Ural Federal University: URFU Journal Systems / Журнальный портал УРФУ
Not a member yet
3848 research outputs found
Sort by
Словарь Вольного экономического общества как результат терминотворчества в минералогии XVIII в.
No full textThis article analyses mineralogical nomenclatural terms presented in the 1790 Dictionary of the Imperial Free Economic Society. The choice of the source is conditioned by its special status: it completes the stage of creation of mineralogical terminology in the eighteenth century. The compilers of the dictionary bring together all the terms existing in mineralogical literature and oral tradition, try to organise the terminology, and coin new nomenclature terms. In order to identify the newly created nominations and to determine the position of the authors of the dictionary in relation to the development of mineralogical terminology, the article carries out a comparison of terms from the Dictionary of the Imperial Free Economic Society with the terminology of previous works on mineralogy translated into Russian: W. F. Brickman, I. E. Walch, A. F. Kronstedt, I. G. Lehmann, and I. G. Valerius, and the Dictionary of Commerce. The comparative analysis demonstrates that, following the general trend in the language of science of the eighteenth century, the dictionary compilers try to make the term as clear and accessible to the Russian reader as possible, avoiding new loanwords and preferring Russian equivalents and calques. A distinguishing feature of the new terminology in the Dictionary of the Imperial Free Economic Society is the extensive use of popular names for minerals, along with the objective of single-word terms. This objective is achieved by collapsing term-word combinations through word building and suffixation. The article notes that a characteristic feature of the language of the Russian mineralogy of the eighteenth century is the polysemy of terms. The compilers of the Dictionary of the Imperial Free Economic Society try to overcome it in a way accessible for that time, offering a number of synonyms for polysemantic terms. The innovations of the Dictionary of the Imperial Free Economic Society are an important step towards the formation of comprehensive mineralogical terminology.В статье анализируется минералогические номенклатурные термины, представленные в «Словаре Императорского Вольного экономического общества» 1790 г. Выбор источника обусловлен его особым статусом: он завершает этап создания минералогической терминологии в XVIII в. Составители словаря сводят воедино все термины, существовавшие на тот момент в минералогической литературе и устной традиции, пытаются упорядочить терминологию, создают новые номенклатурные термины. Для выявления созданных номинаций и определения позиции авторов словаря по отношению к развитию минералогической терминологии в статье проводится сопоставление терминов из СВЭО с терминологией предшествующих трудов по минералогии, переведенных на русский язык: У. Ф. Брикмана, И. Э. Вальха, А. Ф. Кронштедта, И. Г. Лемана, И. Г. Валериуса и «Словаря коммерческого». Сопоставительный анализ показал, что, следуя общей тенденции в языке науки XVIII в., составители словаря пытаются сделать термин максимально понятным и доступным для русского читателя, избегая новых заимствований и предпочитая русские аналоги и кальки. Отличительной чертой новой терминологии СВЭО является широкое использование народных названий минералов, а также стремление к однословности термина, которая достигается путем сворачивания терминов-словосочетаний при помощи словосложения и суффиксального словообразования. Отмечается, что характерной чертой языка русской минералогии XVIII в. является полисемия терминов. Составители СВЭО стараются ее преодолеть доступным для того времени способом, предлагая для многозначных терминов ряд синонимов. Нововведения авторов СВЭО являются важным шагом на пути к формированию полноценной минералогической терминологии
Inbound foreign direct investment in Asia-Pacific countries: the long-term impact of trade and economic agreements
No full textRelevance. Over the past three decades, the Asia-Pacific region has attracted more than half of the world’s foreign direct investment (FDI), most of it staying within the area. Trade and economic agreements designed to lower barriers have played a key role in attracting FDI across the region. However, research on the effects of these agreements is limited and often focuses on individual economies. Given the area’s economic diversity, the long-term impact of such agreements on FDI inflows, as well as how these effects compare with global trends, remains unclear.Research Objective. The study aims to provide quantitative estimates of the long-term impact of trade and economic agreements on accumulated FDI inflows in the Asia-Pacific region.Data and Methods. The study uses a structural