Ural Federal University: URFU Journal Systems / Журнальный портал УРФУ
Not a member yet
3848 research outputs found
Sort by
Метафора в современных публицистических медиатекстах
Get PDFThe article analyzes the formation and functioning of metaphor in modern journalistic texts of the online format. The peculiarities of using metaphor in the journalistic style, as well as the relevance of metaphorical nominations in terms of creating an actual language picture and in the cognitive process of mastering reality are singled out. The role of metaphor in creating an actual language picture and in pragmatic impact on the recipient of the text, as well as the formation of emotive and evaluative perception of the transmitted information is shown using excerpts from English online newspaper editions Guardian, Morning Star, Times. The pragmatic function of metaphor in media texts of online format was determined based on the analysis of examples selected by a continuous sampling method from online editions of popular English newspapers, as well as using contextual analysis based in this study on the text forming function of metaphor.В статье анализируется образование и функционирование метафоры в современных публицистических медиатекстах, отмечается специфика использования метафоры в публицистическом стиле, актуальность метафорических номинаций в плане создания языковой картины мировосприятия, в когнитивном процессе освоения действительности. На примере выдержек из статей онлайн-выпусков периодических изданий Guardian, Morning Star, Times показана роль метафоры в создании актуальной для автора статьи картины событий, прагматическом воздействии на реципиента текста, формировании эмоционального и оценочного восприятия передаваемой информации. Прагматическая функция метафоры в медиатекстах определялась на основании анализа примеров, отобранных методом сплошной выборки из онлайн-изданий популярных английских газет, а также с помощью контекстуального анализа, опирающегося на текстообразующую функцию метафоры
В поисках хазар на Мангупе: некоторые критические наблюдения над данными письменных и археологических источников
Get PDFThis article examines the available data of written and archaeological sources on the so-called “Khazar” Period in the history of Mangup-Doros, the largest Byzantine castle in the Mountainous Crimea in the Early Middle Ages. As the latest research materials show, the only source testifying to the capture of the castle of Doros by the Khazars ca 786–787 and the presence of the Khazar garrison there is the Life of St John of Gothia. However, the results of current excavations of the site indicate that the castle became a part of the Khazar Khaganate for the short term only, and its material culture from the eighth and the first half of the ninth centuries did not experienced serious changes. The ethnic structure and main occupations of the local population continued from the previous time. All the identified repairs of early mediaeval fortification structures correlate with the activities of the castle garrison in the first half of the eighth century and in the mid-ninth to late-tenth centuries, when it was a part of the Byzantine possessions in the Crimea. Particularly indicative is the evolutionary development of a number of large settlement structures currently discovered in the central area of the ancient town, testifying to the gradual formation of the urban appearance of Mangup from the sixth to eleventh century and its transformation into a typical provincial Byzantine town. The new materials of research of Mangup-Doros in the “Dark Ages” of its history presented in the study generally are of great importance for rethinking the established historiographic ideas about the significant role of the Khazar Khaganate in the history of Crimean Gothia and the entire Crimean Peninsula in the eighth and ninth centuries.В статье рассматриваются имеющиеся данные письменных и археологических источников о так называемом «хазарском» периоде в истории Мангупа-Дороса, крупнейшей византийской крепости в Горном Крыму в эпоху раннего Средневековья. Как показывают материалы новейших исследований, единственным источником, свидетельствующим о захвате хазарами крепости Дорос около 786– 787 гг. и пребывании здесь хазарского гарнизона, остается «Житие св. Иоанна Готского». Результаты современных раскопок памятника, напротив, указывают на кратковременный характер включения крепости в состав Хазарского каганата и отсутствие серьезных изменений в ее материальной культуре на протяжении VIII – первой половины IX в. Как и прежде, сохраняется этнический состав и основные виды занятий местного населения. Все выявленные ремонты раннесредневековых фортификационных сооружений соотносятся с деятельностью гарнизона крепости в первой половине VIII в. и середине IX – конце X в., когда она входила в состав византийских владений на территории Крыма. Особенно показательным выглядит эволюционное развитие ряда крупных поселенческих структур, открытых в последние годы в центральной части городища, которые свидетельствуют о постепенном формировании городского облика застройки Мангупа в течение VI–XI вв. и превращении его в типичный провинциально- византийский город. Приведенные в работе новые материалы исследований Мангупа-Дороса в «темные века» его истории имеют в целом важное значение для переосмысления сложившихся в историографии представлений о значительной роли Хазарского каганата в истории Крымской Готии и всего Крымского полуострова в VIII–IX вв
