31 research outputs found
Curonian linguistic elements in Livonian
No full textResearchers of Finnic languages have stressed the special position of Livonian among its close relatives due to the great number of Latvian loan elements. The Latvian influence is noteworthy and present in all levels of the language. Baltic influence on Livonian is, however, more diverse both linguistically and chronologically. Livonians, especially Courland Livonians have been in contact with Curonians – their close neighbours – for a longer period of time. This is because Livonian has preserved a number of linguistic elements from Old Curonian – a language that belonged to the Baltic language group. The nature of Curonian and its position among other Baltic language has been – and still is – a matter of dispute. In the article, the possible Curonian elements in various levels of Livonian are presented and analysed.Kokkuvõte. Lembit Vaba: Kura keele aines liivi keeles. Läänemeresoome keelte uurijad on rõhutanud liivi keele eriasendit võrreldes teiste läänemeresoome keeltega rohkete läti laenelementide tõttu. Läti keele mõju liivi keelele on tõepoolest ulatuslik, ilmnedes kõigil keeletasanditel. Siiski balti mõju liivi keelele on lingvistiliselt ja ajaliselt mitmekihiline. Liivlastel, eriti Kuramaa liivlastel on pikka aega olnud kontakte kurelaste ehk kuršidega, kes olid nende vahetud naabrid. Seetõttu on liivi keel säilitanud mitmeid keelelisi elemente kunagisest kura keelest, mis kuulus balti keelte hulka. Kura keele olemus ja koht teiste balti keelte hulgas on olnud ja on üha vaidlusteema. Selles artiklis tuuakse esile ja analüüsitakse võimalikku kura keele ainest liivi keele eri tasanditel.Märksõnad: substraat, adstraat, keelekontaktid, läänemeresoome keeled, liivi keel, balti keeled, kura keelKubbõvõttõks. Lembit Vaba: Kuršõd kīel ain līvõ kīels. Vāldamiersūomõ kīeld tuņšlijid ātõ pāinatõn ku līvõ kīel um īžki munt vāldamiersūomõ kīeld siegās, sīepierāst ku līvõ kīels um pǟgiņ leţkīelst perīņ elementidi. Leţkīel mȯjjimi līvõ kīel pǟlõ um tuodpūolst laigāli, se um nägţõb amši kīel tazāpīndis. Baltõd mȯjjimi līvõ kīel pǟlõ um nei kīel ku āiga pūolstõ setkȭrdali. Līvliztõn, īžkiz Kurāmō līvliztõn um kōgiņ aigõ vȯnd kubbõpūtimiži mōkurāliztõks agā kuršõdõks, kis vȯļtõ nänt kāimad. Sīepierāst um līvõ kīelsõ īend pǟgiņ kīel elementidi jedlõmist kurā kīelst, mis kūliz baltõd kīeld sieggõ. Kurā kēļ ja sīe kūož munt baltõd kīeld siegās um īdõkabāl vȯnd iļrõkūd temāt. Sīes kēras sōb vaņţõltõd kurā kīel võibizt ainõ līvõ kīel īžkis tazāpīndis
Latvian place names and dialects: A relevant source for the exploration of the Vidzeme South Estonian language
No full textKnowledge about the South Estonian language spoken in the parts of Livonia where Latvian prevailed is based on materials collected from the Leivus residing in Ilzene parish (Lv pagasts) of eastern Vidzeme. Very little language or none at all has been recorded from the South Estonian speakers who are known to have lived in the parishes bordering Ilzene. The article introduces and analyses the works of Latvian place name and dialect researchers focusing on Lejasciems and Kalnamuiža as well as Madona municipality (Lv novads) located in the southeastern corner of Vidzeme where South Estonians have historically lived.