gravity model with panel data on bilateral FDI flows between Asia-Pacific countries for 1992–2023. The dependent variable was compiled from international and national databases. Estimates were obtained using the Poisson pseudo-maximum likelihood method.Results. The long-term positive direct effect of agreements came primarily from extended free trade zones (FTA+), which increased FDI inflows by 35%. Other trade agreements had little direct effect, while bilateral investment agreements actually restrained FDI inflows. The study also found the following accumulated effects: FTA+ and investment agreements boosted FDI inflows by 37% and 16%, respectively, whereas trade agreements without provisions to facilitate FDI reduced inflows by 59%.Conclusions. In their investment interactions Asia-Pacific countries adopt different long-term strategies. Some promote FDI through FTA+ and investment agreements, in line with global patterns, while others limit foreign capital via trade agreements that lack measures to reduce FDI barriers
Сигнальные и шумовые характеристики радиоимпульсных автодинов с линейной частотной модуляцией миллиметрового диапазона
Get PDFA mathematical model has been developed to describe the signals and noise of the autodyne short-range radar system (SRRS) with simultaneous pulse modulation (PM) of the amplitude and linear frequency modulation (LFM) of the oscillations of a microwave oscillator exposed to its own reflected radiation. Calculations have been performed using the step method of signal and noise characteristics generated by the radio pulse autodyne in response to reflected radiation from a point location object. The distinctive features of the formation of signal characteristics and the values of the RMS noise level at the output of an autodyne microwave oscillator, obtained by receiving the first and subsequent reflections from the location object for different values of the feedback parameter of the autodyne microwave oscillator, have been established. The results of experimental studies of the autodyne SRRS with simultaneous PM amplitude and LFM have been obtained using the oscillator module made on the planar Gann diode of the 8‑millimeter range with frequency tuning using the varicap.Разработана математическая модель для описания сигналов и шумов автодинной системы ближней радиолокации (СБРЛ) с одновременной импульсной модуляцией (ИМ) амплитуды и линейной частотной модуляцией (ЛЧМ) колебаний СВЧ-генератора, находящегося под воздействием собственного отраженного излучения. Выполнены расчеты методом шагов сигнальных и шумовых характеристик, формируемых радиоимпульсным автодином в ответ на воздействие отраженного излучения от точечного объекта локации. Установлены отличительные особенности формирования сигнальных характеристик и величины среднеквадратического уровня шумов на выходе автодинного СВЧ-генератора, получаемые при приеме первого и последующих отражений от объекта локации для различных значений параметра обратной связи автодинной СБРЛ. Результаты экспериментальных исследований автодинной СБРЛ c одновременной ИМ амплитуды и ЛЧМ получены при использовании генераторного модуля, выполненного на планарном диоде Ганна 8‑миллиметрового диапазона с перестройкой частоты при помощи варикапа
Пряжки с изображением «сияющего» креста на щитке из Юго-Западного Крыма
Get PDFAmong the large buckles with rectangular shield and Christian symbols existing from the sixth and the first quarter of the seventh century among the Gothic-Alan population of the south-western Crimea, there were clasps showing stylized image of a “shining” cross. These artefacts clearly demonstrate the presence of two fundamentally different artistic and craft traditions: Byzantine and East German. The maker of the buckle was well acquainted with еру East German examples, from which he borrowed the general design and the shape of the components, and was familiar with the items from the Byzantine circle, from which he copied the image. The production of the buckles with Christian symbols was established in Cherson, a major Byzantine trading and craft centre on the peninsula. The connection between the cross and light is obvious: in the Holy Scripture, God and Christ are repeatedly identified with light. The image of the cross shading light was particularly popular in the Early Byzantine Period. It was placed on mosaics, frescoes, church utensils, individual items of Christian worship, ceramic lamps, tableware and belt fittings. In the early mediaeval Christian worldview, the cross was not only a symbol of faith but also had protective powers. In everyday life, the buckle was used as a clothing accessory and simultaneously an amulet, which, like the cross, was supposed to protect the wearer from all harm. The published buckles are striking examples of the products that reflect the “fashion” of the period in question and demonstrate the connections between the decorative and applied arts of different regions.