the way the Council participants, including the Council’s chairman, Cyril of Alexandria, and other leading bishops, were reacting to the statements of the legates, has also been studied. The author has made the conclusion that, despite the declarations of papal primacy and principality in matters of ecclesiastical justice voiced by the legates, the Council did not recognize the papal leadership and undertook a number of procedural measures, as well as the final communiqué, to demonstrate the equal position of the Roman bishop among other bishops of the Roman Empire represented at the Council.В статье рассматриваются церковно-политические процессы в ходе первого этапа III Вселенского собора в Эфесе в конце июня – начале июля 431 г., завершившегося соборным осуждением патриарха Нестория Константинопольского. На основе сравнительно-критического анализа актов III Вселенского собора изучается роль в этом процессе папы Целестина I, отправившего на Собор своих легатов. В работе исследуются акты, посвященные соборным заседаниям 10–11 июля 431 г. и отражающие участие прибывших римских легатов в работе Собора. Специальному анализу подвергнуты документы, представленные папскими представителями, – личное послание папы Целестина Собору и инструкции, данные им легатам. Внимание уделяется анализу высказываний легатов в ходе заседаний, поскольку они имеют важное идейное содержание, отражающее видение «апостольским престолом» своего места среди поместных Церквей и пределов папской юрисдикции. Изучаются и описываются процедурные моменты, связанные с принятием Собором как самих папских легатов, так и озвученной ими позиции римского престола относительно вопроса осуждения Нестория. Изучается и реакция на заявления легатов участников Собора, в том числе его председателя – Кирилла Александрийского и других первенствующих епископов. Автор приходит к выводу, что, несмотря на озвученные легатами декларации папского первенства и главенства в вопросах церковного суда, Собор не признал папского лидерства и посредством ряда процедурных мер, а также в своем конечном коммюнике продемонстрировал равное положение римского епископа среди других епископов Римской империи, представленных на Соборе
Первые контакты дунайских славян и авар: свидетельства византийских авторов и археологии
Get PDFThis article addresses the question of the archaeological sites relating to the Danube Slavs (Sclavi), who first came into contact with the Avars in the sixth century. The isolated groups of the people of the Prague culture penetrated into the area in between of the Danube and the Adriatic, Pannonia to the south-west of Lake Balaton and the Eastern Alps in particular, from the first third of the sixth century onwards. These settlements possess some features similar to the Slavic sites of the Prague culture. No doubts, this area ap- peared under the rule of the Avars when the Pannonian Lombards migrated to Italy in 568 AD and left their lands for the Avars. The cemetery of Regensburg-Grossprüfening in Bavaria is of particular importance for the correct understanding of the situation in the region under study. The site contained 22 Slavic cremation graves, where Merovingian goods appeared. There were a few graves featuring prestigious artefacts. It has been assumed that there was the resettlement of the Slavs, most likely being an elite military grouping, ca 568 AD, under the pressure of the Avar expansion. If this interpretation is correct, there was a departure of the elites of the Middle Danubian Slavs from the Avar power zone. Perhaps it resulted in a change of the social structure of the Pannonian Slavs, which explained their more dependent place in the Avar Khanate, in contrast to those of the Lower Danubian and Balkan Slavs, who also found themselves in the sphere of the Avar power.Рассматривается вопрос, какие археологические памятники могут соответствовать дунайским славянам (склавинам), которые первые вошли в контакт с аварами в VI в. На территорию между Дунаем и Адриатикой, в Паннонию к юго-западу от озера Балатон, а также в Восточные Альпы славяне – носители культуры Прага отдельными группами проникают уже начиная с первой трети VI в. Эти поселения имеют черты, характерные для славянских памятников пражской культуры. Вне всякого сомнения, эта территория оказалась под властью авар после ухода паннонских лангобардов в Италию в 568 г., оставивших свои земли аварам. Для правильного понимания ситуации в этом регионе особое значение имеет могильник Регенсбург-Гросспрюфенинг (Regensburg-Grossprüfening) в Баварии, где исследовано 22 славянских погребения-кремации с присутствием меровингских вещей. В ряде могил обнаружены престижные вещи. Предполагается, что переселение сюда славян, скорее всего какой-то элитной воинской группировки, имело место около 568 г., под давлением аварской экспансии. Если это объяснение верно, то налицо уход элит среднедунайских славян из зоны аварского владычества. Возможно, это привело к изменению социальной структуры у паннонских склавинов, что и объясняет их более зависимое положение в Аварском каганате по сравнению с нижнедунайскими и балканскими славянами, также оказавшимися в орбите аварской власти