Kokkuvõte. Lembit Vaba: Läti kohanimed ja murded: asjakohane allikas Vidzeme lõunaeesti keele uurimiseks. Teadmised lätikeelsel Liivimaal kõneldud lõunaeesti keelest rajanevad ainestikul, mida on kogutud Vidzeme idaosas Ilzene valla külades elanud leivudelt. Ilzenega piirnevatest valdadest, kus teadaolevalt elas samuti lõunaeestlaste rühmi, on keeleainest talletatud napilt või üldse mitte. Artiklis tutvustatakse ja analüüsitakse neid Läti kohanime- ja murdeuurijate töid, mis on seotud Lejasciemsi, Kalnamuiža ja Vidzeme kagunurga Madona piirkonnaga, kus ajalooliselt on elanud lõunaeestlasi
Über eine Kategorie der lettischen Lehnwörter im Estnischen
No full textОБ ОДНОЙ КАТЕГОРИИ ЛАТЫШСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКЕРезюмеВ статье представлены главным образом южноэстонские диалектизмы, характеризующие латышский язык как посредник при распространении слов нижне- и верхненемецкого происхождения в эстонском языке. Этимологии, данные в соответствующей литературе и предложенные автором настоящей статьи основываются на определенных фонетических, семантических и лингвогеографических различающих особенностях между латышскими и нижне- или верхненемецкими заимствованиями в эстонском языке.Большинство из приведенных латышских заимствований распространено лишь в некоторых южноэстонских говорах в непосредственном соседстве с территорией латышского языка (или в западной части острова Сааремаа): ees ~ iis ʽотверстие для шнуровки туфель или сапог‘, kapsik ~ kap's ʽ(мужской) носок‘, kapsid ʽдетская обувь‘, kiplok' ~ kibluk ~ kibluska ʽчеснок‘, kirbits ~ kirmits ʽтыква‘, krakikõni ~ rakakõnõ ~ rak'k' ~ traks ~ prak's ~ praksikõni ʽскамейка с тремя ножками‘, krakikõni ʽюла‘, Kraunala ~ Kroonala ~ Kruanala ʽпрозвище пестрой или родившейся в среду коровы‘, maguń ~ magunas ~ magon ~ moguń ʽмак‘, Mandala ~ Mandal ʽпрозвище (родившейся в понедельник) коровы’, mastlid ʽкорь; оспа’, preetel ʽопределенный вид салаки’, reis ʽраз’, rundul ~ krundul' ʽпескарь’, toŕt ʽаист’, tul' l' ~ tullike ʽбезумец, сумасброд; тупой’, trummul ʽконусообразная жестяная посуда для кипячения воды’, vaagus ʽсарай для хранения упряжи и телег, маленький навес’.Изолексы четырех нижеприведенных заимствований шире, охватывают несколько маргинальных говоров или распространяются глубоко на территории эстонского языка: amat ~ ammat' ~ aamat ʽдолжность; место службы; привычка’, at'spuul' ~ otspool' ~ otspul ~ otspol' ~ otspuul' ʽткацкий челнок’, liimeister ~ liimeistre ~ kliimeister ~ liibmeister ~ liimis-raud ʽручной струг с двумя рукоятками’, rungul' ~ rongõl ~ rongal' ~ rongul' ~ krungul ~ runkul' ~ rundul' ~ runtskul'l ʽкормовая свекла’.Южная и средняя части Эстонии, а также Сааремаа, исторически образуя северную территорию Лифляндской губернии, были подвержены культурным влияниям административного центра Риги. Вследствие этого на вышеупомянутую территорию перенеслись и латышские заимствования. При этом латышский язык был посредником заимствования слов нижне- и верхненемецкого происхождения в эстонский язык
kabajantsik ja vorlontsik
No full textkabajantsik and vorlontsik
Vocabulary researchers have repeatedly discussed the origins of the Estonian words kabajantsik ‘vagabond, crook, suspicious person’ and vorlontsik ‘idler, loafer’, yet no convincing etymological explanation has emerged. This brief article explores, based on a wealth of background material, the possibility that these words originate from Russian.