Среди больших пряжек с прямоугольным щитком и христианской символикой, бытовавших в VI – первой четверти VII в. у гото-аланского населения Юго-Западного Крыма, выделяются застежки со стилизованным изображением «сияющего» креста. В этих изделиях со всей очевидностью прослеживается наличие двух разных в основе своей художественно-ремесленных традиций: византийской и восточногерманской. Мастер, изготовивший пряжку, хорошо знал образцы восточногерманской продукции, от которой он взял конструкцию пряжки и форму деталей, и был знаком с изделиями византийского круга, с которых он скопировал изображение. Производство пряжек с христианской символикой было налажено в Херсоне – крупном торговом и ремесленном византийском центре на полуострове. Связь между крестом и светом очевидна: в Священном Писании Бог и Христос неоднократно отождествляются со светом. Изображение креста, излучающего свет, пользовалось особой популярностью в ранневизантийское время. Его размещали на мозаиках, фресках, церковной утвари, индивидуальных предметах христианского культа, керамических светильниках, столовой посуде и на поясной гарнитуре. В представлении раннесредневековых христиан крест не только был символом веры, но и обладал мощной оберегающей силой. В повседневной жизни пряжка, используемая как аксессуар одежды, одновременно служила своеобразным оберегом, который, как и крест, должен был защищать его обладателя от бед. Публикуемые пряжки служат яркими образцами изделий, отражающих «моду» эпохи и показывающих связи декоративно-прикладного искусства разных территорий
Образ св. Софии в византийской сфрагистике XIII – начала XIV в.
Get PDFSo far the question of the iconography of St Sophia has been analysed according to the sigillography from the sixth and seventh centuries originating mostly from the collection of the State Hermitage Museum. The cult of Sophia, the Wisdom of God, acquired official status when Constantine the Great erected St Sophia Basilica in Constantinople. In theological aspect, the question of Sophia the Wisdom of God has been researched by abundant scholarship, particularly in the works by A. Grabar, J. Meyendorff, and Z. Gavrilović. Iconography of St Sofia in the Byzantine Period was vague and uncertain, most often identifying St Sophia with the image of the Mother of God. In Rus’, St Sophia appears on a late variant of the seal of Metropolitan of All Rus’ Cyril II from ca 1280s, as the image of the Mother of God Episkopsis – of the Sign. This image also appears on the seal of Metropolitan Maximos from ca 1283–1305. The Metropolitans of Rus’ were sent from Constantinople. Perhaps the appearance of the image of the Mother of God Episkepsis as the personification of St Sophia on their seals reflected the preservation of Byzantine influence on Rus’ian culture, or was related to the so-called second South Slavic influence.Ранее проблема, связанная с иконографией образа св. Софии, рассматривалась на сфрагистическом материале VI–VII вв., происходящем преимущественно из собрания Государственного Эрмитажа. Культ Софии Премудрости Божией после постройки в Константинополе императором Константином Великим базилики Cв. Софии приобрел в Восточной Римской империи официальный статус. В богословском аспекте проблема Софии Премудрости Божией неоднократно становилась предметом исследований – достаточно назвать работы А. Грабара, И. Мейендорфа, З. Гаврилович. Однако иконография Cв. Софии в византийский период была неопределенной – чаще всего она отождествлялась с образом Богоматери. На Руси изображение св. Софии появляется на позднем варианте печати митрополита всея Руси Кирилла II, датированной ок. 1280 г., как образ Богоматери Епискепсис – Знамение. Ее же изображение присутствует на печати митрополита Максима, датируемой ок. 1283–1305 гг. Митрополиты Руси присылались из Константинополя. Возможно, появление образа Богоматери Епискепсис – Знамение как олицетворение св. Софии на печатях митрополитов в смутный постмонгольский период отражало сохранение византийского влияния на русскую культуру или же это было связано с так называемым вторым южнославянским влиянием
О топониме «Таврида»
