Ural Federal University: URFU Journal Systems / Журнальный портал УРФУ
Not a member yet
3848 research outputs found
Sort by
Роль ближайшего окружения студентов в поддержке их социального благополучия
Get PDFThe article discusses the current problems of supporting the social wellbeing of students of secondary vocational and higher education. Based on the materials of a sociological study conducted in the KhantyMansiysk Autonomous Okrug (KhMAO-Yugra), the problems of social well-being of students were analyzed, one of the sources of which was their immediate social environment. The article identifies two groups of it: on the one hand, parents, relatives, friends, on the other — teachers, mentors, curators, stuff of departments, deans, representatives of the trade union organization. Various aspects of the socio-demographic portrait of students are shown, important aspects of the students’ immediate environment and their social well-being are considered, the subjects of support for the social well-being of students are characterizedВ статье рассмотрены актуальные проблемы поддержки социального благополучия студентов средних профессиональных и высших учебных заведений. На материалах социологического исследования, проведенного в Ханты-Мансийском автономном округе (ХМАО-Югра), проанализированы проблемы социального благополучия студентов, одним из источников которого стало их ближайшее окружение. В статье выделяются две его группы: с одной стороны, родители, родственники, друзья, с другой — преподаватели, наставники, кураторы, работники кафедр, деканатов, департаментов, представители профсоюзной организации. Показаны различные стороны социальнодемографического портрета студентов, рассмотрены важные аспекты их ближайшего окружения и социального благополучия, охарактеризованы субъекты поддержки социального благополучия студентов
Строительная техника ранневизантийских укреплений Юго-Западной Таврики: историографическая традиция и археологические реалии
Get PDFThe system of early mediaeval fortifications in the Byzantine lands in the South- Western Crimea remains an object of discussion. The dating of many fortifications was determined by indirect evidence, particularly the stonework of defensive walls. In the mid-twentieth century, A. L. Yakobson inferred that the Crimean forts of ashlar masonry dated to the age of Justinian I. This article argues that the technique in question appeared in the Hellenistic Period and was used in the defensive walls throughout the history of Byzantium and therefore was not a particular chronological marker. The given research addresses the materials of archaeological investigations at 12 forts in the South-Western Taurica, constructed, in the scholars’ view, in the Early Middle Ages. The results of historiographical analysis make it possible to single out a group of castles constructed in the sixth century according to archaeological materials: Mangup-Kale, Eski-Kermen, Bakla, Sivag-Kermen, and Alouston. This group should also include the fort in Gorzoubitai, the construction of which fortifications was described in the Buildings of Procopius of Caesarea. The ashlar facing of defensive walls has been documented at two sites of the group in question, Mangup and Eski-Kermen. The other forts had rubble facing of their defensive walls. Apparently, both building techniques were used by the Byzantine engineers in the Taurica simultaneously. With a degree of probability, the castles of Chufut-Kale and Kalamita and the fort in the Karalez valley can be attributed to the Early Middle Ages.Система раннесредневековых фортификационных сооружений византийских владений в Юго-Западном Крыму является объектом научной дискуссии. Исследователи относили к ее составным частям укрепления, датировка которых не всегда имела твердое обоснование. Время строительства ряда укреплений определялось по косвенным признакам, в частности, по технике кладки оборонительных стен. В середине XX в. А. Л. Якобсон предложил датировать крымские укрепления, построенные в технике квадровой кладки, временем правления Юстиниана I. В статье доказывается, что эта техника, появившаяся в эпоху эллинизма, применялась при строительстве оборонительных стен в течение всей истории Византии и не может рассматриваться в качестве самостоятельного хронологического индикатора. В статье рассматриваются материалы археологических исследований двенадцати укреплений Юго-Западной Таврики, строительство которых датировалось исследователями эпохой раннего Средневековья. Результаты историографического анализа позволили выделить группу крепостей, строительство которых в VI в. подтверждено