Bismuth-coated screen-printed carbon electrodes for quantitative voltammetric determination of formaldehyde in urotropin
No full textFor the first time, a bismuth-modified electrode is used for the quantitative voltammetric determination of formaldehyde (FA) in urotropin. The well-established method of forming formaldehyde hydrazone (FAH) in the presence of hydrazine sulphate (HRZ) was employed to transform the hydrated form of FA into its electrochemically active derivative. The reduction current of FAH was recorded in a phosphate buffer solution (PBS, pH 5.2±0.1) in the presence of 0.09 M HRZ on a screen-printed carbon electrode that had been preliminarily modified with a bismuth film. A 20-second electrolysis at an applied potential of –0.28 V in a solution comprising 1 M HCl, 0.5 M NaBr, and 4 g/L Bi(III) resulted in the formation of a well-developed metal layer with an active surface. The determination of FA in technical urotropin yielded satisfactory results, indicating the potential for further applications of Bi/SPCE in pharmaceutical analysis
Interaction of silica with polystyrene: mechanical properties, polymer/filler adhesion and failure behavior
Get PDFComposites of polystyrene with different loading of silica were prepared by melt mixing in a Brabender Plasticorder at a rotor speed of 60 rpm. The mechanical properties of the composites such as tensile behavior, impact strength, and flexural properties were studied as a function of filler loading. The tensile moduli of the composites increased with silica content. To improve adhesion between the filler and the matrix, an amino silane coupling agent was used. The composites with coupling agents showed enhanced mechanical properties. Thermal properties were measured using differential scanning calorimetry (DSC), thermogravimetry (TGA) and flammability tests. Composites with 15 wt.% and 0.5 wt.% coupling agent showed optimum properties. Scanning electron microscopy (SEM) studies of the tensile fractured samples revealed the extent of filler dispersion and filler/matrix interaction. Finally, experimental results were compared with theoretical predictions
От франко-русского союза (1894) к франко-советскому пакту о взаимопомощи (1935): два витка знакомства с изобразительным искусством союзника
Get PDFThis article considers the emergence of mutual interest in the art of France and the Russian Empire in the period from the conclusion of the Franco-Russian Alliance in 1894 to the Franco-Soviet Treaty of Mutual Assistance in 1935. The author of the article singles out two stages in the appeal to the fine arts of a friendly state: the turn of the twentieth century and the period following 1924 after the recognition of the USSR by France. Describing the first period of interest in the fine arts, the author refers to events that took place in the Russian Empire and in France, organised with the cooperation of French and Russian cultural and art figures. It is concluded that the organisation of numerous art exhibitions in both countries testified to the mutual desire of the parties to get acquainted with the novelties of the art genre of the other, as well as comprehend the episodes of common history (in particular, the war of 1812). Describing the new round of acquaintance with the culture of France and the USSR after 1924 and drawing on sources from the funds of the Russian State Archive of Literature and Art, the author proves that both in France and in the USSR, interest in the fine arts of each other remained and was fueled by the desire of the People’s Commissariat of Education of the RSFSR to cooperate with France. The work focuses on the fact that it was the smaller exhibitions through which the complementarity and commonality of cultures of both countries were recognised and which were the main place of cultural interaction. The author concludes that despite the different political systems in France and the Russian Empire / USSR, cultural ties between the two countries played a significant role, both at the turn of the century and in the 1920s–1930s, when cultural ties between them became a new impulse due to their respective revolutionary past.В статье рассмотрено возникновение взаимного интереса к искусству Франции и Российской империи в период от заключения франко-русского союза (1894) и до франко-советского пакта о взаимопомощи (1935). Автор статьи выделяет два этапа обращения к изобразительному искусству дружественного государства: рубеж XIX и XX вв. и с 1924 г. после признания СССР Францией. Характеризуя первый период интереса к изобразительному искусству, автор приводит в пример ряд мероприятий, прошедших в Российской империи и во Франции, организованных при сотрудничестве французских и русских деятелей культуры и искусства. Сделан вывод о том, что организация многочисленных выставок искусства в обеих странах свидетельствовала об обоюдном стремлении сторон познакомиться с новинками художественного жанра союзной страны, а также осмыслить страницы общей истории (в частности, война 1812 г.). Описывая новый виток знакомства с культурой Франции и СССР после 1924 г., автор, привлекая источники из фондов Российского государственного архива литературы и искусства, доказывает, что как во Франции, так и в СССР сохранялся интерес к изобразительному искусству друг друга и подпитывался за счет стремления Народного комиссариата просвещения РСФСР к сотрудничеству с Францией. В работе сделан акцент на том, что именно менее масштабные выставки, посредством которых признавалась взаимодополняемость и общность культур обеих стран, являлись главным местом культурного взаимодействия. Статья завершается выводом о том, что, несмотря на разный политический строй во Франции и Российской империи / СССР, культурные связи между странами играли существенную роль как на рубеже веков, так и в 1920–1930-е гг., когда они получили новый импульс за счет революционного прошлого обеих стран