Get PDFThis article addresses the use of the toponym Tauris (French Tauride, Russian Таврида) in the sources from the Classical, Byzantine, and Modern Periods. Today’s mind inseparably associates the Tauris with the Crimea. It is generally accepted that it was the name of the peninsula from the age of the Hellenes. However, in Antiquity Tauris was the name of a different geographic object, i. e. an island in the Adriatic Sea, located at the shore of Dalmatia. The Crimea’s name was Tauric Chersonese or Taurica, the latter also used as a designation of the southern part of the peninsula, where the Taurians lived. In the Byzantine Period, the given toponyms continued to exist in the Crimean context, though in rare cases. There are few maps and narratives from the Early Modern Period which used the terms Taurica and Tauric Chersonese. The term Tauris started referring to the Crimean Peninsula because of the fashion for the plot on Iphigenia’s adventures in the land of the Taurians, which developed in the West in the Modern Period. It was 1503 when Aldus Manutius published the first printed edition of Euripides’ Iphigenia among the Taurians. In the eighteenth century, there appeared a series of operas about Iphigenia and the Taurians written and staged in Western and Central Europe. There Euripides’ reference to the tribe turned out to be a toponym. When Russia appropriated the Crimea in 1783, Catherine II tried to replace the name of the peninsula with its “Greek” version in order to underline that a new stage in the history of the region started, and, simultaneously, it returned to its sources, as the empress’ ideology proclaimed that the Russians were the descendants and heirs of the Hellenes and Byzantines. A result was the Tauris became the common name of the Crimea, related to its Classical antiquities in the public mind.В статье рассматривается использование топонима «Таврида» в источниках античного, византийского и Нового времени. В современном сознании слово «Таврида» неразрывно связано с Крымом. Считается, что так называли полуостров со времен древних греков. Но, как оказалось, в Античности «Тавридой» называли совсем другой географический объект – остров в Адриатическом море у берегов Далмации. Крым именовали «Херсонесом Таврическим» или «Таврикой», причем второй топоним мог также означать только южную часть полуострова, где жили тавры. В византийское время данные топонимы продолжали использовать в крымском контексте, хотя и значительно реже. На картах и в нарративных источниках раннего Нового времени периодически встречались наименования «Таврика» и «Херсонес Таврический». Появление топонима «Таврида» в значении «Крымский полуостров» связано с модой на сюжет о приключениях Ифигении в стране тавров, которая возникла на Западе в Новое время. В 1503 г. Альд Мануций выпустил первое печатное издание «Ифигении у тавров» Еврипида. В XVIII в. в Западной Европе было поставлено несколько опер на Еврипидов сюжет, в названии которых отсылка к таврскому племени превратилась в топоним. После присоединения Крыма к России в 1783 г. Екатерина II постаралась заменить название полуострова на его «греческую» версию, чтобы подчеркнуть одновременно начало нового этапа в жизни края и его «возвращение к истокам», ведь в идеологии императрицы русские выступали в роли потомков и наследников эллинов и византийцев. В результате «Таврида» стала общеупотребимым названием Крыма, которое общественное сознание ассоциировало с античными древностями региона
Византийская свинцовая пломба VI в. из раскопок поселения Каракабак
Get PDFThis article discusses a unique find discovered by the excavations at the trade and craft settlement of Karakabak (Mangyshlak peninsula, Kazakhstan). This is a lead seal with a Greek block monogram within a border of leaves and a cross above on the front side. The images of the kind are the earliest monuments of Byzantine sigillography. From the parallels in possessions there are reasons to date the find in question to the sixth century, the final stage of the settlement of Karakabak. According to the analogies given in the article, the monogram reads as the name “Marinos / Marianos / Maurianos” with the position eparchos (head of a city’s administration). The discovery of an Early Byzantine lead seal on the territory of the trade and craft center of Karakabak is an outstanding of Byzantine expansion into the Aral–Caspian region. The coin finds and typical jewellery found on Karakabak confirm the said interpretation. Apparently, in the sixth century this emporium linked Byzantine Bosporos, Cherson, the Caucasus, and the Central Asian oases, bypassing the political and commercial claims of Sassanid Iran. The seal of eparchos from Karakabak may indicate the direct or indirect participation of representatives of the Byzantine authorities in regulating the internal life of the settlement and the surrounding areas.