О денежном обращении Юго-Западной Таврики поздневизантийской эпохи: несколько новых нумизматических раритетов
Get PDFThe specifics of the monetary circulation of the Taurica during the classical Middle Ages are well known to modern specialists in Byzantine numismatics. It is characterized by the diversity of the money market and a wide variety of issuers. There appeared new discoveries expanding the geography and direction of the Crimean numismatic monuments from the Late Byzantine Period and replenishing them with important information. Among the numismatic finds from the period when the Byzantine Empire collapsed and, later, restored, there are local issues along with, so to speak, the money “brought from across the sea,” which circulated in the markets of the Taurica in this or that way. The coins in question comprised of the money minted by the Empires of Trebizond and Nicaea, Crusader states, and renovated Byzantium. Today, the said interpretation gets extra support from the finds to be introduced into the scholarship: the coins of Megaloi Komnenoi, such as a follaro of John III (1342–1344) and aspri of Manuel III (1390–1417) and John IV (1446–1458); a hyperpyron nomisma of Emperor John III Doukas Vatatzes (1222–1254) of Nicaea; a denier tournois of Doux Guillaume (William) I de la Roche (1280–1287) of Athens; a denaro tornese minted by the Genoese government of Chios in 1477–1487; a copper tetarteron of Andronikos II Palaiologos (1282–1328); and some other finds. These new coins are important evidence of trade and economic relations of the south-western Taurica with the regions of the Southern Black Sea, the Balkans and the Mediterranean and an impressive illustration of the administrative and political processes in the Black Sea area in Late Byzantine Period.Особенности и специфика денежного обращения Таврики периода классического Средневековья хорошо известны современным специалистам по византийской нумизматике. Они характеризуются пестротой денежного рынка и широким разнообразием эмитентов. Благодаря новым открытиям география памятников крымской нумизматики поздневизантийской эпохи постоянно расширяется и дополняется важными и ценными сведениями. Среди нумизматических находок периода распада Византийской империи и ее реставрации кроме местных выпусков нередко встречаются и деньги, «привезенные из-за моря», которые так или иначе обращались на рынках Таврики. Это монеты Трапезундской и Никейской империй, государств крестоносцев и самой возрожденной Византии. Сегодня это в очередной раз подтверждается вводимыми в научный оборот монетами Великих Комнинов: фолларо Иоанна III (1342–1344) и аспрами Мануила III (1390–1417) и Иоанна IV (1446–1458); иперперона-номисмы никейского императора Иоанна III Дуки Ватаца (1222–1254); денье турнуа Афинского герцогства Гильома I де ла Роша (1280–1287), динаро Торнезе генуэзской администрации Хиоса чеканки 1477–1487 гг., тетартерона Андроника II Палеолога (1282–1328) и рядом других нумизматических артефактов. Новые находки являются важным свидетельством не только торгово-экономических связей Юго-Западной Таврики с регионами Южного Причерноморья, Балкан и Средиземноморья, но и яркой иллюстрацией тех административных и политических процессов, которые существовали в Причерноморье в поздневизантийский период
Местность Кагрдик по сведениям армянских источников
Get PDFHistorians continue debating the details of Emperor John II Komnenos’ (1118–1143) campaigns in the east. The exact place of his death in Cilicia in 1143 is unclear due to vague account of the sources in possession. The Byzantine, Latin, and Syrian writers provide the most information about the emperor’s death. However, the Armenian sources, specifically the thirteenth-century chronicles of Smbat Sparapet, Vahram Rabuni, and Getum Patmich, provide unique information on the events in John Komnenos’ campaign of 1142–1143. These sources mention that the emperor’s entrails were buried in the land of Kagrdik. William of Tyre, a Latin chronicler, said that John II died at the place called Pratum palliorum. However, the linguistic analysis and comparison of various sources undertaken in this article has proved that the Kaghrdik was not the same as Pratum palliorum. The Kaghrdik was probably located near Anavarza. The discovery of the John II Komnenos burial place may shed light on the location of the twelfth- and thirteenth-century Orthodox churches in the Anavarza region. The comparative analysis has suggested that the Kaghrdik was most likely located in the vicinity of the ruins of Tumlu castle and St. Simankla monastery.