археологическими материалами: Мангуп-Кале, Эски-Кермен, Бакла, Сиваг-Кермен, Алустон. К этой группе также следует относить Горзувиты, где строительство фортификационных сооружений засвидетельствовано в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках». Облицовка оборонительных стен квадрами зафиксирована на двух памятниках этой группы – Мангупе и Эски-Кермене. Панцири оборонительных стен остальных крепостей сложены из бута. Видимо, обе строительных техники применялись византийскими инженерами в Таврике одновременно. С определенной долей вероятности к раннему Средневековью могут быть отнесены крепости Чуфут-Кале, Каламита и укрепление в долине Каралез, однако для определения их точной датировки требуются дальнейшие археологические исследования
Социальный портрет христианской элиты Западной Алании по материалам раскопок Среднего Зеленчукского храма
Get PDFFrom 2018 on, the Nizhny Arkhyz Archaeological Expedition of the Institute of Archaeology of the Russian Academy of Sciences, the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences, the National Research University Higher School of Economics, and the U. D. Aliev Karachay-Cherkessia State University has been conducting comprehensive interdisciplinary research at the ancient Nizhny Arkhyz (Republic of Karachay-Cherkessia), located on the site of a mediaeval town which was the capital of Western Alania from the tenth to early thirteen century. One of the main objects of the research is the tenth-century Middle Zelenchuk Church and its cemetery from the tenth to thirteen centuries. The works of the expedition resulted in the unique archaeological and paleoanthropological materials, particularly from all the burial assemblages that survived in the inner space of the church; these undoubtedly belonged to the representatives of the nobility of this mediaeval Christian polity. First time in the history of studying the capital of mediaeval Alania, the analysis of these materials by methods of archaeology, anthropology, and natural sciences complex provided an opportunity for a closer examination of the daily life of its population, the social, demographic, professional composition of various urban strata, and the private life of the residents of Nizhny Arkhyz. This article reflects the most striking results of researches of the social portrait of the secular elite of Western Alania, which concern the ethno-cultural composition of this social stratum of the urban population, the quality of its life, funeral traditions, and the reconstruction of individual episodes of the life of a representative of the tenth-century professional military class, who was honoured with the burial in one of the most venerated churches of Alania.С 2018 г. на городище Нижний Архыз (Республика Карачаево-Черкесия), расположенном на месте средневекового города – столицы Западной Алании X – начала XIII в., проводит комплексные междисциплинарные исследования Нижне- Архызская археологическая экспедиция Института археологии РАН, Института востоковедения РАН, НИУ «Высшая школа экономики», Карачаево-Черкесского государственного университета им. У. Д. Алиева. Одним из основных объектов изучения является Средний Зеленчукский храм X в. и его некрополь X–XIII вв. В результате работ экспедиции получены уникальные археологические и палеоантропологические материалы, в том числе из всех сохранившихся до наших дней погребальных комплексов, совершенных во внутреннем пространстве храма и, без сомнения, принадлежавших представителям знати этого средневекового христианского государства. Анализ данных материалов методами археологии, антропологии и комплекса естественных наук впервые в истории изучения столицы средневековой Алании предоставил возможность более пристального рассмотрения повседневной жизни ее населения, социального, демографического, профессионального состава различных городских слоев, частной жизни горожан Нижнего Архыза. В настоящей работе отражены наиболее яркие результаты изучения социального портрета светской элиты Западной Алании, касающиеся этнокультурного состава этой прослойки городского населения, качества их жизни, погребальных традиций, а также реконструкции отдельных эпизодов жизни представителя профессионального воинского сословия X в., заслужившего честь быть погребенным в одном из главных храмов Алании
Испанская парадная поливная керамика XIV– XV вв. из раскопок генуэзской крепости Чембало