Статья посвящена уникальной находке, обнаруженной при раскопках на территории торгово-ремесленного поселения Каракабак (полуостров Мангышлак, Казахстан). Речь идет о свинцовой пломбе, на лицевой стороне которой имеется греческая блоковая монограмма в ободке из листьев, над ней расположен крест. Подобные изображения относятся к наиболее ранним памятникам византийской сфрагистики. Имеющиеся аналогии позволяют с большой долей вероятности датировать находку VI в. – финальным этапом существования поселения Каракабак. Исходя из приведенных в статье аналогий, предпочтительным является прочтение монограммы как имени «Марин / Мариан / Мауриан» с включенной в монограмму должностью «эпарх» (глава городской администрации). Находка ранневизантийской свинцовой пломбы на территории торгово-ремесленного центра Каракабак является важнейшим свидетельством византийской экспансии в Арало-Каспийский регион. Монетный материал и характерные ювелирные украшения, найденные на поселении, подтверждают данный тезис. По всей видимости, в VI в. именно этот торговый форпост был связующим звеном между византийским Боспором, Херсоном, Кавказом и среднеазиатскими оазисами в обход политических и торговых притязаний Сасанидского Ирана. Свинцовая пломба «эпарха» на Каракабаке может свидетельствовать о прямом или опосредованном участии представителей византийской власти в регулировании внутренней жизни поселения и прилегающих к нему районов
КОНТЕНТ-АНАЛИЗ СОДЕРЖАНИЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ ПО НАПРАВЛЕНИЯМ ПОДГОТОВКИ 49.03.01 «ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» И 49.03.04 «СПОРТ»
No full textThe relevance of the study lies in the fact that with the modern development of physical culture and sports, the need for qualified personnel is increasing. First, the socio-economic changes that have occurred in recent decades have emphasized the importance of health and physical activity, which has naturally increased the demand for competent professionals in this field. Furthermore, increasing competition between universities for talented applicants dictates the need for continuous modernization of educational programs and the introduction of best practices. The main objective of the research is to conduct a content analysis of the educational programs in the field 49.03.01 "Physical Education" and 49.03.04 "Sport" in a number of Russian universities. A comparative analysis of the curricula of five universities was carried out: Ural Federal University (Yekaterinburg), Tyumen State University (Tyumen), Tomsk State University (Tomsk), Povolzhsky State University of Physical Culture, Sports and Tourism (Kazan),and Siberian State University of Physical Culture(Omsk). Regulatory documents (the Federal Law "On Education in the Russian Federation", the Federal State Educational Standards for the considered majors) were studied, and a sociological survey of students in these specialties at the Institute of Physical Culture, Sports and Youth Policy of UrFU was conducted. Significant differences in the curricula of the universities were revealed in terms of the number and composition of disciplines in the medical-biological profile, general education subjects, and those directly related to the theory of physical culture. The specifics of training specialists in classical universities and universities of physical culture profile were established. The survey results showed a high degree of overall student satisfaction with the content of the educational programs; however, wishes were noted to expand the range of sports specializations and optimize the volume of medical and biological disciplines. Educational institutions form unique approaches to the implementation of educational programs, determined by their own traditions and the goals of graduate training. The obtained data confirm the feasibility of further developing recommendations for harmonizing curricula and integrating the experience of various universities, as well as the importance of systematically monitoring student opinions to improve the quality of training for specialists in the field of physical culture and sports.Keywords: content analysis, educational program, physical education, sports, curriculum.Актуальность исследования заключается в том, что с современным развитием физической культуры и спорта увеличивается потребность в квалифицированных кадрах. Прежде всего, произошедшие в последние десятилетия социально-экономические изменения подчеркнули важность здоровья и физической активности, что закономерно повысило потребность в компетентных кадрах в этой сфере. Кроме того, усиление конкуренции между вузами за талантливых абитуриентов диктует необходимость непрерывной модернизации образовательных программ и внедрения передового опыта. Основной целью исследования является выполнение контент-анализа содержания образовательных программ по направлениям подготовки 49.03.01 «Физическая культура» и 49.03.04 «Спорт» в ряде российских университетов. Проведен сравнительный анализ учебных планов пяти вузов: УрФУ (г. Екатеринбург), ТюмГУ (г. Тюмень), ТГУ (г. Томск), ПГУФКСиТ (г. Казань) и СибГУФК (г. Омск). Исследованы нормативно-правовые документы (Федеральный Закон «Об образовании в Российской Федерации», ФГОС по рассматриваемым направлениям) а также проведен социологический опрос студентов указанных специальностей в Институте физической культуры, спорта и молодежной политики УрФУ. Выявлено