Отдельные детали восточных походов императора Иоанна II Комнина (1118–1143) до сих пор вызывают в среде историков споры, а неясные сведения источников о месте гибели императора в Киликии 1143 г. породили множество гипотез. Обстоятельства его кончины нам известны в основном из византийских, латинских и сирийских источников. Армянские же источники содержат уникальные сведения о тех событиях, которые ускользнули от внимания исследователей. В частности, в армянских летописях XIII в. Смбата Спарапета, Ваграма Рабуни и Гетума Патмича, повествующих о походе императора Иоанна II Комнина 1142–1143 гг., упоминается, что внутренности императора были захоронены в местности Кагрдик. Латинский хронист Вильгельм Тирский местом гибели Иоанна II называет Pratum palliorum. На основе лингвистического анализа, а также сопоставления сведений из разных источников в статье доказывается, что Кагрдик не может совпадать с Pratum palliorum. Кагрдик, очевидно, находился вблизи Анаварзы. Локализация места гибели Иоанна II Комнина позволяет также уточнить местонахождение в XII–XIII вв. православных храмов в районе Анаварзы. Сравнительный анализ показывает, что наиболее вероятным местонахождением Кагрдика были окрестности руин замка Тумлу и монастыря св. Симанкла
«Хокуса бунряку» как пример восприятия японцами периода Эдо публичных домов Петербурга конца XVIII в. через призму их собственных знаний о японских «веселых кварталах»
Get PDFThe paper considers the chapter about brothels in “Hokusa bunryaku”, the first Japanese scientific paper about the Russian Empire written by the Japanese scholar Katsuragawa Hoshū in 1794 and based on Daikokuya Kōdayū’s stories about his stay in Russia. It carefully analyzes the Edo (1603–1868) people’s perception of the St. Petersburg brothels through the prism of their own knowledge about the Japanese pleasure quarters, especially Yoshiwara. The author highlights such features of the text as using of the Japanese pleasure quarters’ language when describing the St. Petersburg brothel, emphasizes those details of the decoration of the brothel that mattered in the Yoshiwara pleasure quarter: description of musical instruments, bedding and other elements indicating the rank of yūjo (“women for pleasure”) and serving as their advertisement. The author puts forward a hypothesis that the Petersburg’s brothel appeared in front of Daikokuya Kōdayū and Katsuragawa Hoshū, as well as in front of a limited circle of readers from the bakufu military government, had many similarities with usual Japanese pleasure quarters. On the basis of the chapter about brothels this article compares the state of brothels in St. Petersburg and Edo in the end of the 18th century. It proves that entertainment with women in Edo was more available, both in terms of the number of “pleasure” establishments and the cost of services. The author comes to the conclusion that “Hokusa bunryaku” is an important example of cultural exchange in the conditions of the policy of the closed country called sakoku: despite the fact that during the Edo period the paper by Katsuragawa Hoshū was not available to a wide range of readers, nineteen courtesans in St. Petersburg received some information about the Japanese pleasure quarters from the stories of Daikokuya Kōdayū.В статье подробно рассматривается глава о публичных домах первого в Японии научного произведения о Российской империи «Хокуса бунряку», написанного японским ученым Кацурагава Хосю в 1794 г. на основе рассказов Дайкокуя Кодаю о его пребывании в России. Тщательно анализируется восприятие японцами периода Эдо (1603–1868) публичных домов Петербурга через призму их собственных знаний о японских веселых кварталах, в частности Ёсивара. Автор выделяет такие особенности текста, как использование языка японских веселых кварталов при описании петербургского публичного дома, подчеркивание тех деталей убранства публичного дома, которые имели значение в веселом квартале Ёсивара: описание музыкальных инструментов, постельных принадлежностей и других элементов, указывающих на ранг ю:дзё («дев веселья») и служащих им рекламой. Автор выдвигает