Get PDFThis paper analyses the Hispano-Moresque pottery with luster painting which was obtained by the castle of Cembalo from the second half of the fourteenth to fifteenth century. The excavation materials comprise of a few types of ceramic ware: pitchers, several types of bowls, and plates (dishes). The parallels to the ware in question appeared in a large tract of the Mediterranean and Black Sea, Eastern Europe, and the Golden Horde lands. The said vessels were popular on such a wide territory due to their unusually picturesque ornamental design. Parade Spanish ceramic ware appeared in the castle of Cembalo in result of the Genoese merchants’ active trading in the Black Sea area, where it was used as present and commodity. This ware penetrated into the area in question from the mid- or the second half of the fourteenth century on, according to the finds of the Pula group. The most of the fragments excavated dates from the fifteenth century. The Spanish ceremonial ware continued to penetrate to the Crimea, the castle of Cembalo in particular, even after the Ottoman conquest of Constantinople. The latest finds date from the third quarter or late fifteenth century.В статье рассматривается испано-мавританская керамика с росписью люстром, поступавшая в крепость Чембало во второй половине XIV – XV в. Материалы из раскопок представлены несколькими видами: кувшины, чаши нескольких типов, блюда (тарелки). Аналоги данной керамики встречаются на широком пространстве Средиземноморско-Причерноморского бассейна, Восточной Европы, Золотой Орды. Популярность этой посуды на такой широкой территории объясняется ее необычно красочным декоративным оформлением. Присутствие парадной испанской керамики в крепости Чембало связано с активной торговлей генуэзских купцов в Причерноморском регионе, которые использовали ее как дорогие подарки и товар. Ее поступление в регион фиксируется с середины – второй половины XIV столетия. Эти ранние находки представлены группой «Pula». Наибольшее количество найденных фрагментов относится к XV столетию. После захвата Константинополя испанская парадная посуда продолжает поступать в Крым и в том числе и в крепость Чембало. Наиболее поздние находки относятся к третьей четверти – концу XV в
Цифровизация и формирование проектной культуры: возможности и риски
Get PDFThe article deals with the problems of forming a project culture among students in the context of the active introduction of digital technologies, the transformation of the system of architectural and design education. The purpose of the article is to analyze the impact of new tools for presenting information and communication conditions for participants in the educational process on its effectiveness. Distance technologies and actively implemented project-based learning format, in cooperation with employers, create challenges to the established system of architectural and design education. Contradictory aspects of innovation are revealed: a decrease in the share of conceptual design, the depersonalization of knowledge, the loss of a teacher’s authority, a decrease in the opportunities for acquiring soft skills and critical thinking, which play an important role in shaping a project culture.В статье рассмотрены проблемы формирования проектной культуры у студентов в условиях активного внедрения цифровых технологий, трансформации системы архитектурного и дизайн-образования. Цель статьи — проанализировать влияние новых инструментов подачи информации и условий коммуникации участников образовательного процесса на его эффективность. Дистанционные технологии и активно внедряемый формат проектного обучения создают вызовы устоявшейся системе архитектурного и дизайн-образования. Выявлены противоречивые аспекты инноваций: снижение доли концептуального проектирования, обезличивание знаний, утрата авторитета преподавателя, снижение возможностей приобретения навыков soft skills и критического мышления, имеющих важную роль в формировании проектной культуры
Местоимение «ты» в поздней лирике О. Мандельштама: варианты адресата и характер функционирования
Get PDFThis article examines the nature of the functioning of the pronoun “you” in the late lyrics of O. Mandelstam. Variants of the addressee of the pronoun “you” are analyzed, as well as the features of the intonation of the verses in which it is used. The frequent use of the pronoun of the second person indicates the appeal of the lyrical subject to the world. The pronoun “you” in the poems of O. Mandelstam of the 1930s refers both to persons (another creator, beloved, oneself or an indefinite interlocutor), and to objects or phenomena (locus, time, poetry, death, untruth, jug). Such a multivariance addressee testifies to the extreme openness of the lyrical subject and readiness for dialogue with various interlocutors. In some cases, the dialogue with another one turns out to be a dialogue of the lyrical subject with himself.