For kabajantsik, the likely Russian loan source, in the author’s view, is the Pskov dialect word каба́щик (каба́ччик), cf. кабатчик meaning ‘innkeeper, tavern keeper’. The Votic word kabatšikk(a) ‘innkeeper’ also derives from the same source. vorlontsik is probably borrowed from a word family that includes the Russian dialect forms (from Pskov and Northwest Russia) ворлыха́н ‘thievish person, crook’, ворлы́га ‘thief’, and варлы́га ‘lazy person, loafer; a person with a changeable mind’
Die lettischen Lehnwörter in der Untermundart von Hargla
No full textЛАТЫШСКИЕ СЛОВЕСНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В ХАРГЛАСКОМ ГОВОРЕРезюмеВ непосредственном соседстве с территорией латышского языка в Выруском и Валгаском районах Эстонской ССР говорят на харгласком говоре, который принадлежит к западной подгруппе выруского диалекта (Южная Эстония).Материальная культура и устное народное творчество бывшего харглаского прихода, а также употребляемая там речь обладают многочисленными признаками, характерными для латышских культуры, фольклора, языка.В соответствующей литературе (О. Лооритс, П. Арумаа) наблюдается около 20 латышских словесных заимствований, распространенных лишь в Харгла и в окрестностях Харгла.В статье приводится 22 новых латышских заимствования, которые локализуются преимущественно в харгласком говоре: kabalik ʽбольшой кусок (мяса, масла, хлеба)’, keistri ~ keistre ʽкистер’, krитр ʽскладка, сборка’, krundul' ~ rundul' ʽпескарь’, mugur ~ тиkur ʽспина, верхняя часть спины’, mutur ʽступица (колеса)’, paargalina? мн. ~ paakari? ~ paagari? ʽпритужины из жердей, перекидываемые через стог или скирд хлеба’, paud'i? мн. ʽ(семенное) яичко’, pombõrnik ʽпренебрежительное название бобыля’, poolarit't ʽволчок (сделанный из самопрялочного веретена)’, porsa? мн. ʽусы’, puuŕi(rõiva?) мн. ʽприданое; подарки невесты’, ripu? мн. ʽкатушки для наматывания на них ниток до набирания основы’, rипата ʽговорить (передразнивая латышей)’, ruńts ʽ(старый) кот’, rut'si-rut'si! ʽвозглас, которым подзывают свиней’, tabak ʽтабак’, tak's ʽв концах расщепленный шест для сбора яблок и снятия пчелиных роев с дерева; вилы для подачи снопов ржи на колосники’, traut's, (üten) traud'sin ʽвместе, толпой’, tsapuŕ ~ t'śapur ʽпренебрежительно о шляпе’, t'śupp ʽкуча, первоначальный ворох сена перед копнением’, viik ~ viik ʽвика, мешанка’.Приведенные заимствования большей частью датируются второй половиной прошлого века. В это время многие латыши приобретали в Харгла хутора. Как характерно для более поздних латышских заимствований, данные слова семантически слабо расчленены и, как правило, дериватов не имеют.Тесные связи с Латвией и латышами имели место однако еще в более далеком прошлом, так как некоторые части позднего харглаского прихода в 1582—1694 гг. относились к гауиенскому приходу, заселенному в основном латышами
(raie)lank peegeldab aega ja selle lugu
No full textThe article discusses the etymology of the Estonian word (raie)lank ‘a piece of forest land meant for cutting’. The first documented use of this word dates back to 1898. The word has no etymological counterparts in other Balto-Finnic languages. In etymological literature, the Estonian lank has been linked to the verb langema ‘to fall’, assuming the formation of a new basic root – lank – through the sound change g > k in the root. This explanation is unconvincing. The assumption is not supported by any derivative relationships in the relevant vocabulary in the neighbouring or contact languages. This interpretation is even more clearly challenged by evidence in the vernacular literature in Estonian dialects, where not just lank but also, plank : plangi ~ plangu has been documented in the sense of ‘a piece of a forest land that has been cut down or is meant for cutting; a plot of farmland or hayfield’. It is probably a German loan, cf. Middle Low German planke, German Planke ‘a thick board, a plank’. This is assumed that the semantics of the Estonian (raie)lank originates from the meaning branch ‘fence, barrier’ in the German semantic line that has served as the source of the loan. In the Estonian language context the meaning has developed as follows: ‘a demarcated area’ ⇒ ‘a piece of forest land where the cutting area has been marked with poles and lines’ ⇒ ‘a piece of forest land that has been cut down, a clearing’.
Between 1898 and 1915, one of the largest pulp factories in the world, Waldhof, operated in Pärnu as a subsidiary of the German-based corporation AG Zellstofffabrik Waldhof. To supply the factory with raw materials, the surrounding areas of Pärnu were subjected to devastating logging activities, resulting in enormous clear-cut areas, which people began to call Waldhof’s clearings. Taking into account the described circumstances and economic situation, it is plausible to assume that it was at that time that lank, meaning a forest area designated for cutting, started to spread and take root more widely in Estonian