гипотезу, что петербургский публичный дом, представший перед Дайкокуя Кодаю и Кацурагава Хосю, а также перед ограниченным кругом читателей из военного правительства бакуфу, имел немало сходств с привычными им веселыми кварталами. На основе главы «Хокуса бунряку» о публичных домах в статье сопоставляется состояние публичных домов Петербурга и Эдо в конце XVIII в. и доказывается, что развлечения с женщинами в Эдо были более доступными как по количеству «веселых» заведений, так и по стоимости услуг. Автор приходит к выводу, что «Хокуса бунряку» является важным примером культурного обмена в условиях политики закрытой страны сакоку: несмотря на то, что в период Эдо труд Кацурагава Хосю не был доступен широкому кругу читателей, девятнадцать куртизанок в Санкт-Петербурге получили некоторые сведения о веселых кварталах Японии из рассказов Дайкокуя Кодаю
Концепции «культурного взрыва» Ю. М. Лотмана, научных революций Т. Куна и «трехступенного развития науки» В. С. Степина: сопоставительный анализ
Get PDFToday, the culture of our country and the whole world, primarily due to the explosive development of electronic technologies and their innovative potential, is at a stage of development, defined by many as a «revolutionary leap» or «phase transition». The scholars studying humanities have already accumulated a significant array of conceptual and theoretical constructions aimed at analyzing and understanding the functioning of sociocultural realities in such «transitional» conditions. Many of them in new situations open up new facets of reading and understanding. The concepts considered by us are Yu. M. Lotman, T. Kuhn and V. S. Stepin as independent phenomena have repeatedly become objects of research analysis; however, so far no attempts have been made to compare them in general.Сегодня культура нашей страны и всего мира, в первую очередь в связи со взрывным развитием электронных технологий и их инновационного потенциала, находится на этапе развития, многими определяемом как «революционный скачок» или «фазовый переход». В академической гуманитаристике накоплен уже значительный массив концептуально-теоретических построений, направленных на анализ и осмысление функционирования социокультурных реалий в подобных переходных условиях. Многие из них в сложившихся ситуациях открывают новые грани прочтения и понимания. Рассматриваемые нами концепции Ю. М. Лотмана, Т. Куна и В. С. Степина многократно становились объектами исследовательского анализа, однако до сих пор не было сделано попыток их общего сопоставления
Информационные поводы в спортивном СМИ: дискурсивные практики выбора (на примере Sports.ru)
Get PDFThe study was carried out within the framework of mass media discourse analysis. The paper presents the results of the analysis of the headlines of the sports media Sports.ru published in July 21, 2023. The author sets the task to describe the discursive practices of choosing newsworthy events for specialized sports media. The relevance of the work is due to the transformation of sports media in the conditions of changing modern media landscape. As a result of the analysis, following thematic preferences for choosing newsworthy events were discovered: “sport is a result”, “sport is business”, “sport is politics”, “sport is show business”, “sport is the life of a celebrity”, “sport is something rude”. Based on the results of the analysis, it was concluded that the leading discursive practices of choosing a newsworthy event for Sports.ru is urgency and relevance of current sports events and opinions, as well as events attract the attention of the audience and stand on the crossroad of sports and business, sports and business.Исследование проведено в рамках дискурсанализа текстов массмедиа. В статье представлены результаты анализа заголовков новостей спортивного СМИ Sports.ru за 21 июля 2023 г. Автор ставит задачу описать дискурсивные практики выбора информационных поводов для специализированного спортивного СМИ. Актуальность работы обусловлена трансформацией спортивных СМИ в условиях изменения современного медиаландшафта. В результате анализа были выявлены тематические предпочтения выбора инфоповодов: «спорт — это результат», «спорт — это бизнес», «спорт — это политика», «спорт — это шоубизнес», «спорт — это жизнь селебрити», «спорт — это нечто грубое». На основании результатов анализа был сделан вывод о том, что ведущими дискурсивными практиками выбора информационного повода для Sports.ru являются оперативность и актуальность спортивных событий и мнений о них, а также привлекающие внимание аудитории события, находящиеся на стыке спорта и бизнеса, спорта и политики