Терминология землевладения и типы поселений в ойконимии Белозерья
Get PDFThis article discusses the names of settlements in Belozerye, including designations of settlement types (выселок, городок, двор, мыза, погост, починок, слобода, усадьба, хутор), several terms with the suffix -ище (дворище, городище, погостище, селище, усадище, etc.), denoting places of former settlements, and some definitions characterising the ownership status of lands (казённый, монастырский, барский, боярский, княжий). In addition, the author examines the issue of the use of terms under consideration naming the types of settlements as a designation of the type of object in the official lists of settlements and in the speech of residents. The study refers to data from the lists of settlements of Olonets (1905) and Novgorod (1911–1912) provinces, and for the later period, to data from field collections of the Toponymic Expedition of the Ural University of the 1960s–2010s. The difference in the toponymic use of certain terms of land ownership is mainly explained by the peculiarities of the settlement of the territory and the existing types of land ownership (this is especially typical of the characterising names: казенный, монастырский, княжий, etc.). The designations of settlement types turn out to be less dependent on the established land tenure practices and more susceptible to subsequent administrative regulation, although certain historical patterns can be traced here: the terms городок and городище mark the sites of archaeologically confirmed and documented medieval fortified settlements; the Novgorod toponymic models Большой Двор and Великий Двор make it possible to clarify the zone of Novgorod development of the territory and delimit it from the more eastern Rostov-Suzdal. The term погост is most widely represented on the territory of the former Novgorod pyatinas which inherited the Old Russian system of pogosts; the appearance of the term хутор in Belozerye is clearly connected with the Stolypin reform, although it was known in other Great Russian territories before that time.В статье рассматриваются названия населенных пунктов Белозерья, включающие обозначения типов поселений (выселок, городок, двор, мыза, погост, починок, слобода, усадьба, хутор), ряд терминов с суффиксом -ище (дворище, городище, погостище, селище, усадище и др.), указывающих на места прежних поселений, и некоторые определения, характеризующие владельческий статус земель (казённый, монастырский, барский, боярский, княжий). Кроме того, исследуется вопрос употребления рассматриваемых терминов, называющих типы поселений, в качестве обозначения вида объекта в официальных списках населенных мест и в речи местных жителей. В качестве источников материала используются данные списков населенных мест Олонецкой (1905) и Новгородской (1911–1912) губерний, а для более позднего времени – данные полевых сборов Топонимической экспедиции Уральского университета 1960–2010-х гг. Разница в топонимическом употреблении тех или иных терминов землевладения объясняется преимущественно особенностями заселения территории и существовавшими типами землевладения (особенно это заметно для характеризующих наименований: казенных, монастырских, княжих и пр.). Обозначения типов населенных пунктов оказываются менее зависимы от сложившихся практик землевладения и более подвержены последующему административному регулированию, хотя и здесь прослеживаются определенные исторические закономерности: термины городок и городище маркируют места археологически и документально подтвержденных средневековых укрепленных поселений; новгородские топонимические модели Большой Двор и Великий Двор позволяют уточнить зону новгородского освоения территории и отграничить ее от более восточной ростово-суздальской; термин погост шире всего представлен на территории бывших новгородских пятин, наследовавших древнерусскую систему погостов; появление термина хутор в Белозерье четко связано со столыпинской реформой, хотя на других великорусских территориях он был известен и до этого времени
Британская идентичность 1990–2020-х гг. в контексте мульти- и интеркультурализма