В статье рассматривается характер функционирования местоимения «ты» в поздней лирике О. Мандельштама. Проанализированы варианты адресата местоимения «ты», а также особенности интонации стихов, в которых оно употребляется. Частотное употребление местоимения второго лица указывает на обращенность лирического субъекта к миру. Местоимение «ты» в стихах О. Мандельштама 1930-х гг. относится как к лицам (другому творцу, возлюбленной, самому себе или неопределенному собеседнику), так и к предметам или явлениям (локусу, времени, поэзии, смерти, неправде, кувшину). Такая многовариантность адресата свидетельствует о предельной открытости лирического субъекта и готовности к диалогу с различными собеседниками. В некоторых случаях диалог с другим оказывается и диалогом лирического субъекта с самим собой
Образ китайского революционера в эпоху Гражданской войны на Дальнем Востоке: идеологический аспект (на материале романа Ильи Чернева «Мой великий брат»)
Get PDFThe aim of this interdisciplinary article is to analyse the image of a Chinese character, as well as reflect the historical facts of the presence of the Chinese in Russian fiction. The article focuses on the ideological context. The authors refer to My Great Brother (1954), a historical and revolutionary novel by Ilya Chernev. The novel highlights the main stages of the revolutionary struggle of the Amur and Trans-Baikal proletariat. Most of the key characters in the novel are Chinese people. In the article, following H. Gьnther, the authors single out four diverse characters, the Chinese, that reflect the participation of foreign revolutionaries during the civil war: a proletarian, a warrior, a victim, and a politician. The “historical” component of the article confirms that workers who were subjects of other states and stayed on the territory of Russia were recruited into armed formations to fight counter-revolutionary forces, taking an active part in the partisan movement, and supplying the partisans with food, medicines, and ammunition. The article identifies the reasons why the Chinese joined the revolutionary associations: liberation from exploitation, socialisation, but at the same time, the ideological instability of the Chinese revolutionaries due to the motley social composition and poor knowledge of the Russian language. The article discusses the artistic means Chernev employs to portray the Chinese characters. It is proved that the novel is an example of a work commissioned by the state. Even though the novel My Great Brother has not gained fame, its value is determined by the material itself underlying its artistic canvas. The participation of Chinese citizens in the civil war remains one of the little-studied topics of Russian history, and in literature, the novel My Great Brother is the only work of fiction on this topic.Целью статьи, являющейся междисциплинарным исследованием, стал анализ образа персонажа-китайца, а также отражение исторических фактов присутствия китайцев в русской художественной литературе. Основное внимание в статье уделяется идеологическому контексту. Материалом исследования стал историко-революционный роман Ильи Чернева «Мой великий брат» (1954). В романе освещаются основные этапы революционной борьбы приамурского и забайкальского пролетариата. Большинство ключевых персонажей романа — китайцы. В статье, вслед за Х. Гюнтером, выделены четыре разноплановых персонажа-китайца, в которых воплощается участие иностранных революционеров в период Гражданской войны: пролетарий, воин, жертва, политический деятель. «Историческая» составляющая статьи подтверждает, что рабочие — подданные других государств, находившиеся на территории России, — вербовались в вооруженные формирования для борьбы с контрреволюционными силами, принимали активное участие в партизанском движении, а также снабжали партизан продуктами, медикаментами и боеприпасами. В статье установлены причины, по которым китайцы примыкали к революционным объединениям: освобождение от эксплуатации, социализация, но в то же время — идеологическая неустойчивость китайских революционеров, обусловленная пестрым социальным составом и плохим знанием русского языка. В статье рассмотрены художественные средства, с помощью которых Чернев изобразил китайских персонажей. Обосновано, что роман «Мой великий брат» — свидетельство идеологического государственного заказа. Несмотря на то, что роман не приобрел известность, его ценность определяется самим материалом, на основе которого было создано художественное полотно. Участие граждан Китая в Гражданской войне остается одной из малоизученных тем российской истории, а в литературе роман «Мой великий брат» является единственным художественным текстом на эту тему