наличие значительных различий в учебных планах вузов по количеству и составу дисциплин медико-биологического профиля, общеобразовательных предметов и связанных непосредственно с теорией физической культуры. Установлена специфика подготовки специалистов в классических университетах и вузах физкультурного профиля. Результаты опроса показали высокую степень общей удовлетворенности студентов содержанием образовательных программ, однако отмечены пожелания по расширению спектра спортивных специализаций и оптимизации объема медико-биологических дисциплин. Образовательные учреждения формируют уникальные подходы к реализации учебных программ, определяемые собственными традициями и целями подготовки выпускников. Полученные данные подтверждают целесообразность дальнейшей разработки рекомендаций по гармонизации учебных планов и интеграции опыта различных вузов, а также важности систематического мониторинга мнений студентов для повышения качества подготовки специалистов в области физической культуры и спорта.Ключевые слова: контент-анализ, образовательная программа, физическая культура, спорт, учебный план
Synthesis and luminescence of 3-(pyridine-2-yl)-1,2,4-triazine-based Ir(III) complexes
No full textA series of novel iridium(III) complexes containing 5-N-(aryl)-amino- or 5-cycloamino-3-(pyridine-2-yl)-1,2,4-triazine ligands was obtained. These complexes exhibited red luminescence in solution as well as in the solid state. Based on the DFT studies it was suggested that N(2) atom of the 1,2,4-triazine core is preferable to N(4) one as the coordination site in the complexes of Ir(III).
Номинации процесса говорения прибалтийско-финского происхождения в русских говорах Карелии и сопредельных областей (семантический аспект)
Get PDFThis article examines the level of content of dialect nominations of the process of speaking with a Finnic basis. The Russian dialects of Karelia and neighbouring regions testify to the long process of mutual relations between Russians and Vepsians and Karelians, first in centres with a mixed ethnic structure of society, and then in regions considered as Russian, where the processes of language interference were quite active both at the structural and semantic levels. The peculiarity of the studied nominations is their integration along with the native Russian lexemes in the semantic field of “Speaking Person”. It is relevant to consider the specifics of semantic and motivational transformation of borrowed words in the lexical and semantic system of Russian dialects, which serves as the purpose of this study. The article focuses on verb nominations found in Russian lexicographic sources. They are compared with the data revealed in the Vepsian, Karelian, and Finnish languages. In the first stage, based on L. G. Babenko's ideographic description of Russian verbs, the author identifies groups and subgroups of verbs representing different acts of speech activity. Then the author determines methods of semantic transfer of words with Finnic base into the lexical system of Russian dialects. The analysis of the semantics of verbs from the point of view of anthropocentrism show that onomatopoetic lexemes motivated by zoological and natural codes, key in understanding the sounding picture of the human world, were of particular importance.Статья посвящена плану содержания диалектных номинаций процесса говорения с прибалтийско-финской основой. Фиксация лексем в русских говорах Карелии и сопредельных с ней областях — свидетельство длительного процесса взаимоотношений русских и вепсов, карелов сначала в центрах со смешанной этнической структурой социума, а затем в регионах, которые принято считать русскими, где процессы языковой интерференции были достаточно активны как на структурном, так и на семантическом уровнях. Особенностью изучаемых номинаций является их интеграция наряду с исконно русскими по происхождению лексемами в семантическое поле «Человек говорящий». Актуальным видится рассмотрение специфики семантико-мотивационной трансформации заимствованных слов в лексико-семантической системе русских диалектов, что и послужило целью исследования в данной статье. В центре внимания находятся глагольные номинации, извлеченные из русских лексикографических источников. Они сопоставляются с данными, отмеченными в вепсском, карельском, финском языках. На первом этапе с опорой на идеографическое описание русских глаголов, предпринятое Л. Г. Бабенко, выделены группы и подгруппы глаголов, представляющие различные акты речевой деятельности. Далее определяются способы семантического освоения слов с прибалтийско-финской основой в лексической системе русских говоров. Анализ семантики глаголов с точки зрения антропоцентризма показал, что особую значимость имели ономатопоэтические лексемы, мотивированные зоологическим и природным кодами, ключевыми в осмыслении звучащей картины мира человека