Get PDFThis article presents the results of a study of the discourse of British identity formed between the 1990s and 2020s and includes, in addition to elements of “indigenous” British culture, foreign ethnic elements introduced by immigration — in the context of the development of multiculturalism and Islamic “immigration”. Following public discourse, groups or individuals who are qualified by British society as “other” or “low-ranking” because of religious beliefs, skin colour, or origin, even if we are talking about people who have British citizenship and have lived in Britain for several generations, are referred to as “immigrants”. The authors conduct an analysis of modern national and foreign historiography on the topic of research based on official documents, statistical data, media materials, and authorial ethnographic materials (including observation, in-depth interviews, testing) collected between 2010 and 2020 in England and Scotland, mainly among the Islamic population.For the contemporary UK, it is relevant to search for an adequate interracial and intersocial paradigm for a multicultural community. British society is actively discussing the question of the prospects of multiculturalism (or interculturalism) as the basis of the modern national identity of all British citizens. Such “Britishness” is rejected not only by “immigrants”, but also by “indigenous” Britons due to the vagueness, idealization, and negative connotative connection of this concept with imperialism and colonialism, and antagonism towards the priority of regional and local identities of the inhabitants of the country.The authors conclude that in the 1990s–2020s, for the “immigrant” population, “Britishness” remained the highest priority of the existing national or regional identities of England, Wales, and Scotland. However, modern attempts made by both the authorities of the country and the public to form positive ideas about each other among white Britons and members of foreign ethnic communities, despite some successes in comparison with other countries, have been subjected to destructive criticism from all groups of the British population due to the difficulty of integrating “immigrants” into British culture and British identity. In most post-industrial regions of the country, the proposed strategies for integrating communities today are perceived as ineffective or even utopian.В статье представлены результаты исследования дискурса британской идентичности, сформировавшейся в 1990–2020-е гг. и включающей, помимо элементов «коренной» британской культуры, иноэтничные элементы, привнесенные иммиграцией — в контексте развития мульти- и интеркультурализма и исламской «иммиграции». «Иммигрантскими», вслед за общественным дискурсом, называются группы или отдельные представители, квалифицируемые британским обществом в качестве «иных» или «низкоранговых» из-за религиозных убеждений, цвета кожи или происхождения, даже если речь ведется о людях, имеющих британское гражданство и проживающих в Британии на протяжении нескольких поколений. Авторами проведен анализ современной отечественной и зарубежной историографии по теме исследования, в качестве источников привлекались официальные документы, статистические данные, материалы СМИ и авторские этнографические материалы (включенное наблюдение, глубокое интервью, тестирование), собираемые на протяжении 2010–2020 гг. на территории Англии и Шотландии, преимущественно среди исламского населения.Для современной Великобритании сегодня актуален поиск адекватной для мультикультурного сообщества межрасовой и межсоциальной парадигмы. В британском обществе активно обсуждается вопрос о перспективности мультикультурализма (или интеркультурализма) как основы современной национальной идентичности всех граждан Британии. Такая «британскость» отторгается не только «иммигрантами», но и «коренными» британцами в силу размытости, идеализированности, негативной коннотативной связи этого понятия с империализмом и колониализмом, антагонистичности по отношению к приоритетным региональным и локальным идентичностям жителей острова.Авторы приходят к выводу, что для «иммигрантского» населения в 1990–2020-х гг. «британскость» являлась наиболее приоритетной из имеющихся национальных или региональных идентичностей Англии, Уэльса и Шотландии. Однако современные попытки и государственных органов, и общественности сформировать позитивные представления друг о друге белых британцев и членов иноэтнических сообществ, несмотря на некоторые успехи в сравнении с другими странами, подверглись деструктивной критике со стороны всех групп населения Британии из-за трудности интеграции «иммигрантов» в британскую культуру и британскую идентичность. В большинстве постиндустриальных регионов страны предложенные на сегодняшний день стратегии интеграции сообществ воспринимаются как неэффективные или даже утопичные
Антонимы в прозе XIX в.: количественный анализ и его идиостилевая интерпретация
Get PDFThis article explores the use of corpora to identify characteristic and individual authorial peculiarities in the use of antonyms in nineteenth-century prose, based on sources such as major antonym dictionaries and corpora for texts by A. P. Chekhov, F. M. Dostoevsky, I. A. Goncharov, I. S. Turgenev, and L. N. Tolstoy. The analytical unit in question is a lexical bigram, i.e. two words in a single phrase, five words apart — left or right. The selection consists of 1933 antonym pairs in context. Comparative statistical analysis has revealed the existence of antonyms used by all the authors in question, a certain “core” of Russian literary antonymy. The most ubiquitous are juxtapositions with semantics such as: alive and dead, good and evil, as well as categories of time, space and emotion. The author identifies textual preconditions for the emergence of antonymous pairs. They are reflections on complex questions of existence, human psychology, interpersonal relationships, social