Святая Елена: к вопросу о британском происхождении
Get PDFThis article considers the problem arising from the legend formed of St Helen’s British origin. The sources from Late Antiquity known to the early medieval Latin reader do not give an exact answer to the question of the saint’s motherland. Nevertheless, Aldhelm’s treatise Prosa de virginitate and the Old English translation of Bede from the eleventh century first mention her son Constantine the Great’s birth in Britain. Conspicuously, these testimonies became the basis on which the literary and mythological plot about St Helen began to develop. According to A. Harbus, the most likely source of the legend was the translation of Bede’s text mentioned above, which, in turn, went back to Eutropius. As a result of a misunderstanding, the phrase “Constantinus in Brittania creatus imperator” was translated as “Emperor Constantine, born in Britain”. According to our hypothesis, another possible source of the plot about Constantine was the reverse Latin translation of the Greek text that was used by Aldhelm. This text went back to the Greek version of Eutropius’ Breviary made by Paeanius in the fourth century AD. The legend of St Helen further developed relying on local folklore traditions, which received literary adaptation and reinterpretation. In Historia Anglorum by Henry of Huntingdon and Historia Britonum by Geoffrey of Monmouth, St Helen became the daughter of British King Coel. The Late Antiquity evidence of the saint’s low origin (stabularia) was ignored or forgotten. Welsh legendary-historical genealogies and folklore motifs reflected in The Mabinogion played an important role in the formation of the myth. It was the version of Geoffrey of Monmouth that became widespread and was used by English chroniclers until the fifteenth century. Interpreting the version of Geoffrey, Adam of Usk presents Britain as the ancestral home of the Roman emperors and the Greek Basileis. The stability of the myth of the British Helen is explained by its extraordinary attractiveness: it turned out to be an important link between Britain and the Roman Empire allowing the island’s “peripheral” history to be woven into the fabric of world history.Статья посвящена проблеме формирования легенды о британском происхождении св. Елены. Позднеантичные источники, известные раннесредневековому латинскому читателю, не дают точного ответа на вопрос о родине святой. Тем не менее, в прозаическом трактате Альдхельма «О девстве» (Prosa de virginitate) и в древнеанглийском переводе Беды IX в. можно встретить первые упоминания о рождении в Британии ее сына Константина Великого. По всей видимости, появление этих свидетельств стало той основой, на которой постепенно начал развиваться литературно-мифологический сюжет о св. Елене. По мнению А. Харбус, наиболее вероятным источником возникновения легенды о британце-Константине стал упомянутый перевод текста Беды, который, в свою очередь, восходит к Евтропию. В результате неверного понимания фраза «Constantinus in Brittania creatus imperator» была переведена как «император Константин, рожденный в Британии». По нашей гипотезе, другим возможным источником сюжета о Константине стал обратный латинский перевод греческого текста, которым воспользовался Альдхельм. Этот текст восходил к греческой версии «Бревиария» Евтропия, выполненной Пеанием в IV в. Дальнейшее развитие легенды о св. Елене происходило на основе местных фольклорных традиций, получивших литературную обработку и переосмысление. В «Истории англов» Генриха Хантингдонского и «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского св. Елена стала дочерью бриттского короля Коэля. Позднеантичные свидетельства о низком происхождении святой (stabularia) были проигнорированы или забыты. Важную роль в процессе формирования мифа сыграли валлийские легендарно-исторические генеалогии и фольклорные мотивы, отраженные в «Мабиногион». Именно версия Гальфрида Монмутского получила широкое распространение и использовалась английскими хронистами вплоть до XV в. Адам из Аска, интерпретируя версию Гальфрида, представляет Британию прародиной римских императоров и греческих василевсов. Устойчивость мифа о британской Елене объясняется его необыкновенной привлекательностью: он оказался важным связующим звеном между Британией и Римской империей, позволив вплести «периферийную» историю острова в ткань всемирной истории
«Человек, поссорившийся с Хрущёвым»: Эрнст Неизвестный в американской прессе в 1960–1980-е гг.