life, etc. Antonyms are often used to describe a person’s appearance, character and psychological state.The article identifies idiostylistic features of the use of antonyms in the works of five Russian writers. A. P. Chekhov’s works are characterised by the use of antonyms to describe emotional and physical qualities of a person. In Dostoevsky, antonymy is prominent in themes of belief and disbelief. I. A. Goncharov points to controversies in the philosophy of life, while in Frigate “Pallada” he appears as a traveller, noting contrasting or complementary qualities of different ethnic groups. Rare examples of authorial use of antonymy in Turgenev’s work support the idiostylistic importance of emotional traits. Antonymy in Tolstoy’s prose is primarily linked to social and family spheres, to the understanding of history, and to the development of the state.The article outlines further directions for research on authorial antonyms based on a wider range of material.Статья посвящена применению корпусных методов для выявления типовых и индивидуально-авторских особенностей употребления антонимов в художественной прозе XIX в. Источниками материала послужили основные словари русских антонимов и корпус текстов А. П. Чехова, Ф. М. Достоевского, И. А. Гончарова, И. С. Тургенева и Л. Н. Толстого. Единицей анализа является лексическая биграмма — два слова из одной фразы на расстоянии 5 слева или справа. Выборку составили 1933 антонимических пары во фразовых контекстах. Сравнительный статистический анализ показал, что существуют антонимы, которые используют все авторы, «ядро» русской литературно-художественной антонимии. Базовыми для художественных произведений являются противопоставления с семантикой живого и мертвого, добра и зла, а также категорий времени, пространства, эмоций, количества. Выявлены текстовые предпосылки появления антонимических пар. Это рассуждения о сложных вопросах бытия, психологии человека, межличностных отношений, общественной жизни и т. д. Антонимы — частое средство при описании внешности человека или его характера, психологического состояния.Определены идиостилевые особенности употребления антонимов в творчестве пяти русских писателей. Для А. П. Чехова наиболее характерно использование авторских антонимов при описании эмоциональных и физических свойств человека. У Ф. М. Достоевского антонимичность проявляется при обсуждении темы веры и неверия. И. А. Гончаров указывает на противоречия в философии жизни, а в романе «Фрегат “Паллада”» предстает как путешественник, отмечающий противоположные или взаимодополняющие характеристики разных стран и этносов. Употребление авторских антонимов в творчестве И. С. Тургенева подтверждает идиостилевую важность эмоциональных характеристик. В творчестве Л. Н. Толстого антонимия в первую очередь связана с общественной и семейной сферами, пониманием истории и государственного развития.Намечены перспективы корпусного исследования авторских антонимов, основанного на более широком материале
Есть ли у социальной общности биография?
Get PDFThe paper proves that the biographical method in sociology can be used in the study of social community. At the same time, it is advisable to consider the signs of social community (both objective and subjective) in the process of studying the biography of a person (individual, personality) as individually biographical, helping to see the similarities and interactions between a person’s life path and the biography of a social community. The article examines the features and stages of the biography of the social community of the faculty.В статье доказывается, что биографический метод в социологии может быть использован в исследовании социальной общности. Утверждается, что признаки социальной общности (как объективные, так и субъективные) целесообразно рассматривать и в процессе изучения биографии человека (индивида, личности) как индивидуально-биографические, помогающие увидеть сходство и взаимодействие между жизненным путем человека и биографией социальной общности. Анализируются особенности и этапы биографии социальной общности научно-педагогических работников
Обзор современных рейтинговых систем «зеленого строительства»
No full textВ статье рассмотрена концепция «зеленого строительства» как современная технология возведения и эксплуатации домов, которая направлена на снижение уровня потребления материальных и энергетических ресурсов в течение всего жизненного цикла существования здания. Проведено сравнение «традиционных» и «зеленых зданий» с учетом природных условий, особенностей ландшафта, естественной гидрологии, экономической рентабельности, загрязнения строительными отходами, минимизации воздействия на окружающую среду за счет вторичной переработки ресурсов и замены невозобновляемых ресурсов на возобновляемые. Рассмотрены особенности сертификации зданий, осуществляемые самыми крупными мировыми рейтинговыми системами (Великобритании, США, Канады, Арабскими Эмиратами, Сингапура, Малайзии, Индии, Германии) по следующим параметрам: энергоэффективность, качество воздуха в помещении, экологически безопасный выбор строительной площадки, а также использование материалов и ресурсов. Показано, что целью деятельности рейтинговых систем является осуществление контроля за «зеленым строительством» с точки зрения внедрения руководящей идеологии гармоничного сосуществования человека и природы в течение всего жизненного цикла здания