Get PDFThis article is devoted to the reception of Ernst Neizvestny’s art by the American daily and specialised press between the 1960s and 1980s. The research focuses on constructing the heroic image of Ernst Neizvestny based on several clichйs that are well-established in American culture: a fighter for freedom in art and an oppressed artist, “an artist in exile” after emigration. This article aims to fix the changes in the reception of Ernst Neizvestny’s oeuvre by American critics and journalists at different stages of the Cold War. The interdisciplinary approach contains the social, historical, and political factors that underlie artistic practice and necessitate the use of methods from different areas of the humanities including media and cultural studies.The main sources are reviews of solo exhibitions, interviews with the artist, notes, and articles in the American press. They are supplemented by video interviews with the sculptor from the archives of the National Centre for Contemporary Art (part of the Pushkin State Museum of Fine Arts) and the Garage Museum of Contemporary Art, Neizvestny’s published correspondence, as well as historical archival materials. If in the publications of the 1960s and 1970s, the authors were most interested in the relationship between Neizvestny and the Soviet authorities, at the end of the Détente, more analytical materials on art history appeared. The author concludes that the actualisation of a particular image depended on social and political factors, changes in the international cultural landscape, and the nature of the relationship between the two superpowers. The construction of the heroic image of Neizvestny in the US media became one of the tools of anti-Soviet propaganda in the cultural confrontation. An analysis of the reception of E. Neizvestny’s artworks helps reveal the ways in which ideas about Soviet art were produced and spread in American culture during the Cold War.Статья посвящена рецепции творчества Эрнста Неизвестного американской ежедневной и специализированной прессой в 1960–1980-е гг. Исследовательский фокус направлен на конструирование героического образа скульптора на основе нескольких устоявшихся в американской культуре клише: борца за творческую свободу и опального, притесняемого автора, после эмиграции — «художника в изгнании». Цель статьи — зафиксировать изменения в восприятии творчества Эрнста Неизвестного на разных этапах холодной войны. Междисциплинарный подход затрагивает социальные, исторические и политические факторы, лежащие в основе художественной практики, и обусловливает необходимость использования методов из разных областей гуманитарного знания, включая медиа и культуру.Основными источниками послужили рецензии на персональные выставки, интервью с художником, заметки и статьи в американской прессе. Их дополнили видеоинтервью со скульптором из архивов Государственного центра современного искусства (в составе ГМИИ им. Пушкина) и Музея современного искусства «Гараж», опубликованная переписка Неизвестного, а также исторические архивные материалы. Отмечается, что в публикациях 1960–1970-х гг. журналистов более всего интересовали взаимоотношения Неизвестного с советской властью, тогда как на излете «разрядки» появилось больше искусствоведческих материалов аналитического характера. Делается вывод о зависимости актуализации того или иного образа от социально-политических факторов, изменений в международном культурном ландшафте и характере взаимоотношений двух сверхдержав. Анализ рецепции творчества Эрнста Неизвестного помогает раскрыть способы производства и распространения представлений о советском искусстве в американской культуре в период холодной войны
Expedient synthesis of 1,2,4-triazinyl substituted benzo[c]coumarins via double oxidation strategy
Get PDFHerein, we report a convenient one-pot synthesis of 1,2,4-triazinyl derivatives of benzocoumarins. The proposed approach consists in the nucleophilic addition of tetrahydrobenzo annulated dimethoxycoumarin to 1,2,4-triazines followed by double oxidation of both dihydrotriazine and tetrahydrobenzo groups with 2,3-dichloro-5,6-dicyano-1,4-benzoquinone (DDQ). The nucleophilic addition of the dimethoxycoumarin to 1,2,4-triazines was carried out in the presence of three-fold excess of methanesulfonic acid in DCM at room temperature and take place between positions 4 and 5 of coumarin and 1,2,4-triazine, respectively. The double oxidation step was achieved with 3.6 equivalent of DDQ. Selective oxidation of dihydrotriazine moiety, without affecting the tetrahydrobenzo fragment, was achieved using 1.2 equivalent of tetrachlorobenzoquinone (TCQ). The differences in the oxidation with TCQ and DDQ appear to be related to the higher oxidative potential of DDQ in contrast to TCQ. The advantages of the method are the elimination of the use of transition metals, the availability of starting materials, and the simplicity of the procedure. The proposed approach provides a two-step one-pot protocol for the synthesis of triazinyl benzocoumarins, precursors for the preparation of push-pull pyridinyl chromophore